С 25 октября 1941 года по 10 октября 1943 года в осажденном Ленинграде действовал…подпольный городской комитет ВКП(б). Это не шутка и не факт абсурда. Это факт ранее неизвестной истории обороны Ленинграда.
Командование вермахта, начиная реализацию плана «Барбаросса» утром 22 июня 1941 года, планировало захват Ленинграда. Целый месяц планировало. Ибо ровно через месяц – 22 июля 1941-го (немецкие войска только-только вышли на подступы к городу) командующий группой армии «Север» генерал фон Лееб получил из Берлина директиву: Ленинград штурмом не брать, а сжать в кольцо блокады. 8 сентября 1941 года план окружения города фон Лееб выполнил. Уже 11 сентября он получил из Берлина Директиву № 035: не позднее 13-14 сентября все танковые и моторизованные дивизии и большую часть авиации отправить на юг – для участия в операции по взятию Москвы. Директива была исполнена штабом группы армий «Север». И никакого плана по захвату Ленинграда осенью и зимой 41-го в этом штабе не замышлялось. Тем более не было смысла немцам штурмовать город в 1942-м году, в разгар наступления на Волгу и Кавказ или в 1943-м, готовясь к битве на Курской дуге. Но в Смольном думали иначе.
ПОДПОЛЬНЫЙ СЕКРЕТАРЬ ГОРКОМА – МИХАИЛ ЖАГУЛЛО.
25 октября 1941 года бюро ленинградского городского комитета ВКП (б) приняло секретное постановление о формировании подпольного горкома и райкомов партии, на случай взятия города немецкими войсками и организации сопротивления гитлеровцам в оккупированном Ленинграде. Постановление явно запоздало – к концу октября 41-го фронт под Ленинградом стабилизировался и в канун зимы, немцам было не до штурма города. Зато 16 октября 41-го было введено осадное положение в Москве и московский горком ВКП (б) принял аналогичное постановление на случай захвата немцами столицы. Вот в Смольном и подсуетились… Практическое исполнение постановления было возложено на Начальника УНКВД по Ленинграду комиссара госбезопасности 3 ранга Петра Кубаткина и начальника милиции г. Ленинграда старшего майора милиции Владимира Грушко. К 1 декабря 1941 года в 15 районах города было сформированы подпольные райкомы, объединяющие 182 подпольные группы, общей численностью в 260 партийцев. Были вооружены 16 городских партизанских отрядов, обученных тактике диверсионных групп на примере парижских групп сопротивления. Член ленинградского горкома партии Михаил Жигулло стал его «оккупационным секретарем» и главным командиром городских партизан.
ВООРУЖЕНИЕ и СНАРЯЖЕНИЕ ГОРОДСКИХ ПАРТИЗАН ЛЕНИНГРАДА.
Было законсервировано 17 радиостанций с 30 радистами для тайной связи с «Большой Землей». Заложены тайники и секретные склады с продовольствием, медикаментами (35 полевых аптечек), оружием и боеприпасами. На территории Ленинграда были оборудованы две тайные типографии готовые начать печать газет «Правда» и «Ленинградская правда», с запасом бумаги и типографской краски. Более того, для членов подпольных организаций два раза в месяц выходила своя газета в две полосы под названием «Наша газета». Помимо обычного вооружения партизан действующих в городских условиях (252 пистолета и револьвера, более 1600 ручных гранат разных систем) сотрудники НКВД вооружили своих подопечных необычными средствами убийства врагов. Они передали им три стреляющих трости, 47 экземпляров мин, вмонтированных в обычные чемоданы, портфели, даже в коробки конфет. Было и тихое оружие – яды: стрихнина 800 человеко-доз, мышьяк 400 человеко-доз.
Предусмотрели и финансовое обеспечение деятельности подполья. В октябре 41-го в Смольном уже знали, что в оккупированных гитлеровцами городах имеют хождение советские денежные знаки, а самой ценной валютой являются рейхмарки. В распоряжении тайных райкомов ВКП (б) было передано из средств Госбанка 2 000 000 рублей наличными купюрами крупного достоинства и остатки средств валютного фонда – более 2000 германских марок – наследие предвоенного сотрудничества между СССР и III-го Рейхом. Деньги предназначались для финансового обеспечения деятельности подпольщиков в условиях оккупации.
ПОДПОЛЬЩИКИ … НА ОКЛАДЕ.
