Пока Маркус замер в ожидании ее ответа, Геля лихорадочно соображала, как бы перевести все в шутку. До сих пор она еще не задумывалась всерьез об их будущем...
Тут, к счастью, скрипнула дверь и вошла мама. Впервые Геля не особо расстроилась, что их уединение прервали.
— Гелечка, уже поздно, Маркусу нужно спать. Померь ему температуру, а я принесу попить. Маркус, как ты себя чувствуешь? — обратилась к нему Люба на ломаном английском.
— Думаю, что здоров, спасибо, — улыбнулся ей Маркус.
— Ты мед любишь? Нет аллергии случайно?
— Ну, не то чтобы люблю, но съесть могу, конечно. Меня мама тоже лечит медом, когда я болею.
— Ой, отлично, тогда принесу сейчас.
Геля передала Маркусу градусник, и он засунул его под мышку. Ее удивил непривычно игривый тон матери.
— А вот и я! — Мама зашла в комнату. — Ну что, сколько?
— 36 и 2, — сказала Геля, посмотрев на градусник.
— Замечательно! Будем надеяться, что ночью не поднимется. Пусть Маркус выпьет чай с медом, и все, детки, баиньки, — мать скрылась за дверью, чуть ли не пританцовывая.
Сказать, что Геля была удивлена, не сказать ничего. Мама еще никогда не была такой ласковой ни с Гелей, ни тем более с чужими людьми. Да у нее улыбка с лица не сходит. А глаза как светятся. В чем же дело? Еще несколько часов назад она была так расстроена из-за отца.
А может, ей понравился Михаэль?.. Только этого не хватало. У него же семья, маленькие дети. О чем мама только думает? И разве она не понимает, как это может повлиять на их отношения с Маркусом?
Геле уже начинало казаться, что ее хрупкое счастье, не успев вполне осуществиться, уже разрушается. Из грустных раздумий ее вывел любимый голос.
— Малыш, ты не обязана мне отвечать сейчас... Прости мне мою несдержанность, просто мне важно, чтобы ты понимала, как много для меня значишь.
— Маркус...
— У нас еще столько времени впереди... Я никогда еще не был так счастлив, как здесь, рядом с тобой... — Он убрал ей выбившуюся прядку волос за ушко.
Геле представилось, какой мучительно пустой покажется ей эта комната после его отъезда. Она упорно отгоняла мысли о предстоящей разлуке, но они неуклонно возвращались.
— Маркус, я... — Ей хотелось сказать так много, но она боялась расплакаться и расстроить его этим. — Я завтра пойду в школу, но только на первые уроки, потому что их нельзя пропускать... Ты рано не вставай, ладно? Как проснешься, я уже буду здесь. А теперь спи.
— Хорошо, малыш, спокойной ночи. — Он приобнял ее и нежно поцеловал.
— Спокойной ночи, милый.
Она долго не могла уснуть. Слишком много событий произошло за этот день. И перед глазами стоял Маркус, то сильный, то беспомощный, но неустанно сводивший ее с ума.
Было еще что-то, что мешало ей успокоиться. Да, все дело в маме, точнее, в том, что она явно переменилась. Разумеется, ей было приятно видеть мать счастливой, но не хотелось верить, что это может быть связано с дядей Маркуса...
К тому же, после всего того, что мама узнала об отце... Неужели папа и правда уже совсем ничего для нее не значит?
Не в силах унять тревожные мысли, Геля встала и распахнула окно. Холодный ветер мигом остудил ее разгоряченную голову. Наверняка она просто накручивает себя.
Но мысль о том, что между матерью и этим громким, ярким Михаэлем может быть что-то, все еще не оставляла ее. Неужели мама.... Нет, это бред какой-то, мама в жизни не стала бы разлучницей!
В школе Геля еле дождалась окончания четырех уроков и отпросилась у классной руководительницы домой. Она даже не заметила, как за несколько минут очутилась напротив двери в квартиру.
