Вчера я видела знакомую спину в прошлом лучшей подружки, удаляющуюся в сторону ровно противоположную от моей работы. Без взгляда в мою сторону, как на прокаженную.
Будто бы и не было огромных общих творческих планов, идей и мечтаний о поездках и совместных путешествий, будто бы я не радовалась каждой самой маленькой победе, как своей. Будто мы не было тонны слов поддержки, которые говорились до глубокой ночи, общих шуток и воспоминаний, маленьких секретов и тлены общих фотографий и видео, которые, к слову, моя рука дрогнет, чтобы удалить. Будто бы не было ощущения родства и близости. Все было. Если бы ты, дорогая, не перечеркнула все это одним скотским поступком, то я бы видела не спину, которой ты ко мне повернулась во всех смыслах, а такое улыбающееся на солнце искрящееся от блеска глаз, лицо.
Я видела надпись на странице когда-то близкого «Этот пользователь ограничил доступ к своей странице». Как будто я не плакала на плече в нежном возрасте, оплакивая ещё невинные, но такие по-детски взрослые чувства, не загадывала желание на памятном месте, не росла рядом, вместе с каждой принесенной книгой, прочитанной на гудронной крыше не запертой девятиэтажки, где мы как-то провели ночь, вдыхая аромат наступающего лета с запахом акации и скорого дождя, поднимающегося пылью с ещё непрогретого асфальта. Возможно, было бы ещё лучше, если бы мы не выросли.
Я видела мои непрочитанные сообщения у самой большой любви. Будто я не протягивала дрожащими руками своё оттаявшее в чужих руках сердце в цветной салфетке, не просила сберечь хотя бы его, обнулить все неприятное и пойти в новый период со мной, держа за руку, и хватая звёзды, где бы каждое созвездие из всех возможных было бы нашим. Все бы было. Если бы ты, милый, не обесценил мое вновь замершее сердце, мои слова и тысячу выворачивающих от боли мои рёбра наизнанку, чувств, облачённых в сказанные мной слова.
Было бы все.
Но никто не захотел.