Руслан сидел на табуретке в прихожей. Ночная смена сегодня была напряженной, много вызовов, все сложные, как на подбор. Ноги гудели от беготни, голова – от сменяющих друг друга мыслей.
Мужчина медленно повертел шеей, потом аккуратно помассировал плечи. Жутко хотелось спать, но с кухни их коммунальной квартиры, как назло, так аппетитно пахло яичницей с беконом, что желудок воинственно урчал, требуя добычи.
-Ладно, поем и сразу спать! – миролюбиво прошептал Руслан и направился по темному коридору в большую, залитую утренним светом кухню. Вдруг за спиной зазвонил телефон. Он прятался на тумбочке, укутавшись в подол чьего-то пальто, и звонко тренькал.
-Ах, чтоб тебя! – Руслан вздрогнул.
-Кто-нибудь! Возьмите трубку, пожалуйста! У меня руки в тесте! – раздался из кухни голос соседки, Зинаиды Андреевны.
Пожилая женщина высунулась в коридор и, встретившись глазами с Русланом, улыбнулась:
-Ой, здравствуйте! Снимите трубку, прошу вас, душенька!
У Зинаиды Андреевны все были «душеньками», не важно, сколько тебе было лет, и как ты вообще к ней относился. Приняв когда-то на себя роль аристократической барышни, эта милая, низенькая, вся какая-то кругленькая, с вечными кудельками и массивными янтарными сережками женщина стала частью жизни каждого, кто поселился в коммуналке на Малой Пироговской улице.
-Хорошо, Зинаида Андреевна…
Руслан вздохнул и пошел к телефону.
Спрашивали какого-то Кирюшу. Кирюши в их квартире не было, о чем Руслан не преминул сообщить елейному голоску, что тоненько лепетал на другом конце провода.
-Ну, как же нет!? Я же вчера звонила, и он был! Мужчина, вы не путаете?
-Нет! Всего хорошего! – резче, чем хотелось бы, гаркнул Руслан и бросил трубку.
-Руслан! Идите завтракать! У меня все готово! – Зинаида Андреевна мило улыбнулась и махнула рукой на стол. Тарелка с исходящей парком яичницей, аккуратно нарезанный хлеб в плетенке, свежие, блестящие соком на срезе огурцы и чашка чая манили Руслана к себе.
-Ну, тетя Зина! Не надо так хлопотать!
-Да как же не надо! Вы, поди, душенька, с вечера не ели! А если и ели что, так все неполезное! Я вот тут читала…
Она еще что-то говорила, потом принесла на кухню журнал о здоровье, который выписывала вот уже третий год, а Руслан, жмурясь и причмокивая, наслаждался завтраком. И это было счастье. И ничего больше было не надо…
…Даша, кривясь и гримасничая, сидела на стуле, пока брат пытался нарисовать ее портрет.
-Дашка! Не вредничай! Мне скоро работу сдавать, а ты со своими глупостями! – Миша злился, глядя на натурщицу поверх мольберта.
-Ну, Мих! Мне надоело! Уже пятый день сижу тут, а мне по делам надо!
-Знаем мы твои дела, - Миша подмигнул, сделав крупный, смачный мазок. – С подружками болтать пойдешь, да перед парнями выделываться!
-Фу! Мишка, о чем ты! Ерунда все это! Мне нужно в библиотеку, потом к Таньке съездить, у нее ведь скоро свадьба, платье будем смотреть, потом…
-Все! – Миша бросил кисти и замотал головой. – Все! Иди, горе ты мое! И без тебя дорисую, только не верещи над ухом!
Даша весело подпрыгнула, чмокнула брата в щеку и выбежала из комнаты. Весна была такая яркая, а Даша такая молодая, что грех было сидеть в душной комнате, даже ради Мишиного экзамена.
Михаил, побродив по комнате, вернулся к работе. Образ сестры не требовал натуры. Она была вся в его голове, вертлявая и розовощекая, маячила в воображении, а потом уверенно ложилась на холст густыми, сочными, пахнущими льняным маслом и лаком мазками…
...И вот уже Миша стоит перед преподавателем, смиренно опустив глаза. Сейчас ему скажут, что работа «сыровата», что нет в ней живости, что не берет она «за душу». Миша расстроится, ведь он так старался, да и Дашка получилась на удивление хорошо… Да делать нечего, остается только грустно кивать, слушая, как Петр Петрович разносит вдребезги талант молодого ученика, которого он невзлюбил еще в самом начале учебы, и потому лишь, что Миша был очень похож на сына Петра Петровича, что канул в омут преступности еще лет десять назад, опозорив честное имя отца.
