#культура #искусство #чтение #книги #литература
Я вполне могу представить себе человека, который на дух не переносит творчества Стругацких. Более того, я таких выявляю через пять минут после начала общения – притом не заморачиваясь вопросом, читал ли мой собеседник этого автора вообще. И не ищите в моих построениях какого-то там снобизма. Не в нём суть. Суть в том, что Стругацких невозможно читать, не включаясь в ежеминутный диалог с ними. Читать, сопереживая героям (или отталкивая их от себя в силу каких-то неблаговидных их поступков), отслеживая и фиксируя их жизненные перипетии – которые и есть ключ к пониманию из поступков.
Но давайте по порядку.
Пред нами – четверо учёных: звёздный астроном, астрофизик (как один из братьев) Дмитрий Малянов. Биолог Валентин Вейнгартен. Лингвист Владлен Глухов. И странный электронщик, человек-золотые руки Захар Губарь. Впрочем, нет. В романе были ещё два фигуранта, тесно связанных с нашими героями. «Очень секретный» человек-гора Арнольд Павлович Снеговой, сосед Малянова, застрелившийся из табельного «Макарова», и математик Филипп Вечеровский. И вот судьбы этих шестерых на описываемом участке жизненного пути оказались драматическим и даже трагическим образом переплетены. А первым четырём активно, всеми средствами, не останавливаясь в выборе этих самых средств, стали мешать работать. Притом мешать стали на пороге серьёзных, вот-вот готовых свершиться, открытий…
Хотя тоже нет. Владлену Глухову мешать стали очень давно. И так активно, что свою перспективную работу он попросту свернул, полностью от неё отказавшись. Но ведь и остальные трое тоже оказались перед таким же выбором, разве нет? И что же это за таинственная сила вмешалась в мыслительный процесс этих четверых столь разнонаправленных исследователей Вселенной, в разных аспектах её функционирования? И тут авторы выступили в роли первооткрывателей явления, которое, возможно, и на самом деле имеет место в вообразимом физическом мире.
Как убеждённые атеисты, писатели вместо божьего промысла ввели в роман некое Гомеостатическое Равновесие (или Мироздание, что суть одно и то же). Отличие которого от божественной сущности в его полной безмозглости. В силу этого – безжалостности и неизбирательности.
И как в большинстве случаев у Стругацких, описанный конструкт вполне логичен. Хотя бы в той его части, что даже не будучи разумным в нашем понимании, инстинктом самосохранения обладает ого-го каким! А так как наблюдаемый мир в познании нами сложен, противоречив и часто малодоступен для понимания, нам трудно (и всегда будет трудно) разобраться в хитросплетении причинно-следственных связей в нём. Один только микромир с его квантовыми переходами ставит перед современными исследователями столько загадок, в его познании накопилось столько противоречащих друг другу данных, что у учёных зачастую опускаются руки.
Так вот: не государство. Не мафия. Или ни чья-то вполне персонифицированная злая воля поставила непреодолимый барьер перед исследованиями наших героев. Они оказались в ситуации, когда дальнейшая работа над их перспективными проектами стала караться обильно, как из рога изобилия, посыпавшимися житейскими неприятностями. Вплоть до смертельной болезни, как у Глухова. До уголовного дела с перспективой отсидки десяти лет как минимум в лагерях, как у Малянова. Или до предложения высокого, сулящего неисчислимые материальные блага, поста – как у жизнелюба Вейнгартена. Или просто до полной потери репутации – как у Губаря.
Но если не государство и не мафия, то кто? А вот это самое ГМ - Гомеостатическое Мироздание. То есть в нашу обозримую Вселенной с самого начала её возникновения встроен защитный механизм. Который совершенно точно знает, что через, скажем, миллиард лет исследования Глухова, Малянова, Губаря, Вейнгартена и ещё, возможно, сотен и тысяч других сольются в некий итог, который вызовет Конец Света. Конец вот этой самой Вселенной. И Мироздание начало предпринимать некие превентивные действия.
А почему нет? Что мы вообще знаем о вероятностях?
И персонажи сдались. Почти все. Кто-то испугался за своё здоровье, кто-то за благополучие. Кто-то, как Малянов, за своего ребёнка. В ходе выяснения механизма противодействия их исследований все «фигуранты» обратились к другому учёному, известному всем им. В математику Вечеровскому – который и вывел формулу вступившего со всеми ими в противоборство ГМ. И лишь в конце романа герои узнают, что он оказался единственным из всех их, кто решился противостоять этой тупой и бездушной силе.
Он никого не упрекал. Не стыдил за сдачу позиций и малодушие. Он просто произнёс заключительную фразу переиначив стихотворение японской поэтессы:
«Мне сказали, что эта дорога приведёт меня к Океану Смерти. Я повернул назад – и с тех пор тянутся передо мной глухие, кривые окольные тропы».
Фразу, которая, после осмысления, вызывает жуткий холод в душе. И право слово, не знаешь, как бы сам повёл себя на месте героев романа.
#братья стругацкие #фантастика. #за миллиард лет до нашей эры
Акико Ёсано (1878—1942) в переводе Веры Марковой
Сказали мне, что эта дорога
Меня приведёт к океану смерти,
И я с полпути повернула вспять.
С тех пор все тянутся предо мною
Кривые, глухие окольные тропы…
"Пикник на обочине"
"Улитка на склоне"
Пишите свои впечатления о произведениях братьев Стругацких, подписывайтесь на канал!