Первое, что Она увидела, открыв глаза, был исписанный лист возле ее локтя. Взгляд медленно скользил по столу, заваленному бумагой и пустыми стержнями авторучек, по цветам, которые Она не поливала уже несколько дней, и, наконец, остановился на тоненькой полоске рассвета на горизонте за домами. Небо светлело, и звезды таяли, исчезали, как капли дождя на пересохшей земле. Город спал, жил в своих снах, изредка беспокойно вздрагивал ярким светом желтых окон и вновь погружался в дремоту раннего утра.
Она протянула затекшую руку и щелкнула выключателем. Настольная лампа погасла. Сумрак, теплый и густой, наполнил собой комнату. Стало душно. Она дернула оконную раму, и ночной августовский ветерок ласково коснулся лица. После короткого тяжелого сна щеки еще горели.
Она сидела некоторое время в темноте, потом нашарила в ворохе бумаги спички и зажгла свечу. Пламя затрепетало, танцуя причудливый танец. Она прочла то, что написала перед тем, как заснуть, скомкала лист, но выбрасывать не стала. Глядя в окно, Она вертела его в руках, а мысли уплывали куда-то далеко. И не было ни города, ни комнаты, ничего, что связывало ее с миром, полным суеты и бесконечной боли.
Она видела лицо. Его лицо. Такое родное и такое далекое. Как Он напоминает Ей…
«Я влюблена в тебя, Ветер! Сильный и молодой. Твои прохладные руки обжигают мне плечи, гладят волосы, заставляют сердце биться быстрее. Ты приближаешься, зовешь, ранишь и, когда я уже вижу твои сверкающие глаза, летишь прочь. Вечное движение. Как кружится голова… любить и не сметь коснуться. Видеть, но не встречать. Мы – тайна друг для друга. Спасибо, что ты есть, неистовый и нежный Ветер!»
Она смотрела на эти строчки, написанные карандашом, и думала о том, что вероятно использует их для какой-нибудь очередной книги, и Он никогда не узнает, кому они предназначены. Вдыхая влажный утренний воздух, Она мысленно разговаривала с Ним.
«Одиночество. Из всех чувств, имеющих название, это – самое страшное и самое частое. Оно давит и потихоньку убивает. Ты есть. Я знаю, кто ты, но какое расстояние между нами! Расстояние, измеренное не годами, не километрами. Это – целая жизнь.
Зачем ты появился в моей истории? Каждый пишет свою историю сам, внося поправки и изменения в ее ход. Моя история полна событий, похожих на землетрясения, а ты устроил еще одно. И, наверное, самое сильное. Ты мучаешь меня. Или, может быть, я сама себя мучаю. Я благодарю Судьбу за встречу с тобой, но, Боже мой, до чего мне тяжело!»
Телефон зазвенел, разрушая очарование разговора с собой, когда мысли, облаченные в слова, дают выход чувствам. Она сняла трубку.
- Здравствуй! Я не разбудил тебя?
- Я уже встала. Где ты? – Она узнала бы этот голос где угодно.
- В аэропорту. Только что прилетел.
- Я жду тебя.
Они никогда не тратили много времени на телефонные разговоры. Вся нежность, вся радость встречи после долгой разлуки переводится бездушным автоматом в минуты, ограниченные количеством жетонов.
Она оглядела привычный беспорядок своей комнаты. Так бывало всегда, когда работа длится неделями. На этот раз у Нее все получалось на удивление хорошо и быстро, и несколько часов назад Она закончила новую книгу.
Она не любила думать о прошлом, но сейчас, раскладывая по местам вещи, вдруг вспомнила, как Он первый раз пришел сюда, как разглядывал полки с огромным количеством книг, часть из которых были написаны Ею. Вспомнила, как они пили тогда чай, сидя на полу, по-турецки скрестив ноги, и как Он научил Ее любить свечи. Ярко увидела Она тот день, когда Он пришел к Ней с целым пакетом восковых свечей. Где Он достал их, для Нее всегда оставалось загадкой, но с тех пор, начиная работать, Она всегда зажигала одну из них.
На кухне вскипел чайник, и Она пошла варить кофе, как вдруг дыхание у Нее перехватило, а сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле.
Дверь отворилась. Он поднимался по лестнице, такой сильный и красивый, а Она смотрела на Него, прислонившись спиной к дверному косяку.