-Ну, что же вы, Михаил! Ветер в голове, да и только! Художник должен проводить за работой как можно больше времени, потом отойти, и, закрыв один глаз…
-Посмотреть на свой рисунок другим глазом… - закончил за него Миша. – Ну, так что, сдал я или нет?
Петр Петрович рассеянно посмотрел на нагловатого, в слишком модных брючках и рубахе, ученика, потом вздохнул и покачал головой.
Миша схватил картину и вышел из мастерской. Он точно знал, что больше сюда уже не вернется...
Домой он пришел поздно вечером. После провального показа картины парень побродил по улицам, встретился с друзьями, потом была какая-то рюмочная (ее Миша помнил уже плоховато). Потом все отправились "подышать" в парк. И везде Михаил таскал Дашин портрет.
-Да выброси ты его! - уговаривали ребята. - Освободи руки для более важных дел!
Но художник никогда не поступит так со своим творением. Замазать, перечеркнуть - да, но оставить вот так просто валяться у лавки в каком-нибудь сквере - никогда. Образ Даши "пришел" домой, выскальзывая из-под куртки незадачливого паренька.
-Миша! Где ты был? Что сказал Петр Петрович? Ты опять пришел поздно, Римма Викторовна завтра будет ругаться, что мы нарушаем ее сон...
Даша все говорила и говорила, но Миша не слушал. Он просто стоял в дверях их с сестрой комнаты и смотрел на эту вертлявую, смешную девчонку. Потом сознание уплыло куда-то далеко, стало тепло и уютно. Миша лег на раскладушку и уснул. Он скажет о своем решении уйти из Художки завтра, чтоб Даша сейчас же не начала читать ему нотаций...
Через три дня, когда из мыслей до конца выветрилось похмелье, Миша, кутаясь в отцовское пальто, стоял под изгибом Крымского моста. Около парня, выстроившись в шеренгу, прямо на тротуаре, теснились его картины. Горячая, яростная в своей резкости молодость рвалась в бой, требуя избавиться от того, что так и не было оценено по достоинству стареньким Петром Петровичем.
-Молодой человек! – услышал Миша чей-то голос и резко обернулся. Перед ним стоял мужчина и внимательно разглядывал Дашкин портрет. – Извините, а вы продаете эти картины?
-Нет, я их подышать сюда принес, а то в мастерской, знаете ли, душновато!
Миша вдруг почувствовал неприязнь к остановившемуся перед ним мужчине.
-И что он так на Дашку смотрит? Вон сколько других картин! – угрюмо подумал Михаил.
-Ну-ну! Не ершитесь, мне ваши картины очень нравятся! А вот эта девушка, кто она? Замечательный портрет! Продадите?
Руслан быстро поднял глаза на Михаила. Странно было осознавать, что ты влюбляешься в картину, но так оно и происходило, и Руслан ничего не мог с этим поделать…
-Продам, - коротко ответил Миша и назвал цену.
-Ну, это ты парень загнул! – Руслан улыбнулся. – Хотя, может быть, через много лет ты будешь вывешивать свои полотна в Третьяковке, а я похвастаюсь друзьям, что стоял у истоков твоей славы…
Руслан быстро отсчитал деньги и, подождав, пока художник завернет картину в пергамент, обмотав бечевкой, аккуратно взял покупку и быстрым шагом направился домой. До смены оставалось несколько часов…
Руслан пока не стал вешать картину на стену, а просто поставил ее на подоконник и сел, разглядывая девушку, смотрящую с холста.
-Извините, что вторгаюсь! – Зинаида Андреевна приоткрыла дверь и заглянула в комнату. – Но вы мне не поможете?
Потом она бросила взгляд на портрет и, распахнув дверь пошире, вздохнула.
-Какая прекрасная работа! Прелесть, просто прелесть! Кто это, Руслан? Кто это нарисовал? Ох, нет, написал, так вернее. Так кто же?
-Не знаю. Какой-то парень продавал картины у Крымского моста. Мерзкий такой парень…
-Да что вы…. Надо же…
Она подошла поближе, прищурилась, потом, нащупав в кармашке аккуратной жилеточки очки, быстро надела их и еще раз вздохнула.
-Хорошая работа, очень хорошая! – уверенно сказала Зинаида Андреевна. – Надо бы Петруше показать! Взял бы он паренька к себе… Да Бог с ним, идите обедать. Вам же скоро на работу!