Подпольщики, действовавшие на оккупированной территории, не получали зарплаты и усиленных продовольственных пайков. Но, находясь на нелегальном положении для немецких комендатур и полицейских управ, для своих близких они оставались жить под своими настоящими именами. В Ленинграде, отобранные для будущей подпольной работы в условиях оккупации партийцы, давали торжественную клятву и подписку о неразглашении. Им оформляли документы на новые фамилии, меняли прописку и место жительства, работы и они переходили на нелегальное положение… для своих близких. Им оформлялась «бронь» от призыва в армию и выплачивался оклад от 10 000 рублей в месяц с усиленным пайком. Итог их работы? От голода скончались 11 подпольщиков, еще 23 были эвакуированы из-за сильного истощения. Как такое могло быть? А вот рапорт командира тройки Капустина на имя командира боевых групп Жагуло: «Лаврентьев Дмитрий, член ВКП (б) с 1939 года, на подпольную работу привлечен Кировским райкомом. Руководя группой в порту, допустил ошибку, заключавшуюся в том, что имея семью в Ленинграде, свои продукты передавал ей, благодаря чему получил истощение и умер от голода в январе 1942 года». Как видно не он один был такой. Подпольщик–партиец Иван Рябов-Андреев покончил жизнь самоубийством, узнав, что пока он, жуя спецпаек, дисциплинированно ждал прихода немцев… На другом конце города от голода вымерла вся его семья. Еще пять подпольщиков, сообразив, что никакого подполья не будет, используя новые документы, ухитрились уйти на фронт. К августу 1942-го из прежнего состава подпольщиков в строю осталось 163 человека из прежних 260-ти. И не только голод был тому причиной.
«ЛЕНИНГРАДСКОЕ ГЕСТАПО» и «РУССКИЙ КОМИТЕТ».
Во всех оккупированных городах СССР гестапо занимало здания управлений НКВД. В Смольном считали, что «ленинградское гестапо» естественно займет «Большой дом» на Литейном проспекте. А пока действующему составу НКВД дали приказ – выявить в Ленинграде членов подпольного антисоветского «Русского Комитета», который на оккупированных территориях уже объединял всех коллаборационистов, задолго до появления РОА генерала-перебежчика Власова. Пикантность состояла в том, что осенью 41-го в городе членами фиала «Русского комитета» были…секретные сотрудники НКВД направленные в него на случай оккупации Ленинграда. Занял бы немецкий комендант палаты Зимнего дворца, начал бы формировать «Русский комитет» из предателей…. А он уже есть готовый! Целиком из подпольщиков. Но немецкого коменданта так и не случилось. Зато сотрудники НКВД на полном серьезе в блокадном городе ловили…засекреченных сотрудников НКВД. Капитан госбезопасности В.Чибисов допросил 34 арестованных будущих «коллаборационистов» в здании «ленинградского гестапо» на Литейном. Лишь четверо (все женщины) признались ему о своей подлинной службе. «Подпольный райком ВКП (б)» Красногвардейского района был полностью арестован органами госбезопасности. Одна из подпольщиц, тов. Чистякова хранила на явочной квартире запас оружия. Была арестована, четыре месяца пробыла под следствием, была приговорена военным трибуналом к расстрелу… Чудом ей удалось передать весточку и ее спасли, освободив. За мужественное соблюдение конспирации ей была объявлена… благодарность. Впрочем, удивляться арестам было нечему. Ведь подпольщики готовились стать верными слугами оккупантов, чиновниками городской управы. Поэтому вели себя подобающе, антисоветски, что не могло не вызвать подозрений. Но, ведь настоящие гестаповцы больше поверили бы лицам с судимостями, ленинградцам, находившихся на подозрении у НКВД, чем партийцам «верных делу Ленина-Сталина». Так же сомнения у гестапо и абвера вызвали бы сильные здоровые мужчины – почему не в армии? Имели «бронь», а от кого? Поэтому осенью 1942-го поредевшие ряды будущих подпольщиков были пополнены женщинами и коммунистами имеющих физические недостатки – инвалидами и пожилыми людьми, не вызывавших бы подозрений у оккупантов.
К осени 1943 года «подпольный горком» Ленинграда почти восстановил свою численность до 252 человек. Но в их глазах был немой вопрос – а зачем это теперь? Никто в оккупацию Ленинграда уже не верил. В штабе Ленфронта и в Смольном готовились к операции по полному снятию блокады, и вероятность оставления города немцам была уже исключена. 10 октября 1943 года было принято решение о роспуске подпольной организации коммунистов Ленинграда. Группа радистов с радиостанциями, 30 человек, была передана в распоряжении штаба фронта. Ряд подпольщиков были отправлены в штаб партизанского движения. Но были и такие, кто получив другие легенды и документы, были перемещены в другие районы страны. Интересно, что подобная подпольная структура, созданная горкомом партии Москвы, была распущена уже в феврале 1942 года.
Последние рапорты несостоявшегося «подпольного секретаря» Михаила Жагуло в Смольный представляли собой финансовые отчеты и наградные листы. Денежная дотация подпольщикам уезжающих в отпуск к семьям составила каждому 200 000 рублей. Выдача зарплаты за октябрь 100 000 рублей. Дотация на восстановление личного имущества (тем, у кого были разрушены довоенные квартиры) – 20 человек, по 5000 рублей. С особой тщательностью были опечатаны в секретный архив протоколы допросов капитана Чибисова – о раскрытых им членах «Русского Комитета».
И тех, кто был самым исполнительным конспиратором, за все время блокады, представили к награждению медалью «За оборону Ленинграда».
Александр Смирнов