Потом была встреча. Одна из многих, слегка сухая и официальная. Только по глазам можно было понять, как не хватало друг друга этим людям, и сколько чувств, непонятых ими самими и не высказанных вслух, разрывают сердца, грозя затопить все вокруг.
Они разговаривали обо всем на свете. Он расспрашивал Ее о новой книге, а Она о том, что произошло у Него за это время.
Поздно вечером Он заглянул в Ее комнату и, увидев, что Она сидит за столом, робко постучал. Она кивнула головой, разрешая войти. На нем не было рубашки, и Она чувствовала тепло и запах Его тела. Откуда-то возникло смутное беспокойство, стайкой мурашек пробежав по спине.
- Почему ты не спишь? – Его голос звучал тихо и ласково.
- Обычно в это время я работаю – ответила Она, не поворачиваясь.
- Я не помешаю? – это прозвучало полувопросом, полуутверждением.
- Конечно, нет.
Он взял стул и сел чуть позади Ее. Тонкая рука быстро двигалась, оставляя на бумаге ряды значков. Он смотрел на хрупкие плечи, нежную спину в вырезе сарафана, на прядку волос, выбившуюся из прически, шелковой змейкой лежащую на шее, и думал, что перед ним сидит женщина, до которой Он не может дотронуться. Он не знал, почему. Она здесь, совсем рядом и, в то же время, где-то далеко, в другом измерении, в совершенно иной жизни.
Она повернула голову, и в полутемной комнате лицо Ее показалось Ему настолько прекрасным, что Он растерялся.
- Можно посмотреть? – спросил Он, указывая на листы под Ее рукой.
Она протянула Ему страницу. Он пробежал ее глазами, затем еще и еще. Он понимал все и, в то же время, не понимал ничего.
«Ночь. Холодная пустота. Щемящее одиночество. Я выхожу под огромное звездное небо. Вглядываюсь в его светящиеся призрачным светом глаза. Сотни звезд. Миллионы лет летят они во Вселенной, движутся, умирают и рождаются вновь. Такие спокойные и безжалостные. И что им до нас, маленьких песчинок, крошечных кристаллов, строящих собой жизнь, но так и не познавших ее сути. Но снова и снова обращаюсь я к ним. Лишь они в силах подарить мне то, что я так ищу и не могу найти. Раз в сто лет я слышу этот голос. Он зовет меня к себе. Я смотрю на звезды, я слышу его, но лишь теперь знаю, откуда он. Я протягиваю руки к небу. Моя душа рвется вверх, чтобы сквозь бесконечность лететь навстречу этому зову. Я иду к тебе! И пусть пройдет еще сто лет, но они будут лишь кратким мигом на пути к счастью!»
- Это обо мне? – неуверенно произнес Он.
- Может быть… - Она неопределенно кивнула и сделала непонятный жест рукой, потом вытащила шпильки, и волосы, мягкие и пушистые, скользнули на спину, закрывая плечи – Мне не хватало тебя…
Удивляясь себе, Он коснулся губами Ее губ – Мне тоже тебя не хватало…
Она не отстранилась, и Он нежно поцеловал Ее. Не сговариваясь, оба прошептали:
- Спасибо!
И рассмеялись.
- Спокойной ночи! – Он дотронулся до Ее руки.
- Спокойной ночи! – Она улыбнулась, и Он вышел.
Ночью началась гроза. Окно было открыто, и комната наполнилась шумом дождя. Вода попадала на подоконник и в цветочные горшки. Растения радовались каждой капле, ведь хозяйка так и не вспомнила о них.
«Прозрачные капельки. Дождь и радуга, живущая в нем. Чудесная песня. Любовь и жизнь. Мелодия лета в каждой струйке бегущей воды, в каждой искорке на мокрых листьях. Танец ветра среди деревьев. Теплая ночь. Капли, падающие в лужицы, капли, стекающие по щекам. Дождь и слезы. Радость и грусть. Я счастлива. Откуда же эта боль?»
И Она плакала. Плакала впервые за много месяцев. Плакала и улыбалась сквозь слезы.
А потом Он уехал, и наступила осень. Промозглый ветер сгибал тонкие деревья, а те, что были посильнее, выли и стонали, сопротивляясь его бешеным ударам. Сухие желтые листья кружились на дорожках, шуршали под ногами. Весь октябрь шли дожди. Она смотрела из окна на мокрый серый город, и сердце Ее сжималось от непонятного предчувствия.