Руслан кивнул, поблагодарив соседку за заботу, и вышел из комнаты.
Зинаида Андреевна знала Мишиного учителя, Петра Петровича, с детства. Когда-то между ними было нечто похожее на увлечение, потом переросло в спокойную дружбу. Петруша женился на другой, Зинаида так и вышла за другого, родила дочь. потом овдовела. Они часто виделись, Петр рассказывал ей о своих учениках, она поила его чаем. Говорил гость и о Мише, но рисовал его таким упрямым и бесталанным прохвостом, что Зинаида Андреевна никогда бы не поверила, что портрет незнакомки – Мишина работа…
...Так в жизни Руслана появилась женщина, которая провожала и встречала его. Красивая, молчаливая женщина улыбалась ему по утрам, глядя со стены, куда Руслан приладил купленный портрет.
Жизнь работника Скорой шла своим чередом. Смена сменялась отдыхом, к Руслану приходили друзья, цокали языками, посмеиваясь над неземной любовью парня, уговаривали пойти погулять, сходить на дискотеку, чтобы увидеть живую, теплую, как они говорили, красоту, но Руслан только отнекивался.
Зинаида Андреевна все также время от времени угощала соседа своей стряпней. Между ними как-будто существовал негласный уговор- с нее стряпня, а с Руслана постоянная готовность позаботиться о здоровье пожилой женщины. Давление, сердце, простуды и ревматизм-все болезни Зинаида доверяла только Руслану.
Так было не всегда. Когда парень поселился в угловой комнате их шумной и многолюдной коммуналки, Зина долго приглядывались к нему, держась на расстоянии, привыкая. Но как-то под Новый год она сильно поскользнулась в ванной, сломав руку. Дома был только Руслан, все остальные жильцы расползались по гостям. Позвать молодого, чужого человека, представ перед ним в одном халате, с трудом наброшенном на тело, было немыслимо, но все же, преодолев стыд, Зинаида Андреевна постучалась к нему в комнату. И...ничего не произошло. Ни неловкости, ни ненужного стеснения. Перед ней был не мужчина, а врач, с уверенными руками, быстрыми движениями, успокаивающим голосом.
Случившееся больше не обсуждали, но некая договоренность о взаимопомощи укрепилась тогда между этими людьми.
-Душенька! Жениться вам пора, правы друзья, -вздохнула однажды Зинаида Андреевна, провожая Руслана на работу. -И детишки бы были...
-Да ну, тетя Зина. Какая семья! Рано ещё.
-Что-то вы темните. По глазам видно, что и не против вы и жены, и детей, но все как будто ждёте кого-то.
- Ладно. Закончим этот пустой разговор, до свидания, тетя Зина!
Руслан кивнул женщине и вышел из квартиры. Уж слишком близко подошла она к его сердечным делам.
Зинаида была права, он ждал. И ещё как! Ждал, что встретит ещё раз того угрюмого художника, спросит, где найти девушку с портрета, а дальше... Будь, что будет.
Но Миша больше не приходил на набережную. Все картины он тогда распродал, отдал краски и мольберт знакомому и сказал Даше, что уезжает обратно в Богородицк.
-Но, Мишка! Ты же так хотел учиться здесь, в Москве! Попроси перевести тебя к другому педагогу, неужели, ты вот так все бросишь из-за какого-то самодура?!
-Я сам знаю, что делать. Все, пока!
Он закинул рюкзак на плечо, поправил кепку и захлопнул дверь.
Даша вздохнула. Вот всегда Мишка так... Чуть что не по его, тут же все бросает и уходит. В отца...
Даша осталась одна. В углу комнаты сиротливо топорщила ребра-пружинки раскладушка. Она теперь здесь ни к чему.
Даша медленно сложила Мишину раскладушку и поставила к стене, потом долго сидела у окна и смотрела, как гаснут окна в домах, как, полыхнув последний раз, закрыло свой желтый глаз солнце, как Скорая, включив сирену, промчалась по переулку. Она не знала, что в той машине сидит человек, что не так давно впустил Дашу в свою жизнь, пусть пока лишь ее образ на холсте, но все ведь в этой жизни, как известно, начинается с малого...
Прошло, отзвенело комариными трелями лето, осень озолотила, рассыпала янтарно-красные горсти по городским улицам, дунула в лицо холодным дождем, повисла на домах туманами, развесила по углам сумрачные шали.