Так, надо отдышаться и поправить волосы. Зайдя домой, она услышала веселый смех мамы и бабушки. Тут к ним присоединился хрипловатый голос Маркуса. Он с полной серьезностью повторял за ними русские слова, и то с каким усердием он это делал, вызывало у них неудержимый смех.
— Геленька, ты вернулась уже?
— Да, я дома!
Войдя на кухню, она стала свидетельницей самой милой сцены. Женщины лепили пельмени вместе с Маркусом. Тот был с ног до головы перепачкан мукой, что не мешало ему улыбаться во весь рот.
— Вот, Геленька, Маркус у нас тут совсем выздоровел. Он, оказывается, мастерски лепит пельмени, пора нам свой бизнес открывать. Да и русский с нами скоро выучит, — заявила бабушка.
— Гелюш, мы решили вечером праздничный ужин организовать. И Михаэль придет, — добавила мама, как показалось Геле, многозначительно.
Так вот в чем кроется причина радости матери. Неужели все, чего она боялась — правда?
Насупившись, Геля ушла в свою комнату. Через минуту за ней зашел Маркус и, незаметно подкравшись, нежно поцеловал в шею. Она поежилась от побежавших по телу мурашек и обернулась к нему.
— Любимая, как ты? Я уже соскучился. — Он слегка приподнял ее, поцеловав в дрожащие губы. — Что случилось, малыш?..
— Нет, милый, все хорошо, может, слегка устала, — постаралась выдавить из себя улыбку Геля.
— Я же вижу... Твои прекрасные глаза такие грустные. Это я тебя расстроил?..
— Нет, Маркус, просто так много всего произошло за эти дни, я очень-очень счастлива и...
— Что? Скажи мне.
— Я, наверное, просто боюсь, что это скоро закончится.
— Что закончится, малыш? Мы? Брось! Ты от меня так просто не отделаешься, — он легко подхватил ее на руки и принялся кружить в центре комнаты, напевая под нос какую-то романтичную песенку.
Плохое настроение мигом улетучилось. Почему, ну почему он такой идеальный?!
Маркус осторожно опустил ее и крепко обнял.
— Любимая, ни о чем не переживай, я готов на все, чтобы сделать тебя счастливой.
Геля прижалась к нему, вдыхая родной запах. Как спокойно.
Весь день прошел в радостных хлопотах. Люба испекла свой фирменный медовик, а бабушка — Гелин любимый яблочный пирог.
За это время Маркус успел починить розетку в Гелиной комнате и ее любимую лампу, которая уже года два как не работала. Заметив красивую детскую фотографию Гели на стене, он попросил ее показать ему еще какие-нибудь фотографии или видео из детства. Казалось, ему хотелось знать о ней все.
Так незаметно наступил вечер. Стол в гостиной был красиво накрыт. Геля надела свое любимое зеленое платье, оттенявшее глаза, и повесила на шею подаренный Маркусом кулон.
Выйдя в гостиную, она смущенно остановилась на пороге, наткнувшись на его страстный взгляд. Подойдя, Маркус остановился почти в метре от нее, как бы боясь прикоснуться.
— Гелья, у меня нет слов. Ты... ты просто богиня. Я хочу снова заболеть, чтобы побыть здесь чуть дольше. Не хочу даже думать, каково мне будет вдали от тебя...
Она слегка зарделась, чем вызвала у него еще больший восторг. Сам он даже после болезни выглядел как ангел, сошедший с небес...
Темные волосы слегка вились в кончиках, а глаза казались еще больше из-за пушистых ресниц. Большая белая футболка, казалось, была узка ему в плечах — при каждом движении очерчивались крупные мышцы.
Наконец приблизившись к Геле, он уже собирался поднять ее на руки.