Незаметно дождь перешел в снег. Замораживало. Неприятный холодок заползал в душу. С приходом зимы Она все больше грустнела. Он изредка приезжал. Они так же радовались друг другу и подолгу беседовали, но в разговорах Его все меньше оставалось легкости, все больше появлялось приземленности и трезвого расчета. Она видела, как Он меняется, и пугалась, но не знала, как сказать Ему об этом.
Когда люди вдали друг от друга, они пишут письма. Ах, сколько чувств можно передать в них! Каждое слово ты перечитываешь снова и снова, пока не найдешь то, единственно верное, что нужно тебе. Она никогда не писала писем, жалея свое драгоценное время. Но в этот вечер Она поняла, что другого выхода у Нее нет. Долго смотрела Она в пустоту ночи прежде, чем написать Его имя.
«Темно. Темное небо, силуэты деревьев, будто нарисованные черной тушью. Все спит. Кажется, что жизнь замерла, и только под фонарями видно, что идет снег. Ветер утих, и снежинки не кружатся в сумасшедшей пляске, а медленно опускаются с неба. Уже поздно, но сна нет. Я смотрю на тоненькое пламя свечи. Я думаю о тебе. Все как обычно, но что-то неуловимо меняется. Что произошло? Почему-то мне хочется сказать «с нами», но НАС нет. Есть Ты и Я. Две души, две искорки, затерявшиеся во времени, как легкое видение возникающие в жизни друг друга. Мы появляемся из детских снов и воздушной мечты, беря свои улыбки у звезд. Мы нежны, как ночной ветерок, а наша страсть сродни лунному свету. Мы разговариваем морозными узорами на стекле и исчезаем, чтобы встретиться вновь.
Свеча плачет, умирая. Тает, унося с собой прошлое, обращая его в горстку пепла. Что я хочу отыскать в нем? Он рассыпается от едва заметного прикосновения. Прошлого больше нет. Кто знает, что скрывается вдали? Мы идем сквозь мрак, бережно неся свою любовь, единственное, что освещает нам путь. И где-то там, впереди мы, наконец, встретим того, кому сможем отдать ее, чтобы, засияв, она стала солнцем.
Судьба бросила жребий, и мы встретились с тобой. Она не сказала нам, зачем. Но, может быть, вдвоем нам легче будет пройти сквозь пространство и время и найти то, что каждый из нас ищет.
Как хорошо иметь крылья! Лететь вверх, к свету, и, поднимаясь все выше и выше, ощущать радость оттого, что свободен и что путь еще не закончен! Никакие мелочные заботы и ложные высоты, построенные тщеславием, не тревожат чистой души, стремящейся к познанию. Только мы сами строим себе преграды и надеваем на себя цепи. Никто не волен распоряжаться нами. Каждый САМ выбирает свой путь! Почему же мне так больно видеть, как тают твои крылья, а сам ты все больше становишься похожим на человека? Как много вокруг таких вот человеков… взгляни вверх. Ты видишь, как трепещет и зовет тебя искрящееся пламя? Не дай же ему погаснуть. Насколько темнее станет тогда. Не опускайся вниз, или болото поглотит тебя. Не оставляй меня одну, ведь путь только начат. Мы ничем не связаны с тобой, лишь идем рядом. Каждый из нас учится сам и учит другого. Остальное неважно. Ты научил меня летать, и я сделаю все, что ты не разучился делать это.
Свеча догорела. Растаял твой образ. Темно.»
Прошло некоторое время, и Она получила маленький белый конверт. Долго смотрела Она на него. Она знала, что там написано, но все же открыла и, сдерживая появившуюся откуда-то дрожь, начала читать. Каждое слово, проходя через сознание, болью отдавалось в сердце.
«Зима. По всей земле морозная зима. И только здесь, на другом краю Вселенной, идет мелкий холодный дождь, превращая снег в грязные серые лужицы. Как пусто и неуютно. Глаза слипаются, заставляя забыть, что вокруг кипит жизнь, и дремота окутывает меня подобно призрачному покрывалу.
Я видел сон. Мне приснилось, что я попал в глубокий черный колодец. Было очень темно, и единственное, что я видел, это кусочек звездного неба где-то высоко у меня над головой. Сначала колодец показался мне пустым, но спиной я чувствовал, что кто-то или что-то незримо присутствует в нем. И страх, липкий, холодный, подбирался к моему сердцу. Я шарил руками в темноте, но всюду были только замшелые, покрытые грязью стены. Мне было душно. Я задыхался и чувствовал, что еще немного, и я умру, превращусь в какую-то темную мерзкую субстанцию, наполняющую колодец.