А в квартире на Малой Пироговке встречали нового жильца, точнее, жилицу. К Зинаиде Андреевне приехала дочь. Статная, с иссини-черными, сплетёнными в две тугие змеи косами, с округлыми, чуть полноватыми плечами и стройными, грациозно ступающими по линолеуму коммуналки ногами, Анна теперь встречала Руслана на кухне, лучезарно улыбаясь.
-Мама просила вас покормить, вы же на смену торопитесь! - Аня ловко накрыла на стол и налила в чашки чай.
-Не нужно, Анна! Я сам, - сонный Руслан никак не мог взять в толк, что все это значит.
-Мне не трудно! Садитесь, поешьте! - Анечка суетилась, разнося по кухне тонкий ландышевый аромат своих духов.
Это стало повторяться с завидным постоянством. Аня появлялась перед соседом как будто случайно, строила глазки, старалась угодить. Руслан стал реже появляться в коридоре, уходить на работу в другое время, но Анечка была начеку. Уж очень расхваливала ей Зинаида Андреевна молодого человека, уж очень хотелось Ане наконец-то выйти замуж за хорошего человека...
...Тот вызов Руслан как будто предчувствовал. Отчего-то в то утро побрился тщательнее, чем обычно, брызнул на прическу одеколоном. Аня. конечно же, подумала, что для нее, улыбнулась и приготовилась рассказывать матери о своих успехах в покорении московского доктора, но ошибалась.
Дашу забрали в больницу прямо с работы.
-Аппендицит! - после быстрого осмотра сказал приехавший доктор. - Давайте-ка в больницу!
Руслан старался не смотреть на лицо больной, но не мог оторвать от нее взгляда. Она! Точно она! Вот так встреча! Дарья Романова, вот как, оказывается, звали незнакомку с портрета.
Даша тихо лежала на каталке, только иногда охая, когда колесо машины попадало в выбоину на асфальте.
-Извините, - обратился к ней молодой человек. - Я даже не знаю, как вас спросить, но... словом, вы не позировали для портрета молодому художнику, высокому такому, с курчавыми каштановыми волосами и родинкой на левой щеке?
Даша широко распахнула глаза и уставилась на врача.
-Ну... Меня брат рисовал. Было дело. А что? Что-то с Мишей? Он же уехал...
-Нет, не волнуйтесь! Я не знаю ничего о вашем брате. Просто ваш портрет попал ко мне, я его купил.
Тут Руслан замялся. Не место и не время обсуждать свою платоническую любовь к Даше, когда та, бледная, испуганная, лежит на каталке в Карете скорой помощи. Потом, все потом!
-Это очень интересно, - сквозь зубы ответила Даша, - Знаете, тот портрет был для экзамена. Мишка потом ушел из училища, все бросил. Педагог взъелся на него за что-то, портрет раскритиковал... Ох...
-Потерпите, уже почти приехали! Руслан Владимирович, оставьте девушку в покое! - помощника Руслана, Арина, строго глянула на коллегу. - Не до портретов нам сейчас!
Дашу быстро вкатили в Приемный покой.
Руслан растерянно смотрел, как за ней закрываются двери лифта. Он придет сюда позже, после смены. Он принесет много вкусного и цветы. Обязательно! После смены...
Но прием посетителей у Даши, как узнал молодой человек, начинался только с четырех вечера. Можно заскочить домой, принять душ и немного отдохнуть.
-Ой! Вы уже вернулись! А цветы какие красивые! - Анечка как будто караулила жениха под входной дверью. - Я так люблю розы!
Она протянула руки к букету, но Руслан только сухо поздоровался с ней и буркнул, что цветы не ей.
Аня надула губы и ушла в свою комнату. Там состоялся разговор с Зинаидой Андреевной, было решено не сдаваться, а усилить знаки внимания и заботы.
-Мужчину легко приручить, душенька! - Зинаида похлопала Аню по плечу. - И Руслан - не исключение! Все будет хорошо. А доктор в семье - это находка!
Женщины заговорщицки переглянулись и улыбнулись друг другу.
А Руслан уже мчался в больницу.
Его с треском пустили к больной. Но знакомство с врачом из хирургии помогло.
Даша лежала на кровати бледная, уставшая. Потом подняла глаза на вошедшего посетителя, улыбнулась. И стала такой, как на портрете.
-Извините, я тут цветы принес. Можно, поставлю у вас на тумбочке?...
Даша удивлялась тому, что, в отличие от других мужчин, что пытались с ней познакомиться, Руслан не вызывал смущения и скованности. Она как будто знала его уже тысячу лет, вот только не помнила, где с ним встречалась...