— Не сейчас, Маркус! — Геля решила на время скрыться в своей комнате под предлогом, что ей нужно срочно ответить подруге. На деле она просто боялась, что кто-то, неожиданно войдя в гостиную, станет невольным свидетелем его страсти.
— Малыш, ты самая красивая девушка на свете, знаешь ты это? — незаметно шепнул ей Маркус, когда они сели за стол. Она одарила его самым нежным взглядом.
В дверь позвонили. Из бабушкиной комнаты вышла Люба. Такой маму Геля еще никогда не видела. Волосы были роскошно уложены. На лице — красивый вечерний макияж. И, главное, она надела свое самое красивое красное платье, которое еще давно сшила сама из дорогого итальянского шелка и берегла для особого случая.
— Это, должно быть, Михаэль. Я сама открою, — сказала Люба, загадочно улыбнувшись.
Геля была в шоке. Михаэль! Так вот он — особый случай. В ней все задрожало от обиды. Нет, сейчас не время давать волю чувствам. Она выдержит это, хотя бы ради Маркуса.
— Михаэль, здравствуйте! Как приятно вас видеть!
— Здрафстфуте, Льюба! А мне как пруятно! Я фас не узнал, вы просто опфорошительный!
В прошлый раз Михаэль, оказывается, был еще скромен. Сегодня же он буквально устроил им концерт — спел какую-то немецкую арию (причем, отнюдь неплохо), сыпал остротами, фонтанировал историями... В общем, к досаде Гели, целиком и полностью завладел всеобщим вниманием. Даже Маркус стал менее серьезен, чем обычно.
Геля единственная не могла расслабиться. Не в силах унять свою подозрительность, она ловила каждый взгляд матери в сторону этого харизматичного мужчины, пытаясь разгадать, что за этим кроется.
Неужели мама настолько устала быть одна, что уже готова закрутить роман с женатым человеком?
Правда, со временем градус веселья матери начал снижаться. Она все больше хмурилась, поглядывая на часы. Когда бабушка ушла на кухню, Геля тут же выскользнула из-за стола.
— Бабушка, давай помогу. А почему мама какая-то беспокойная?
— Разве? А, ну может, это из-за Толика? Он что-то запаздывает... — спокойно ответила бабушка, гремя тарелками.
— Как? Папа должен прийти?..
— А разве мама тебе не сказала?
Геля застыла в изумлении. Значит, мама его простила и пригласила на ужин — вот почему особый случай, вот почему платье! Господи! Неужели это правда? Ей хотелось прыгать от счастья. Она в жизни ни о чем так не мечтала, как о примирении родителей.
Вернувшись в гостиную, Геля хотела подойти к маме, спросить про отца. Но слегка опьяневшая Люба хихикала о чем-то с Михаэлем, и Геля снова усомнилась в своих мыслях.
Тут раздался длинный звонок в дверь. Мама тут же вскочила и выбежала из-за стола, как девчонка.
— Я открою!
Когда Геля выбежала в прихожую, Люба стояла напротив бывшего мужа с огромным букетом красным роз, смущенно улыбаясь. Анатолий, в свою очередь, глядел на нее с таким обожанием, что это заметили, кажется, все.
Поздоровавшись со всеми и сняв пальто, отец не очень уверенным шагом прошел в гостиную. Геля с затаенным дыханием следила за мамой. Та, быстро справившись со смущением, снова стала так же весела и беспечна.
Отец же явно робел и оставался молчалив, и мама, в конце концов, обратилась к Михаэлю, чтобы тот рассказал им еще чего-нибудь из своей необыкновенной жизни.
После этого она почти уже и не смотрела на отца. Геле стало жаль его почти до слез. Она не могла понять, зачем мама ведет эти странные игры. Зачем было звать отца, если она до сих пор его ненавидит? Помучить? Отыграться за прошлое?..
Когда застолье подходило к концу, Геля и Маркус уединились в ее комнате.
