Алексей Тараканов
Вообще-то, в эту авантюру изначально Лёхе влезать не хотелось. Наконец-то выдалась неделька отдыха. Командир полка отправил весь экипаж Лёхи Таранова в профилакторий. Экипажи отправляются на этот отдых, когда прошёл год с последнего отпуска, и нет возможности отправиться в очередной отпуск. В прошлом году отпуск получился зимой. Когда распределяли отпуска, Лёха, как всегда, где-то летал, и по прилёту два заместителя командира полка, подполковники Лёня Зубенко и Витя Антипалихин, как-то стесняясь, на ходу, ожидая, конечно, негативной реакции, довели до Лёхи информацию, что у него отпуск зимой. Ну, дескать, по очереди, кому-то надо и зимой в отпуск сходить... Замы и командир полка себе запланировали на лето, а в это время, дескать, комэски должны быть на месте. Лёха не стал скандалить и зимой съездил в отпуск в Ярославль и в Саратов, к своим и Галкиным родителям. Одно хоть хорошо - дефицита билетов до Москвы и обратно в Иркутск не было. Летели туда и обратно в полупустых самолётах ТУ-154, удалось даже поспать, улёгшись прямо на трех креслах. На этот год отпуск был запланирован на лето, и когда двенадцать месяцев прошли, медицина указала на необходимость профилактория. Ну, надо в профилакторий - так надо. Но в лётном профилактории произошёл пожар - сгорел один домик для отдыха, было не до гостей, и экипаж отправили отдыхать по домам.
Профилакторий располагался на двадцать шестом километре байкальского тракта. Домики для лётного состава, домики для руководящего состава Воздушной армии, домики для отдыха с большим бильярдом, настольным теннисом, баня, столовая и другие хозяйственные строения располагались в прекраснейшем месте - в сосновом бору на берегу Ангары. Там же были и лодочки, и прогулочные водные велосипеды, и даже небольшой корабль. Зимой можно было гулять на лыжах по лесу и по замершему заливу Ангары. Помимо лётного состава там принимались нескончаемые многочисленные комиссии. Лётные экипажи с удовольствием там отдыхали, совмещая приятное с полезным и летом, и зимой. Но на сей раз там был ремонт…
Любимый штурман Игорь Харпенко зашёл к Лёхе домой сразу, в первый день отдыха:
- Командир, чё делаешь? Чем занимаешься?
Лёха как раз помогал Галке прибираться в квартире. Пылесосил и протирал пыль. Галя была довольна неожиданным помощником и неодобрительно посмотрела на пришедшего Игоря:
- Что задумали: в баню, что ли, или пиво пить? В кои-то веки человек оказался дома - тут же тянут его куда-то!.. Тебя Светка куда отпустила: небось, в магазин?
- Галочка, ну ты что, я по работе... Командир, дело есть… - Игорь загадочно отводил в сторону дверей, Лёху.
- Ну, что за дело?
- Коля Кайдорогов в Фергану летит...- тихим, мурлыкающим голосом вещал штурман.
- Ну...
- Я сейчас был на рынке, - Лёха, действительно, увидел в руках штурмана хозяйственную сумку с продуктами. - Светка попросила ещё чеснока купить - и познакомился с одним… чучмеком. Этот чучмек говорит, что чеснок сейчас большой дефицит, стоит дорого, и его мало - то ли не привезли, то ли ещё что...
- Ну, не тяни ты кота за... хвост, закажи Кайдорогову хоть десять килограмм - что, не привезёт что ли?!
- Вот... Вот... А если мы сами с ним слетаем, купим там чеснока, а здесь продадим этому чучмеку? А? Всё равно десять дней мы в отпуске. Там и отдохнём, и польза для семьи!.. Как идейка?..
Леха задумался:
- А этот, как его... чучмек, купит этот чеснок? И сколько купит?
- А как же! Я уже договорился!
- Б..., договорился он уже!- Лёха повернулся и посмотрел на хлопочущую по хозяйству Галку. — Это же надо побольше взять, чтобы с выгодой... Это ж сколько надо денег?.. Сколько этот чеснок стоит на рынке?
- Я всё подсчитал, - Игорь недаром был штурманом, считать умел. - надо брать не меньше тонны, а для этого нам надо примерно сто тысяч рублей!..
