Отчитываясь перед Госдумой премьер Михаил Мишустин говорил об импортозамещении, рынке труда и денежно-кредитной политике. По словам главы правительства, экономике нужно хотя бы полгода, чтобы перестроиться. На самом деле за аполитичными формулировками и хозяйственным оптимизмом Мишустина угадывается скепсис профессионала, хорошо понимающего сложившуюся ситуацию и ее перспективы.
"Вы сказали о денежно-кредитной политике... Грех жаловаться, с Минфином за этот месяц сделали все возможное и невозможное... Пока в данный момент возможности есть. Но время нужно экономике, чтобы перестроиться. Это невозможно при таком ударе не иметь хотя бы полгода, чтобы перестроиться«,— сказал господин Мишустин, отвечая на критику со стороны депутатов от КПРФ.
В словах Мишустина, пожалуй, каждый хотел услышать что-то своё. Например, начальник департамента экономики Вологодской области Евгений Климанов услышал о мерах поддержки системообразующих предприятий, без которой металлургам, химикам и лесникам — главным донорам и работодателям региона, — придётся туго.
«Все отрасли экономики охвачены мерами поддержки. Из федерального бюджета выделены ресурсы для решения всех проблем. Речь о сотнях миллиардах рублей. Приняты меры по стабилизации ситуации на продовольственном рынке. Принятые решения должны позволить экономике воспользоваться „окном возможностей“ для развития существующих производств и создания новых», — считает Евгений Климанов.
Но Мишустин говорил и о том, что бизнес должен адекватно оценивать свои возможности: «Сейчас это мощнейший стимул посмотреть и сделать либо у себя полное импортозамещение, либо в дружественных странах находить новые цепочки».
В целом же выступление премьера было аполитичным и излучало хозяйственный оптимизм, что, наверное, должно как-то успокоить депутатов и общество в целом в условиях высокой неопределённости и высокой же пропагандистско-патриотической накачки, которая только разжигает страсти.
Но за внешним спокойствием премьера можно было угадать и определённый скепсис профессионала, возможно, лучше многих понимающего сложившуюся ситуацию и её отнюдь не радужные перспективы.
Поэтому, когда Мишустин говорит о «мощнейшем стимуле» для развития промышленности, создании новых рабочих мест и свободном развитии «своего дела», как способах преодоления того страшного экономического кризиса, в воронку которого погружается страна, он конечно же имеет в виду то, что всё это совершенно невозможно без глубоких реформ.
Причём реформ политических, идущих в связке с преобразованием судебной отрасли, правоохранительной сферы, и вообще с кардинальной перестройкой закостенелой конструкции, которая во многом и привела к событиям сегодняшнего дня.
Но также очевидно, что премьер отдаёт себе отчёт в том, что система не для того собирала себя именно в нынешнем порядке, чтобы взять да начать столь радикально меняться пусть даже и для спасения экономики.
А поскольку радикальные реформы «здесь и сейчас» невозможны, единственной задачей является выжить и выстоять, исходя из того, что есть, не поступаясь принципами и не устанавливая новых правил.
Отсюда это бросающееся в глаза в поведении Мишустина сочетание словесных интервенций, похожих на заклинание реальности, с осознанием того, что действовать придётся в строго ограниченном коридоре возможностей, с очень небольшим зазором (полгода?).
Как и положено чиновнику такого ранга, на людях премьер демонстрирует уверенность, хотя и с оговорками про серьёзность обстановки и необходимость какого-то времени на ремонт экономики после полученного ею удара.
Но нет никакой уверенности в том, что сам председатель правительства свято верит в то, что удастся справиться с такими небывалыми вызовами, находясь в прежней матрице и продолжая сражение с Западом.
Впрочем, в выступлении Мишустина проявилось его твёрдое намерение приложить максимум усилий и хотя бы минимизировать упадок. И это естественно. Это его profession de foi, не оставляющий ничего иного ни премьеру, ни оставленной на своем посту — «прикованной к тачке» ЦБ Эльвире Набиуллиной.
Все они: премьер с командой, и глава ЦБ РФ с ЦБ РФ, и иные руководители гражданских ведомств, и губернаторы — в один прекрасный момент, случившийся в ночь на 24 февраля, оказались в ситуации небывалого форс-мажора, случившегося не по их вине, а значит, и ответственность за исход исполняемой ими миссии, отмечают совсем уж проницательные наблюдатели, лежит на них лишь в пределах их компетенции. Требовать от них большего, добавим, было бы совсем уж бесчеловечно...