И вдруг что-то случилось. От звезды, мерцавшей в вышине, протянулся к моим ногам тоненький лучик света. И вместе с ним пришло понимание, что выход только там, наверху, и что стоит мне взлететь, и я окажусь на свободе.
У каждого человека за спиной есть крылья, но лишь немногие в состоянии свободно парить миром. Некоторые старательно подрезают свои крылья, чтобы, не дай Бог, случайно не упорхнуть, некоторые просто не замечают их.
У меня тоже были крылья. Я взмахнул ими и полетел навстречу этой звезде. Я поднимался все выше и выше, но вдруг почувствовал, что не могу двигаться дальше. Я посмотрел вниз и увидел, что от моей ноги ко дну колодца тянется цепь.
Дни, мелькающие как окна скорого поезда, их заботы держат меня, заставляя опускаться в ту жизнь, которую ты называешь болотом. Не я научил тебя летать. Ты умела делать это раньше, до нашей встречи, в своих книгах, в маленьком мире своей мечты, который ты построила себе. Я лишь показал тебе, что этот мир гораздо больше и прекраснее. Что же делать, если в моих крыльях уже нет силы, способной поднять меня к тебе, моя далекая звезда, способной разорвать эту цепь.
И я смотрю в твои глаза, полные грусти, и дождь серой пеленой закрывает тебя. Я один.»
Слезы, крупные, прозрачные слезы падали на тетрадный листок. Буквы расплывались, а Она все писала и писала.
«Морозно. Миллионы звезд сияющими глазами смотрят на спящий внизу город. В комнате полумрак. Сегодня ты снова со мной. Ты невидим, но я знаю, что ты рядом. Мы молча беседуем, сплетая тонкое кружево узором слов.
-Кто ты? –Дочь бесконечности. –Что ты знаешь обо мне? –Ты – сын одиночества. –Зачем мы вместе? –Вспомни, мы идем рядом по коридору времени. Мы – ищущие. –Что мы должны найти? –Себя. Мы – ключ к двери истины. –Что будет с нами? – Загляни в свое сердце. Отпусти его, и оно укажет тебе ответ. –Ты говоришь о любви? –Да. Но твое время еще не пришло. Сейчас ты – бабочка, прячущаяся в свой кокон, сотканный из мыслей, святилище разума, где нет места чувству. Ты знаешь – снаружи сверкающий мир света, и тебе нужно сломать стенки своего убежища и, расправив крылья, вылететь навстречу жизни. Но ты медлишь. Дорожа своей кельей уединенности, страшишься расплескать тот живительный напиток любви, чаша которого есть у каждого. Ты можешь приберечь его для себя, но не станет ли вокруг тебя холодно и темно? Отдай его другим, и в ответ каждый даст тебе каплю своей любви. И, может быть, тогда появится та, чья любовь сделает тебя бессмертным. –Ты не просишь моей любви? –Я приму только то, что ты дашь. Остальное не для меня. Знаешь, в чем секрет? –Я слушаю тебя. –Не проси любви, если не знаешь, сможешь ли ты дать ее больше, чем то, что даешь остальным. Требуя любви и оставляя ее без ответа, ты обрекаешь ее на смерть. В Вечности нет места убийству.
Ты вздыхаешь легким ветерком, заставляя трепетать пламя свечи.
-Я должен подумать над этим. –Да, у тебя еще есть время. Но его осталось немного, помни это. –Я запомню. –До свидания, Приходящий Из Снов. –До свидания, Живущая В Мечте.»
Через неделю Он приехал. Стоя в прихожей, долго смотрели Они друг на друга, вглядываясь, пытаясь понять, что чувствует каждый из них. А потом… Потом произошло то, чего Они не ожидали. Все, что так долго жило в их душах, не находя выхода, прорвалось сквозь прочные стены благоразумия и всегдашней сдержанности. Она приникла к Его плечу, не пытаясь остановить поток слез, а Он долго держал Ее в объятиях, вдыхая запах Ее волос и молясь о том, чтобы Она не растаяла, как это часто бывало в Его снах…
Легкий шепот нарушал тишину комнаты.
-Я не знаю, что будет впереди,- Он прижал Ее к себе, боясь, что Она исчезнет, -Но я знаю одно: ты – моя звездная песня, которая не дает мне заблудиться в лабиринтах жизни. Утром я уеду, но очень скоро вернусь, и ничто уже не сможет разлучить нас.