- Ого! - присвистнул Лёха. - Где ж их взять? У тебя нет, случайно, лишних ста тысяч? Нет? И у меня тоже нет!..
- Вот...это самая и проблема... - огорченно сказал Игорёк. – Ну, может, просто слетаем, овощей, фруктов привезем, а? Не дома же сидеть…
- Галя! - кликнул Лёха жену. - Игорь предлагает овощей-фруктов из Ферганы привезти, арбузов, там, дынь...
- Ты же, вроде, в отпуске, нет?.. - Галка вытирала руки об фартук, сын Димка, крутился рядом, с интересом слушал разговор.
- Да мы на своём борту - туда обратно, дня за три обернёмся, туда Коля Кайдорогов летит...
Галка махнула рукой:
- Как знаешь!.. Всё равно сделаешь, как тебе надо...
Вечером Лёха вышел покурить на лестничную клетку и встретился с соседом по этажу, Саней Коваленко, тоже вышедшим покурить. Майор запаса, Александр Коваленко, дослужился по заместителя командира эскадрильи по ИАС, получил по выслуге двадцати лет минимальную военную пенсию, трёхкомнатную квартиру и благополучно уволился по состоянию здоровья. Человек он был из местных, иркутских, деловой, и сразу занялся предпринимательской деятельностью, связанной со строительством. В части поговаривали, что Саня был связан с «деловыми людьми», но… кто в это время не был связан с криминалом, «скажи, нет, ты скажи»?! Разговор про возможный полёт в Фергану его заинтересовал - Саня всегда «держал нос по ветру». И вдруг неожиданно предложил:
- Давай, я достану сто тысяч, друзья помогут, только уговор: выручку пополам.
- Это сколько? - не понял и удивился Лёха. - Ещё и выручки-то нет, да и потом, нас же трое получается...
Своим тупизмом в предпринимательском деле Лёха неожиданно сбил с толку бывшего инженера.
- Сколько-сколько… Сколько получится. Ну ладно, раз трое – значит, по тридцать три процента... Или не доставать?
- Да нет, давай...
С этого и начались приключения. Экипаж Коли Кайдорогова летел в Фергану за самолётом, а не на самолёте. Вернее, конечно, на самолёте, только на чужом. Якутский борт АН-12 летел в Фергану на доработки и попутно вёз экипаж капитана Кайдорогова «со товарищи». Народу в гермокабину набилось человек двадцать - были ещё техники и иркутские, и якутские. У каждой группы где-то в загашнике оказался спирт для всяких технических нужд, ну, а в качестве закуски было то, что кто взял, да ещё и раздербанили бортпаёк якутского экипажа. У якутских коллег была рыба, разного способа приготовления - и копчёная, и солёная, в том числе, так называемую «расколодка» - свежая замороженная рыба, перемешанная с солью и перцем. Произошло братание, а попросту говоря, пьянка на борту, и время полёта пролетело совсем незаметно, сократилось номинально, буквально в разы. Было опасение растерять часть людей на промежуточных аэродромах - каждый ведь старался помочь летящему экипажу. Вместе с экипажем ходили к диспетчерам, там помогали, звонили. Вместе заправляли самолёт. В смысле звонков Коле не было равных. Да ещё когда язычок развязался. Коля и до Кремля мог дозвониться, но всё обошлось. Никого нигде не забыли.
Фергана встретила летунов прекрасной тёплой погодой. Фергана - это жемчужина Ферганской долины, старинный восточный город зелени и арыков, с великолепными архитектурными достопримечательностями (на которые, впрочем, редко обращали внимание летуны), с прекрасной кухней. На каждом углу были расположены чайханы. Лёха был здесь не раз и всегда замечал радушие местного населения, готового принять в гости в любое время суток. На совместном, с гражданскими авиалайнерами, аэродроме располагалось несколько лётных частей, в том числе, полк военно-транспортной авиации, на самолётах АН-12 и ИЛ-76. Здесь был расположен авиационный завод, на котором выполнялись доработки оборудования, на разные самолёты, в том числе, на АН-12. Немного поодаль от больших самолетов, стояли «кукурузники» АН-2, зеленого цвета. Которых, впрочем, тоже было немало. Самолеты ВДВ АН-2 выбрасывали парашютистов, готовили к подвигам десантников, из местной воздушно-десантной дивизии.
