- Не хочу, не поеду. – Как капризный ребенок Егорыч поджал губу.
- Папа, вы посмотрите, какая грязь. Кто вам будет убирать, готовить. – Перебила невестка свекра, брезгливо перевернув непромытую тарелку. – Вы не можете жить один. А с нами хорошо будет. Комната детская освободилась. Хотите диван свой любимый с собой забрать и телевизор.
- Да не в вещах дело, зачем мне эта рухлядь старая. Мы с Тонюшкой здесь жизнь прожили, детей воспитали, о будущем здесь мечтали. А я сейчас в места незнакомые, ни друзей, ни соседей не знаю. Огорода нет, курочек нет. Что я делать там буду?
- Ох, - рассмеялась Настя, да этого-то у нас сколько угодно. Во дворе беседка, там пенсионеры в шахматы весь день играют. Тебе понравится.
Алексей Егорович и без пояснений знал: тяжело одному. Но с семьей сына тоже будет не просто. Да и не сможет он жить по указки. Сам всю жизнь главой семьи был. Решал и за себя и за семью. Времена были не простые, все они превозмогли, со всем справились. Двое детей, две свадьбы достойно сыграли. Образование хорошее дали. Вот только разъехались дети и не вернулись в дом отчий. Но они с Антониной из далека их успехам радовались.
Что там говорить, и ругались и налево сходил. Да только Антонина женщина мудрая была. Раз и навсегда охоту отбила. Встретила без скандала, истерик: «Я по деревне ходить и в лицо плевать не буду. Они бабы холостые, а у тебя обязанность передо мной и детьми. Это ты хвост распушил. Ты и в ответе. Если хочешь, уходи, но позорить себя и семью я не дам. Жить с предателем не буду». Долго тогда Егорыч думал: «А ведь права она. Это что же получается, меня поманили, я и готов. А если жену кто-то сманит, или, не дай БОГ, детей? В своей семье надо друг за дружку держаться».
И всю оставшуюся жизнь, он думал: «Только бы умереть вместе, или пусть я раньше, чтобы одному не оставаться». Видно за грехи жизнь его наказала. Антонина тихо ушла. Перед пасхой, приготовила, яйца накрасила, прибрала все. А легла спать и не проснулась больше.
Остался он один. Дети приезжали, но разбросала их жизнь далеко, не наездишься. А он все никак в себя прийти не мог. Не верилось ему, что навсегда без Тонюшки своей остался. Не плакал, не мог позволить себе слабости даже когда один оставался. Только от постоянной тревоги глаза ввалились, да высох весь. Дети заметили, стали его к себе звать.
Сначала дочь приезжала, уговаривала, но не мог он согласиться. Да и зятя своего недолюбливал. Все ему казалось, что он к Ленке плохо относится, с детьми груб. Не так они своих детей воспитывали, не было у них этого. Еще до свадьбы договорились, что все ссоры и крики миром решать будут, людей чужих ни посвящать, ни позориться. И детям раздражения своего не показывать. И обещаниям этим верны были.
Теперь вот сын. Настя не плохая. Ко двору сразу пришлась. У Тонюшки училась готовить, пироги печь и премудростям всяким женским. И за столько лет не разбирал Егорыч, кто сноха, кто дочь. Все старался поровну. И внимание и гостинцы. Девчонки, они подарки любят. Купит всем троим безделушки какие-нибудь, а они рады или не рады, настроения своего не показывают. С благодарностью принимают. А потом еще две внучки родились. Тут уж старшим меньше перепадать стало. Разве же с этими принцессами сравнишься!
«Когда жизнь пролететь успела? Неужели всю оставшуюся жизнь ему одному жить придется. Вот ведь упрямец. Старею ведь, а не поддаюсь. Помру, и не узнают. Надо подчиниться».