Руслан навещал пациентку с завидным постоянством. Молодые люди болтали о ерунде. Потом Даша рассказала о брате, о том, что переживает за него. Руслан, в свою очередь, восхитился теми картинами, что тогда Миша продавал на набережной, удивился, как можно было бросить все, "закопать свой талант"...
-Он всегда так. Если что не по его, бросает и уходит. Потом переживает, жалеет, но упрямство не даёт вернуться.
Руслану было жалко парня.
-А он знает, что ты в больнице? - спросил он девушку.
-Нет. И не надо. Только разволнуется, а уже все нормально. Выпишут, съезжу к нему, уговорю вернуться!
Руслан кивнул. Потом часы приема закончились и он уехал домой...
Дашу выписали через три недели. А еще через три дня ей позвонили и сообщили, что брат куда-то пропал, не появлялся на работе уже неделю.
Девушка пыталась звонить общим знакомым, искала Мишу по его школьным друзьям, но никто о нем ничего не знал.
-Руслан, я завтра еду домой! Мишка пропал. Что-то случилось! - Даша тревожно комкала кленовый лист, встретившись с другом на улице.
-Давай, я поеду с тобой! Возьму отгулы и поеду! Ты еще слабенькая.
-Не надо, сама справлюсь! - Дашу отчего-то стало раздражать внимание Руслана. Она не привыкла просить о помощи, считая себя сильной и самостоятельной.
Он провожал девушку на вокзале.
-Ты мне позвони обязательно, слышишь!
-Хорошо! Ой, а я ж твой номер не знаю! - Даша растерянно высунулась в окошко вагона.
-Сейчас! Сейчас я напишу! - Руслан вынул из кармана листок бумаги и написал карандашом свой номер телефона.
Даша в последний момент выхватила листик из его рук, поезд загудел и тронулся с места, таща вагоны вдоль шумного перрона.
Даша вдруг снова высунулась и что-то стала кричать молодому человеку, тряся в руках листок бумаги, но он ничего не смог разобрать за скрежетом колес уходящего скорого...
...Руслан вернулся домой, подсчитав в уме, когда Даша должна приехать. Он ждал ее звонка. Но телефон, прячущийся в прихожей за Аниным пальто, упорно молчал. Руслан очень боялся, что Даша позвонит, пока он на работе, поэтому попросил Зинаиду Андреевну подежурить, не пропускать звонков. Та кивнула...
...Даша спешила домой. Вдруг Миша уже нашелся, вдруг это просто было недоразумение, и скоро он обнимет ее и поведет пить чай с баранками, как раньше?!
Девушка положила сложенный в несколько раз листок, тот, что отдал ей Руслан, в кошелек. Там он точно будет в надежном месте, не потеряется!...
...Мишу нашли через неделю. Дашу вызвали на опознание. Ноги подкашивались, голова гудела, перед глазами плясали черные точки.
Драка... Миша был пьян, он оказался слабее... Так глупо! Ужасно глупо!
Даша не помнила, как вернулась с опознания домой, в квартиру, оставшуюся от матери. Все вокруг дышало присутствием брата: чашка на столе возле раковины, тапки в прихожей, отцовское пальто, что он так любил, сваленные в углу старые рисунки...
-Как же теперь?... - обратилась Даша к пустоте. - Как дальше?!
Голос перешел на крик. Прибежала соседка, пытаясь напоить Дашу валерианкой.
Уже потом, ночью, Даша вдруг подумала, что нужно позвонить Руслану. Он приедет, он поможет ей!
Девушка высыпала содержимое сумки на кровать, ища листок с номером телефона. Но его не было... Стало страшно - от одиночества, которое сгустилось вокруг, все больнее сжимая горло...
...Даша не позвонила ни через день, ни через два. Зинаида Андреевна на вопрос, не спрашивал ли кто Руслана, только отрицательно качала головой.
-Надо ехать! Что-то не так! - Руслан вскочил и только тут понял, что потерял адрес девушки.
Мужчина тихо выругался. Теперь оставалось только ждать, что она позвонит сама. Ни в больнице, где лежала Даша, ни в той квартире, где девушка снимала комнату, не знали ее адреса.
Руслан ждал, тревожно прислушиваясь к трели аппарата, бежал, хватал трубку, но звонили не те. Скоро он стал ненавидеть эти пустые, никчемные телефонные звонки. Молодой человек пытался отпроситься с работы, но начальство не отпускало. А дома, на Малой Пироговской, Аня сочувственно качала головой и продолжала кормить соседа домашней едой, как будто случайно встречать его в прихожей, мило улыбаясь...