- Наконец-то прилетели! - встретил экипаж на стоянке загоревший старший техник самолёта, прилетевший давно на эти доработки. - Когда планируем обратно, Коля?
- Да ты подожди, дай осмотреться! Сейчас разместимся, потом два дня на разграбление города, потом облёт. Нам ещё пассажира какого-то подсунули важного перевезти, вещи будем загружать...
- Вещи? - удивлённо спросил старший техник. - Да тут же жопа, а не загрузка!.. Самолёты трясут перед полётом, как грушу, на предмет груза, а вы... вещи!..
- Кто трясёт? - к старшему технику поздороваться подошёл Лёха со штурманом.
- Здравия желаю, командир! Вы что, вместе?
- Вместе, вместе Слава. «Кто трясёт-то?» —с появившемся смутным опасением спросил Лёха.
- Как кто? Таможня! - радостно заявил Слава, еле-еле дождавшийся экипаж. - Тут намедни хабаровский борт улетал, так у них всё повыбрасывали из самолёта, всё, что купили для себя. Я, пока вас ждал, хотел что-нибудь купить домой – арбузов, там, дыньки - потом увидел это безобразие и не стал. Без разрешения таможни не выпускают самолёт. Всё реквизируют, только немного поесть оставляют, килограмм или максимум пару килограммов на человека.
Да, раньше, чего только не таскали с Ферганы: и мебель, и мотоциклы, и книги, не говоря уж об овощах и фруктах!.. Кончилось то время с развалом Советского Союза...
- Что, совсем, что ли, не дают увезти? - Коля планировал привезти кое-какую мебель для новой квартиры. - И договориться нельзя? Нет такого таможенника, который бы, не брал взяток, верно, Серёга? - Коля весело обращался к своему радисту Серёге Шведову. Прапорщик Шведов, по прозвищу Швед, воздушный радист самолёта, всегда летал в экипаже Коли Кайдорогова и был его правой рукой в решении всех вопросов. По сравнению с маленьким по росту, но не худеньким командиром корабля, Серёга был больше, раза в три.
- Андреич, завтра всё уточним, уладим, - забасил Швед.
Лёха подошёл к Сереге и попросил:
- Серёж, надо будет уточнить и насчёт чеснока…
Экипаж был в курсе «чесночной операции» командира и штурмана и даже в глаза посмеивался над ними и называл их «чесночных дел мастера». Лёха злился на штурмана, что тот позволил втянуть его в эту авантюру.
- Ладно, командир...
Чтобы расставить, как говорится, все точки над «i», на следующий день в «таможню», расположенную в здании аэропорта, Коля и Серёга пошли вместе. Они пришли через час - «не солоно хлебавши», хмурые и злые:
- Нет, главное, сидит такой весь, как жиром намазанный, узбек, пальцы гнёт! Всех, дескать, проверяем, весь Узбекистан на Россию работает! Всё тащат отсюда в Россию!.. Воняет от него непонятно какими «духами» - руки пойду вымою… Говорит: раз вы такие наглые, ваш самолёт с ещё большим пристрастием проверять буду! Морда нерусская! Хер ему, а не взятка, и мебель его мне не нужна!.. - Николай, обычно спокойный, как танк, был возбуждён и махал своими короткими ручонками, как пропеллер, показывая непристойные жесты в сторону аэропорта.
- Я про чеснок не стал и спрашивать, командир... - Серёга хмуро поддакивал - редко когда приходилось ему приходить без результата.
- Понятно, да и хрен с ним! Коля, когда облёт будем планировать?
Экипаж занялся своими делами, техники отправились на самолёт, лётчики - уточнять план в ЛИС авиазавода. Выяснилось, что на обратном пути экипаж будет перевозить офицера особого отдела на новое место службы в штаб ВА. Этот офицер договорился о перевозке со всеми необходимыми службами в Фергане и КП, заполнил все декларации. Ему, конечно, в этом помогали местные спецслужбы. С экипажем было договорено о загрузке. Коля договорился даже, что в декларацию, в часть перевозимого имущества, впишут и его новую двуспальную кровать, которую он всё-таки собирался купить и немного повеселел:
- А фруктиков прикупить немного экипажу удастся?