— Малыш, мне сегодня придется уехать в отель, дядя попросил. Мы ведь завтра вечером улетаем, надо успеть собраться. Да и оставаться у вас еще дольше было бы неправильно...
— Уже завтра!..
— Да... Но мы с тобой с утра встретимся. Я могу прийти к тебе пораньше. Ты можешь пропустить завтра школу?
Геля немного помолчала, раздумывая.
— Нет, милый, не могу. Хотя бы первые два урока, у нас предэкзаменационные тесты, это важно.... А на третьем отпрошусь. Ты здесь у нас меня подожди.
— Договорились, малыш. — Он крепко обнял ее. — Боже, я так сильно тебя люблю...
Она растворилась в его мягких, но страстных поцелуях.
— Маркус! — послышался громкий голос Михаэля. — Нам пора!
— До завтра, любимая...
Ей еще никогда не было так больно отпускать его. Остался всего один день, и их снова будут разделять километры дорог и тоски.
Мама с папой вышли провожать Маркуса и его дядю до машины. Геля с бабушкой остались дома убирать со стола и мыть посуду.
— Бабушка... а ты когда-нибудь любила так, что без него тебе будто не хватало дыхания в груди? Будто ты вот-вот задохнешься?
— Бедная моя девочка, — бабушка выключила воду и села рядом с ней. — Не мучь себя, не навсегда ведь он уезжает. Как расстанетесь, так и свидитесь. Как говорится, твое от тебя не уйдет. Все будет хорошо.
— Я боюсь его потерять... — Геля закрыла лицо руками.
— И правильно,— неожиданно сказала бабушка. Геля подняла на нее мокрые от слез глаза.
— Бояться нужно. Никто не вечен. Вон Люба — не боялась ничего, так и профукала всю жизнь. Думала любимого человека наказать, а в итоге сама ни с чем осталась. Никто не знает, сколько нам богом отведено — сколько таких счастливых дней, часов, мгновений подлинной жизни нам доведется испытать. Береги свое счастье, Гелечка. И не бойся дать взамен слишком много, бойся недодать. Чтобы не пришлось потом, как матери...
Слова бабушки успокоили ее. Ей захотелось побежать к Маркусу, обвить его шею руками и целоваться всю ночь напролет. Но... он уже уехал.
Какая же она дурочка! Из-за этих семейных посиделок они за весь день всего несколько раз оставались наедине. И вот уже совсем скоро прощаться! Разве она не мечтает о том, чтобы быть рядом с ним всегда, всю свою жизнь?.. Конечно, она бы стала его женой, даже не раздумывая.
Мамы долго не было. Они с бабушкой уже успели перемыть всю посуду, собрать стол, подмести полы. Наконец хлопнула входная дверь. Геля, уже начинавшая волноваться, тут же подскочила к матери.
— Все в порядке? Мам? Мам!
У мамы слегка растеклась тушь, волосы растрепались. Не снимая куртки, она молча прошла в гостиную и почти упала на диван.
— Мам!
— Что такое? Что случилось, Люба? — подошла и бабушка.
Мама сидела с неподвижным лицом, но тут вдруг тихо заплакала. Геля с бабушкой испуганно переглянулись.
— Мама!
— Люба! Тебе плохо?
Люба подняла на них глаза, и они поняли, что произошло что-то серьезное.
Она медленно вытащила руку из кармана и помахала ей в воздухе. Что-то яркое сверкнуло в полумраке комнаты.
— Что это? — воскликнули бабушка с Гелей одновременно.
— Что-что! Замуж я выхожу, вот что!..
Ссылки на предыдущие части:
Больше, чем курортный роман ч.2
Больше, чем курортный роман ч.3
Больше, чем курортный роман ч.4
Больше, чем курортный роман ч.5
Больше, чем курортный роман ч.6
Больше, чем курортный роман ч.7
Больше, чем курортный роман ч.8
Больше, чем курортный роман ч.9
Больше, чем курортный роман ч.10