-Неужели тебе так необходимо уезжать? –Она смотрела Ему в глаза, надеясь, что Он передумает.
-Да, у меня еще есть кое-что, что я не могу бросить. Но это все недолго. Мы будем вместе. Я бессмертен, пока звучишь ты – моя звездная песня.
Тикали часы. Он спал, а Она сидела рядом. Время от времени Ей казалось, что если Она отойдет, то с Ним случится что-то очень плохое и страшное. И Она берегла Его сон, нанизывая бусинки слов на ниточки строчек.
«Сегодня снова шел снег. Шел медленно, будто нехотя, отдельными хлопьями. А когда стемнело, перестал совсем, позвав себе на смену ветер. Промерзший и злой забарабанил тот в стекло, словно просился обогреться и, непонятый, долго пел за окном грустную песню одиночества. Наконец, он устал и улетел прочь, бросив на прощание с крыши снежной пылью. Что-то в его песне напомнило о тебе. Почему в глубине твоих глаз всегда живет печаль, и даже когда ты улыбаешься, глаза грустят? О чем пел мне ветер? Это старинная легенда, но не каждый может ее услышать.
Жили когда-то юноша и девушка. Они были счастливы вместе. Но как ни дорого была ему возлюбленная, сильнее ее любил юноша дороги. Каждая тропинка рассказывала ему о чем-то неведомом, звала в дальний путь. И он всегда шел на ее зов. Летело время: звенела хрустальными дождями весна, жарко обнимало горячими руками лето, шуршала золотом листопада осень, обжигала снежными поцелуями зима, а юноша спешил куда-то прочь от дома, возвращался и вновь шел по свету. И всегда дома ждала его девушка. Когда он приходил, она просила: «Возьми меня с собой? Я отогрею тебя в морозы; разотру твои ноги, если они устанут; своей любовью спасу от отчаянья, когда не останется надежды, отдам тебе свою воду, если ты будешь умирать от жажды. Я никогда не брошу тебя!» но юноша снова уходил один, а девушка все ждала и ждала.
Промелькнули годы. Девушка давно потеряла им счет. И вот однажды постаревший уже мужчина понял, что дорога уже не тянет его за собой, не рассказывает о чудесных землях, что он уже все видел и все знает. И тогда вспомнил он о той, что ждала его все это время. Он отправился в обратный путь, но не нашел ни маленького домика, ни своей любимой. «Зачем мне весь мир, если в поисках неизведанного я потерял тебя?!» - воскликнул он, падая на колени. «Где ты? Отзовись!» Никто не ответил ему. Сидя под мерцающими звездами, вспоминал он ее лицо. А когда взошло солнце, отправился в путь за своей потерянной любовью.
Я не знаю, что было потом. Может, он стал ветром. До сих пор стучится он в окна и поет свою песню в надежде, что кто-то поймет и поможет ему.
Тихо, совсем тихо. Но мне все еще слышится его печальный голос. Почему мы ценим то, что имели, только когда это безвозвратно потеряно?
Тебя со мной нет, но я шепчу: «Не улетай.» И, может быть, ты меня услышишь.»
Когда Он уже стоял в дверях, Она отдала Ему письмо, написанное ночью. Но так и не узнала, прочел Он его или нет. Его самолет так и не приземлился.
Всю неделю, пока шли поисковые работы, Она просидела у телефона. Когда все подтвердилось, Она не плакала. Что-то умерло внутри Нее. Как будто Ей подрезали крылья, и Она, как раненая птица, не могла подняться в воздух.
Однажды ночью Ей показалось, что Она слышит Его голос: «Я бессмертен, пока звучишь ты – моя звездная песня». И тогда Она взяла ручку и дала плачущей душе вылить свою боль:
Огнем разрывая полночное небо,
Судьба твоей жизнью жестоко играла,
Мечом смертоносным орудуя слепо,
Ту нить рассекла, что с тобой нас связала.
Вмиг счастью, как птице, подрезали крылья.
В мой маленький мир ворвалось море боли.
Я сердце сковала от слез и бессилья,
Желая забыть захлестнувшее горе.
Но в холоде ночи и дней круговерти,
Когда я устану, как памяти вестник,
Твой голос далекий шепнет: «Я бессмертен,
Пока ты звучишь, моя звездная песня».