Катю сократили вместе с пенсионерами, которым исполнилось 65 лет. Все промолчали, и даже Маша не вступилась за подругу. А ведь Кате едва исполнилось 35, на руках пятилетняя дочка.
Все понимали причину сокращения женщины. Катя в лаборатории считалась «правдорубом». Терпеть не могла, когда рядом кого-то незаслуженно обидели, либо, наоборот, возвышали не по заслугам. Не терпела Катя неправды, за это и пострадала.
Во время общего собрания, на котором зачитывали список сокращённых, стояла гробовая тишина. Лаборанты, инженеры, начальники групп, все молчали, опустив головы, и мечтали только об одном, чтобы это позорное собрание скорей закончилось.
Катя, наоборот, стояла, подняв гордо голову, на лице её не дрогнул ни один мускул. Она стояла прямая, как натянутая струна, только лицо побледнело.
Дождавшись окончания собрания, резко развернулась, собрала вещи и ушла, не сказав ни слова.
- Собрание закончено, расходитесь. Работать пора. - громко произнесла Ольга Васильевна, начальник лаборатории. Затем свернула список в трубочку и ушла в свой кабинет.
Женщины расходились по группам на свои рабочие места. Каждая мысленно осуждала себя и коллег, что не выступили в защиту Кати. Потом загоняли мысли вглубь, а всю вину сваливали на Катину подругу Машу: - «Машка не вступилась за подругу, а почему я должна была?». Так все постепенно и успокоили, разговорившуюся не к месту, совесть. Но, если уж совесть проснулась, то её не так просто заставить молчать!
Маша пришла с работы рано, даже в магазин не заходила. На душе было погано.
- Почему ты струсила? Чего испугалась? Даже если б уволили тебя, что, другой работы не нашла бы? – так совесть вопрошала. Но у женщины ответа не было.
Вечер был забит домашними делами: готовка, стирка, уроки со старшим сыном. Муж видел, что с его, всегда говорливой, Машкой что-то происходит. Пытался поговорить, но натыкался на грубость, в лучшем случае, на молчание. Сделав несколько попыток, сам разозлился на жену, и тоже замолчал.
Наступила ночь. Супруги, не сговариваясь, легли раздельно. Маша пристроилась в гостиной, но так и не смогла заснуть. Её мучала совесть!
- Ты первая должна была встать на защиту подруги. Этого предательства Катя не простит, и будет права, - нашёптывала она.
Маше нечем было крыть!
Настало утро, пора на работу. Но показаться на глаза коллегам, она не смогла. Решение пойти к начальнику предприятия пришло само собой. Секретарша преградила дорогу:
- Маша, Алексей Андреевич никого не принимает, занят.
Маша, отодвинув её плечом, без стука ворвалась в кабинет. За столом сидел председатель профсоюзного комитета, начальник лаборатории Ольга Васильевна и начальник отдела кадров. Все были возбуждены до предела.
- Алексей Андреевич, вчера Катю Васильеву уволили. Это неправильно, она отличный инженер, справедливая, её все уважают в лаборатории. Нельзя её увольнять, помогите Кате!- взмолилась Маша.
Алексей Андреевич, спокойно выслушав женщину, сказал:
- Поздно, Климова, вы опомнились. Ваши коллеги ещё вечером обо всём рассказали. Восстановили Вашу подругу, можете идти.
- Долго ты думала, дорогая, как теперь Кате в глаза будешь смотреть, - спросила совесть.
Слёзы наворачивались на глаза, горько и стыдно было сознавать, что опоздала она с защитой подруги. Да, дорога ложка к обеду, как верно говорится в русской пословице.
На снимке мои любимые девчонки -химики, с некоторыми я отработала больше 45 лет. Статья не про нас.