Фильм «Дагерротип» (2016) можно полагать чем-то средним между мистическим нуаром и искусствоведческим триллером. А ещё он был создан смежным творческим коллективом. С точки зрения актеров и локаций для съемок - фильм франко-бельгийский. Однако поскольку режиссером был Куросава, то ленту можно считать в некоторой степени японской.
Только мы говорим не о прославленном создателе «японского нуара», которого звали Акира, а о его однофамильце, с именем Кьёси. Опять же надо отметить, что фильм в оригинале назывался «Тайна тёмной комнаты». И на известном количестве российских ресурсов его название приведено с орфографической ошибкой – «дагерротип» написан с одной Р.
Я ещё с детства был увлечен фотографией. Затем в середине 90-ых мечтал о профессиональном цифровом фотоаппарате, что позволило бы делать неограниченное количество снимков. Сейчас, напротив, сосредоточен на идее исключительно «авторско-аналоговой фотографии» без какого-либо намека на «цифру». Чтобы процесс: от проявки до печати - был «личным», то есть сопряженным с некоторыми моментами «волшебства».
Надо ли говорить, что сюжет о странном фотографе, который в условиях XXI века создает дагерротипы (по сути предвестников современного фото) сразу же зачаровал меня. Именно этот тип изображения, бытовавший в середине XIX века, наиболее сопряжен с традициями мрачной и готической литературы.
Опять же собственно дагерротипы были важным элементом многочисленных сумрачных фильмов: от «Других» до «Тёмной долины». Неслучайно на них нередко были запечатлены мёртвые люди. Дело в том, что съемка велась достаточно долго (пластины были низкой чувствительности), а потому живые персонажи имели обыкновение шевелиться.
Данный аспект первым делом бросается вам в глаза в фильме. Фотохудожник любыми способами пытается обездвижить свою модель. А это является невольной отсылкой к «ритуальному замиранию», которое охватывает множество обрядовых аспектов: от мотива «почётного караула» до уподобления «неживой вещи».
В любом случае «Дагерротип» зря назвали фильмом ужасов – в нём нет ничего страшного. Но есть масса очень тревожного. Располагающаяся в недрах пустующего парижского особняка студия разительным образом контрастирует с городскими улицами.
В мире «истинной фотографии» вечно царит полумрак, невольно напоминающий какое-то скорбное событие. И это не пустое подозрение. Полагающий себя действительным фотохудожником немолодой Стефан практикует странные фотографические обряды, в которых принимает участие его юная дочь.
В иной день ей приходится по часу стоять неподвижно в специальном каркасе, дабы её образ перешел на титанических размеров пластину. Невольно вспоминается некоторые суеверия индейцев, которые были уверены, что процесс фотографирования крадет душу. Хотя главная тайна кинокартины кроется в том, что между собой столкнулись два «иллюзорных мира»