- Не, ребята, это вы сами, на свой страх и риск. Немного-то, наверное, можно. Я, конечно, поговорю, но, сами знаете, они нам не подчиняются…
Экипаж решил, что придётся брать понемногу и, как говорится, «затыривать» коробки с фруктами среди перевозимых вещей особиста. Авось пронесёт и не найдут!..
Прогуляться до центра города Ферганы из гостиницы войсковой части было одно удовольствие. Только-только природа покрылась буйными красками. На окружающих деревьях и кустарниках зацвели цветы, появились ярко зелёные листочки. Тихо и неторопливо плескалась вода в бесконечных арыках. Чистота возле каждого частного дома восхищала - всё было выметено и кое-где полито водой из шланга. Температура воздуха в двадцать пять градусов была самая комфортная. Запахи восточной кухни, витавшие в воздухе, волнами носились в воздухе и будоражили сознание и аппетит. Лёха со штурманом решили не покупать этот злосчастный чеснок – вдруг, действительно, отберут! - даже пятьсот килограмм, а это мешков десять, а то и больше! Не спрячешь их среди домашних вещей... Раз такое дело - наплевать!.. Пилоты направились в самый центр города, на рынок. Попробовали плов и люля-кебаб, попили вкусного чая, немного посидели и отдохнули в чайхане. Игорь вдруг приподнялся, увидев городской ЦУМ:
- А что это мы с тобой в торговый центр не заходили - вдруг там что-нибудь модное есть?
- Ага, халат себе купи и тапочки, как у Хоттабыча!.. Что там модного?..
- Не скажи, узбеки - ещё те модники, любят всякие рубашечки шёлковые, белые носки... Может, костюм посмотреть?
- У тебя что, деньги есть на костюм? Светка тебе покажет «костюм»!..
- У меня своя заначка есть. Пойдём, командир, посмотрим.
Конечно, «инстинкт мешочника» сработал, и пилоты попёрлись в торговый центр. Торговый центр был построен по типовому проекту для всех современных городов, но стены были отделаны белым камнем с восточным плетёным орнаментом.
Побродив среди современных и восточных товаров, Игорь толкнул Лёху в бок, показав на открытую витрину:
- Гляди, командир, духи - фирменные, французские!.. Я хотел Светке купить на Восьмое марта - денег не хватило, а здесь раз в пять дешевле.
Игорь подошёл к продавцу, начал рассматривать этикетки, разные коробочки, брал в руки и вертел их со всех сторон, нюхал и отставлял в сторону.
- Э-э-э-э-эй, ты! Харош нухать! Висе запахи мне вынюхаешь, лучьше купи жене, она рада тебе будет!
- Командир, здесь духи и туалетная вода - всё сделано во Франции!.. - Игорь восхищённо тыкал в этикетки, не обращая внимания на продавца.
- Канешно, Франция, настоящий духи из Франции - без обмана, мой родственник привозит, прямо из Франции… - затараторил узбек-продавец, мотая головой от Лёхи к Игорю и при этом непрерывно кивая ею. Дескать, правда-правда, не обманываю.
- У тебя много духов? Ну, это - всё, или ещё есть?
Лёха даже увидел, как мысли с цифрами прямо запрыгали в голове у штурмана.
- Есть-есть, исчо есть!.. Сколько надо, хароший скидку сделаю за опт.
- Командир, отойдём в сторону...
Лётчики отошли за колонну, а узбек, показывая на ребят, что-то говорил подбежавшему босоногому мальчишке. Тот переминался с ноги на ногу, уже порываясь куда-то рвануть.
- Командир, я подсчитал: если взять партию духов, как раз перед Восьмым марта - они враз разлетятся, как горячие пирожки! И прибыль будет больше, чем от чеснока, раза в два! Положим в две коробки, спрячем в вещах особиста - никто никогда не отыщет, вроде как, домашние вещи...
- Ну, и что ты там подсчитал, какой расклад? - сомнения не покидали Лёху.
Игорь на пальцах начал рассказывать, какой прибылью всё это обернётся. Убеждал себя и Леху, что эти, его знакомые чучмеки, помогут в реализации, да и в самой части, перед праздниками, всё раскупят свои же сослуживцы. Мужикам даже думать не надо, какой подарок подарить на праздник весны - вот они, духи из Франции! Всем продадим: и в полку, и в батальоне обеспечения, и в роте связи - тем более, там одни женщины!.. «Всё продумал, гад...» - подумал Лёха и … поддался на уговоры.
