С детства я много читала. Даже, возможно, ненормально много. Когда в комнате на ночь выключали свет, я потихоньку брала из-под подушки приготовленные заранее фонарик и книжку, и продолжала душевный пир. Папа, сам заядлый книгочей, ворчал по этому поводу и приговаривал:
- Ну погоди, захвост, испортишь глаза – я тебе задницу-то нашлёпаю!
Захвост – это завхоз с папиным юмором. Просто я всегда знала, где что лежит и приносила нужные мелочи быстрее ветра. Забегая вперёд, скажу, что в результате я с седьмого класса носила очки и страшно этого стеснялась.
Но речь не об этом, а о том, что именно я читала. А всё подряд! Книг в доме всегда было много. Отец читал Закруткина, Шолохова и фантастику. Ох, как он любил посмеяться! Отрывки из «Поднятой целины» в части деда Щукаря он пытался читать вслух, но начинал так смеяться, что из глаз текли слёзы, и он бросал книжку.
Мама читала ещё больше отца, так что, мне было на кого пенять. Ведь я поглощала всё, что «плохо лежало». Среди прочего мне однажды попался «Джимми Хиггинс» Синклера. Ума не приложу, откуда у нас взялся роман американского социалиста и что мне, ребёнку, могло в нём понравиться, но одна мысль так поразила меня, что отложилась в моей голове навсегда. Вот цитата:
«Организовать стачку было невозможно, так как начальство не спускало глаз с шахтеров, но Неистовый Билл шепнул кое-кому из молодых рабочих, что он их научит одному хорошему способу — «бастовать за работой". Например, если работаешь на машиностроительном, сыпь наждак в подшипники, а если на ферме, вбивай медные гвозди во фруктовые деревья — мигом засохнут; если пакуешь яблоки, расковыряй ногтем большого пальца только одно — наверняка весь ящик сгниет, пока доедет до места; если ты пильщик на лесопилке, заклинивай бревна; если служишь в ресторане, подавай двойные порции, чтобы разорить хозяина, и плюй в каждую тарелку, чтобы клиенту тоже не было пользы».
Из всего этого блестящего перечня меня больше всего впечатлили два момента. Первый – про гвозди в деревья. У нас всегда был большой сад, и я прямо-таки с ужасом представляла себе, как умирали деревья в садах из этой книжки. Второй касался тарелок, в которые кто-то мог плюнуть. Может, поэтому теперь не всегда нравится чужая стряпня?
Смех смехом, но даже спустя много лет я по разным поводам вспоминала это руководство по борьбе с капиталистами.
Почему я сегодня об этом вспомнила? Да поняла, что я не одинока в литературных пристрастиях. Сдаётся мне, что Синклера читал и Ходорковский. Потому как выдал вот такой, не менее блестящий спич:
«Но есть действенные способы давления на власть, которые не требуют личного героизма. Мы призываем граждан к всеобщему саботажу. Саботировать можно любую работу. В военкоматах могут пропадать дела призывников. В отделениях полиции могут забывать оформлять протоколы на задержанных. Банки могут ошибаться и опаздывать с платежами, кто-то может задерживать поставки продуктов, товаров. Сотрудники государственных ведомств могут неожиданно заболеть ковидом и не выйти на работу, не сделав что-то важное. Граждане могут массово перестать оплачивать коммунальные услуги или задерживать оплату. Даже транспортный коллапс в крупных городах – невыход водителей на работу, сбой светофорной системы – станет очень заметным событием для людей и создаст ощущение массового неприятия войны».
Где он нынче обретается, этот «узник совести», там же, где все ему подобные, в лондонском смоге? Так, вроде, позаморозили там их дворцы, на английской Рублёвке… Или нет ещё? Ну, а впрочем, почитателя «Джимми Хиггинса» минет чаша сия за труды его. Не знаю, посмотрим… Во всяком случае, шансов на прощение в высоком суде туманного Альбиона у него больше, чем у Дерипаски. Потому что Михаил Алексеевич плакал от стыда перед нацистской Украиной навзрыд, а Олег Владимирович ни слезиночки не пролил.
А ведь предупреждали: "Держите кубышку дома!". Так они и сделали, только дом не здесь оказался.
А вот мой нелюбимый преподаватель философии Андрей Никулин не плакался и не стыдился. Молодец! Он просто планирует сделать это позже. Говорит, когда Россия-мать победит рукотворные (!!!) проблемы, тогда начнутся всякие другие. Тогда он и начнёт сие невыносимое действо.
Интересно, а господин Васильев не плакал? Никто не видел? Назвал Россию амбициозной и имперской и укатил домой, в Париж. Там же попроще. Но пришлось вернуться и заставить себя снова улыбаться. Франция не ценит его костюмы и броши, ага!
В общем, он смеётся, а я плачу. Господи! Откуда они все? Где они были, когда Господь раздавал души, если они стыдятся матери своей? Они плачут от стыда за верную, справедливую Родину, плюют в дающую руку и едут к тем, кого уважают? За что? За лелеянный нацизм? За ковровые бомбардировки? За смерть двадцати семи миллионов советских людей в Великой Отечественной? За близкую к помешательству ненависть ко всему русскому?
Здесь вы - предавшие Отечество, там – ненавистные русские. Куда вам дальше? А никуда не надо. Настоящая мать, которой вы стыдились, господа, простит вас снова. Потому, что другой такой нет.
«Помните, что Отечество земное есть преддверие Отечества небесного, потому любите его горячо и будьте готовы душу свою за него положить».
(Иоанн Кронштадтский)