"...Полжизни в каких-то коридорах.
Как в бреду.
Бродишь, ищешь какую-то дверь, там, за дверью какой-то вроде бы важный и нужный человек должен что-то решить по твоей части, но уж больно всё тоскливо вокруг: стены зелёные, двери скрипучие громко хлопающие, и люди толкаются, ругаются, занимают очередь и озабоченно ищут нужные им двери с нужным человеком, который обязательно что-то там решит по их вопросу.
И бесконечные двери, двери, двери…
Вот знакомая дверь – это тебя унизили, страшно обидели давным-давно, в детском саду, ты была ещё маленькой, ты даже не помнишь, что там произошло собственно, да это и не важно, потому что выразить свою обиду словами ты еще не могла, а вот ощущения остались…
Приоткрыть, заглянуть может? Да ну, сколько этого потом было – всего не упомнишь, только ощущения забылись, а слова как-то запомнились.
Незачем эту дверь открывать.
Слова! Бог мой, вот поистине глыба, масштабы которой не помещаются в уме. Как думали счастливые неандертальцы – мычали, рычали и лаяли? Что звучало в их лохматых головах? Звуки природы, вопли мамонтов? И невообразимый словесный хлам в голове современного среднего серенького человека кажется отдельным измерением, целым миром, в котором ко всему прочему можно жить. И мы живём. Наш мир – это мир слов, которые мы извлекаем из себя. Шелест июньской листвы, журчание воды на берегу реки, совершенно неописуемый словами звук, когда кожа прикасается к коже, когда распущенные волосы падают на плечи… Разве эти звуки вспоминаешь? Нет, просто ты сидишь, пьёшь чай или что там еще, и в голове твоей, словно на экране мобильного телефона появляются слова: «шелест листвы, журчание… кожа… плечи…». Ну и смайлик может какой-нибудь в конце…
На одной из дверей читаю надпись: «Выход от себя». Удивительная надпись с трудноуловимым смыслом.
Оно так и стоит до сих пор - казённое серое здание, царство масляной краски и побелки на потолках, на ободранном фасаде уже порядком выцветшая табличка «Вход к себе», тусклые мрачные коридоры с зелеными стенами и скрипящими дверями, висящие на проводах пыльные лампочки без абажуров, снующие туда-сюда люди, занимающие очередь, и множество дверей. Ты идёшь по этим коридорам и читаешь надписи на дверях: «Родители», «Роддом», «Стыд», «Предательство», «Тот самый новый год», «Институт», «Моё Первое Прелюбодеяние», «Наследственная болезнь, или от чего умер дедушка», «Ребенок. Ой, нет – пронесло», «Теперь точно ребенок». Встречаются и более прозаичные кабинеты, к примеру «Ужин». Только не надейся увидеть там роскошный стол, свечи, аппетитные блюда, вино и прочую муть – это не тот ужин.
Это было в твои 20 лет, когда ты его любила безумно, и он вроде бы тоже, и всё как-то замечательно сложилось, и вот он оказался у тебя дома, и был прекрасный майский вечер, роскошные банальности, бутылка дешевого вина и какая-то незамысловатая закуска, и ты, симпатичная в принципе уже баба в самом соку со своей любовью, ведь не любовь ему нужна была твоя, а аккуратный молодой половой орган, и вот она, ваша любовь: он от волнения кончил через две минуты, ну правда – хоть какое-то счастье, ты полна надежд, ты мечтаешь, и он лежит рядом, безразлично глядя в потолок, по которому ползают тени деревьев у подъезда. «Я люблю тебя». «Да, конечно». "Угу".
Прекрасный ужин, запиши себе, чтобы не забыть, что ты хранишь за этой дверью.
Наверное, за какой-нибудь из этих дверей сидит и руководитель всей этой на редкость замечательной организации. Недолго колеблясь между «Начальник», «Отдел кадров» и «Судьба», стучишь в первую попавшуюся.
«Войдите»
Ничего особенного – казённый ободранный стол с пятнами от чернил, кушетка в дерматиновой коже с дырками, шкаф с папками, запах какой-то странный, как в курятнике, и стул. На стуле вполне себе молодой человек, похожий на коммивояжёра - тонкий дешевый черный костюм, в каких обычно ходят по офисам продавцы всякой ерунды, не очень-то свежая рубашка и нелепый галстук. Глаза у него грустные и усталые: коммуналка, быт, соседи, квартплата и письма домой маме. И девушки его не любят.
Над головой что-то светится, впрочем это скорее всего просто окна давно не мыли… Сегодня он принять тебя не сможет, он вот прямо сейчас уезжает в какое-то важное управление всеми управлениями. Извините.
«Давайте завтра. А лучше послезавтра приходите по вашему вопросу».
Ничего страшного, ты придёшь в другой раз. Направляешься к выходу. Там, у выхода люди постоянно дёргают ручку двери на себя. Дверь тяжёлая и ей это всё равно. Поэтому и висит на ней нелепая надпись «Выход от себя». Впрочем, тебе это ни к чему - в этом учреждении ты единственный, кто знает, в какую сторону открывается дверь..."
...Он громко дышит, вытирает пот со лба, совершает какие-то нелепые эволюции руками, которые видимо считает ласками "после"...
Я смотрю на него снизу вверх. Чёрт, неужели уже кончил? Да, между ног мокро, в голове пусто и в целом противно. Ему насрать, мне тоже собственно. По крайней мере это единственный мужик с эрекцией, на которого мои звери не обращают вообще никакого внимания.