Ошарашенный узбек даже думать не мог, какую партию ему придётся продавать! По всей вероятности, он думал, что эти русские закупят несколько разных видов духов и туалетной воды. А когда Игорь запросил товар объёмом примерно на сто тысяч рублей, он напрочь забыл русский язык, только шептал что-то по-узбекски - по всей видимости, благодарил Аллаха - и взял Игоря за рукав, наверное, чтобы тот не убежал. Мальчишка-узбечонок стоял рядом, тоже уже никуда не торопясь. Наконец, прочитав свою молитву, продавец начал собирать товар. Ребята подсчитывали пузырьки духов и туалетной воды, а набралось их на две большие коробки. Когда уходили, Лёха видел, что узбек-продавец вдруг упал на колени, задрал голову и, подняв к лицу руки, опять начал читать свою молитву.
На следующий день экипаж Коли Кайдорогова сделал облёт самолёта, подъехал особист на двух больших военных Уралах, и началась погрузка домашних вещей. Вещей за время проживания в этом славном городе особист накопил настолько много, что экипаж даже сомневался, влезет ли они всё добро. Забили самолёт под самый потолок. Очень много времени ушло на швартовку, порою казалось, что не хватит швартовочных сеток. После погрузки прибыла ТАМОЖНЯ в виде двух офицеров-милиционеров, по всей видимости, обученных новой таможенной функции. Лазить по самолёту и проверять количество груза не представлялось никакой возможности – оставался свободным и очень тесным, совсем узкий проход в кабину сопровождения. Таможня потыркалась-потыркалась по самолету и уселась в кабине сопровождения, особист выставлял коньяк и шашлык за отлёт. Офицеры, провожающие его на Родину, немного посидели и слиняли, поэтому основной алкогольный удар приняли на себя Лёха с Игорем и эти «таможенники». Они оказались хоть и мусульманами, но ребятами пьющими и любителями покушать - всё ведь было на халяву, даже свиной шашлык.
- Пока вы не улетите, мы с вами здесь будем. Такой порядок...- важно, вытирая губы лавашом, говорили эти халявщики.
- А что вы думаете, что мы можем ещё что-нибудь незаконное в самолёт засунуть? Тут уж места нигде нет… - удивлялся экипаж, предусмотрительно спрятавший, всё-таки купленные фрукты в самый конец самолёта, на грузовой люк. Туда точно влезть не было никакой возможности. Только ползком по вещам, сверху, возле самого потолка.
- Порядок такой... - закусывая коньяк шашлыком, твердили новоиспечённые «таможенники».
Спустя два часа, пришли от диспетчера командир экипажа Коля Кайдорогов со штурманом:
- Что-то Семск не принимает, туманчик у него… Наверное, на завтра переносимся…
- Тогда закрывайте самолёт, мы его опечатаем, а завтра при нас вновь открываете, и мы вас провожаем, - «таможенники» знали своё дело.
Но всё-таки улетели в тот же день. Семипалатинск, через четыре часа ожидания, наконец-то «дал добро», распогодилось. Коля, успевший уже хряпнуть оставшегося коньячку, дыша в сторону от диспетчера, подписал полётный лист и сделал безукоризненный взлёт из «гостеприимного» Узбекистана в пока ещё гостеприимный Казахстан, на аэродром Чаган. В полёте присоединил кислородную маску и дышал кислородом, чтобы побыстрее выгнать из крови алкоголь. В Семске-Чагане заправились и вылетели домой. Иркутск встретил небольшим морозом и весенним праздничным настроением, которое было испорчено буквально на следующий день.
Коробки с парфюмерией привезли на Лёхину квартиру. Игорь взял на пробу для продажи несколько видов этой «Шанели» и убыл на разведку. Лёха придумывал, как это богатство преподнести в части так, чтобы брали как, допустим, подарки к Восьмому марта, и главное, необходимо было преодолеть так называемый «синдром стеснения». Ну, ладно, подключим правака - ему не впервой что-нибудь «толкать» якобы дефицитное: то сапоги, то дублёнки. Совесть у него позволяет. Но Лёха, ходить как лавочник или барыжник, да ещё среди своих коллег - летчиков, не мог. «Хоть бы Игорёк, там, что-то решил, со своими «чучмеками»- в очередной раз думал Леха.