-Да все нормально у вашей натурщицы! - уверенно говорила Зинаида. - Небось, устроилась на работу, живет-не тужит! Бросьте вы так переживать.
Руслан пытался найти Дашу по фамилии, рассылал запросы, но нигде не могли ему помочь. Только портрет до сих пор висел в его комнате, напоминая о ней.
Прошло два месяца.
Руслан вернулся с ночной смены, небрежно бросил ботинки на только что вымытый Анечкой пол и, буркнув что-то вроде приветствия, ушел к себе.
Лежа на кровати, он смотрел в потолок. Было пусто. Пусто вокруг и внутри тоже. Хотелось выпить.
Вдруг в прихожей раздались голоса. Зинаида Андреевна кокетничала с кем-то, смеялась и что-то лепетала.
Аня помогла гостю снять плащ. Петр Петрович, щурясь, прошел в комнату давней знакомой.
-Петя, душенька! Ты так давно не был у нас! Анечка, неси чай, неси, дорогая!
Шаги на кухню, потом обратно, громкий, нарочитый смех.
Руслана все раздражало, хотелось тишины.
Петр Петрович сидел в гостях у Зинаиды долго. Они вспоминали былое, о чем-то спорили, а потом вдруг Зинасказала, что хотела показать Пете портрет, что висел у Руслана.
-Ты не пожалеешь! Красота, ну, прям, как живая! Пойдем, он не будет против!
Зина тащила Петра Петровича за руку по сумрачному коридору к комнате соседа.
-Мама! Он спит, наверное! - Аня пыталась их остановить.
-Мы одни глазком! Мы не помешаем! - Зинаида Андреевна тихонько открыла дверь и заглянула внутрь.
Руслан лежал, отвернувшись к стене. Ни ругаться, ни даже просто разговаривать с этими людьми не хотелось.
-Смотри, вот! Вот какой замечательный портрет! - Зина торжественно махнула рукой на Дашино изображение. - Только вот автора не знаем. Молодой какой-то.
Петр Петрович взглянул на картину и вспомнил. Вспомнил, как бледнело перед ним Мишино лицо, когда тот услышал нелицеприятный отклик учителя о своем творении, как Михаил потом бросил учебу...
Петр Петрович тихо сказал:
-Я знаю автора. Михаил его зовут.
Руслан вдруг вскочил с кровати.
-А вы знаете его адрес? Должны же были сохраниться у вас его документы! Мне нужен только адрес в Богородицке!
Петр Петрович вздрогнул.
-Ну, возможно. А в чем, собственно, дело? Я не намерен рыться в старых бумагах, разыскивая адрес этого...
Тут он осекся.
Руслан стоял перед ним, сжимая кулаки.
-Будете, еще как будете! Вы жестоко поступили с парнем! Очень жестоко! После ваших слов он бросил все, уехал домой. А потом пропал там. На портрете его сестра. И если вы не найдете его адрес, то я переверну всю вашу богадельню вверх дном!
Петр Петрович попятился, быстро развернулся и вышел из комнаты.
-Будет вам адрес. Пропал... - шепотом добавил пожилой учитель. - Пропал...
Вот и вторая душа сгинула, так и не дождавшись от Петра Петровича признания ценности своего существования.
На сердце Петра Петровича стало как-то жутко...
...Уже к вечеру Зинаида Андреевна принесла Руслану адрес Михаила в Богородицке. Молодой человек, вдрызг разругавшись с начальством, отпросился на неделю и, побросав вещи в рюкзак, уехал на вокзал...
-Мама! зачем ты ему адрес дала?! Сказала бы, что не нашли! - Аня, чуть не плача, сидела на стуле и дулась.
-Ничего, душенька! Ничего! Вот сейчас он приедет туда и поймет, что с тобой ему намного лучше! Зачем ему какой-то Богородицк?!
И тут зазвонил телефон.
Даша срывающимся голосом просила позвать к телефону Руслана. Бумажка, скомканная, исписанная ее и его почерком, случайно выпала из-под подкладки в кошельке. Ее адрес, его телефон - все было записано на одном листе бумаги, потерянном столь некстати...
-Алло! Кого? Руслана? Нет его! -Аня усмехнулась. - Где? В какой-то Богородицк уехал. Звоните дня через три. До свидания!
Даша медленно опустила трубку на рычаг. Руки дрожали...
#рассказы-зюзино #истории о любви #истории из жизни #романтические рассказы