Игорь ничего не решил. Как уехал с десятком пузырьков, так с ними и приехал:
- Вот заразы - берут, конечно, понравился ассортимент, и цена устраивает...
- Ну?..
- Но берут, собаки, только под реализацию...
В части, перед женскими праздниками, несколько пузырьков с духами продали. Игорь с Серёгой ходили по штабам полка и ОБАТО, но большого ажиотажа при продаже никто не проявил. Смотрели, вертели, нюхали и многие возвращали назад:
- Дороговато, ребята, вот если бы рублей за сто…
Военных, в начале девяностых, загнали в такую задницу, что некоторые, сами хотели бы что-нибудь продать и прокормить семью. Многие из тех, у кого была машина, таксовали, некоторые вместо питания столовой начали получать паёк и таким образом держались вместе с жёнами и детьми на плаву. Даже Галка с соседкой Любой ходила на вещевой рынок, продавала детские вещи, из которых вырос Димка.
- Что не нравится? А? Запах такой офигительный! Производство Франции!.. - сами себя уговаривали новоиспечённые торгаши. Но товар не покупали - и всё! - и лётчики догадывались, почему. Не до жиру - быть бы живу!.. Денежное довольствие военнослужащих в девяностых годах не поспевало за инфляцией, да и то порой задерживали на несколько месяцев. А сто тысяч рублей надо было отдавать! «Старуха-процентщица» в виде Сани Коваленко не жлобилась. Но как-то, дня через два после прилёта, зайдя по-соседски, Саня поинтересовался, что там с чесноком, продали? Пришлось всё рассказывать, как на духу и показать эти злосчастные коробки. Товара в них не убывало.
- Ребята, мне через месяц надо будет сто десять тысяч отдать, пока время терпит, но потом... Деньги-то не мои, с кого спрашивать?
- У тебя никого нет знакомых? Может, кто занимается торговлей? Саня, поспрашивай у своих... знакомых, а? Мы уже полгорода обежали - берут только под реализацию, а когда кто купит, и как отследить?.. Могут и обмануть...
- Командир, ты только не обижайся, вас уже, как дураков, обманули! Впарили какую-то херню, вы и повелись...
- Да нет, настоящая Франция, вот, смотри, написано...
- На заборе тоже написано... Ну, вы… это... думайте, реализуйте, но сроки подходят... Я возьму пару флакончиков? Светлане подарю на Восьмое марта…
Саня Коваленко, с головой лысой, как бильярдный шар, удалился в свою рядом расположенную квартиру, нежно прижимая штук пять коробочек духов к груди.
Настроение упало ещё ниже. Лёха с Игорем придумывали разные варианты. Но при попытке сбыта часто натыкались на обыкновенные и справедливые вопросы от «перспективных» предпринимателей: «А где сертификаты качества, ну, или, хотя бы, накладные на товар?»
Лёха, конечно, хотел высказать Игорьку всё, что он о нём думает (и не на классическом языке!), но понимал, что этим делу не поможешь. А пошла уже вторая неделя… У Лёхи перед глазами проплывали разные нерадостные картинки - времена смутные, тут за рубль башку отрывают, а что уж говорить за сто тысяч!.. Недавно с большой помпой прошёл фильм «Воры в законе», так там очень красочно описали, что могут эти люди. И утюги, и паяльники... «Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса! Кой чёрт понёс меня на эти галеры!» - в голове у Лёхи крутились разные знаменитые фразы из советских фильмов…
В командировки, слава Богу, пока не летали, сидели в штабе. Подключили к продажам правака, но его старания тоже не привели к большому результату. Продал своим знакомым несколько флакончиков - и всё...
Мысль попробовать связаться со старой знакомой бизнесменшей Светланой пришла в головы Лёхи и Игоря, наверное, одновременно. Вернее, Лёха только заикнулся, а Игорь подхватил:
- А что, Юрьич? Она, вроде бы, тогда на тебя запала: «командир-командир» - только и щебетала, все видели, как она на тебя глядела. В конце концов, икрой мы её зря, что ли, кормили?!
- Наверное, она может подсказать, подсказать хотя бы своих коллег, которые занимаются парфюмерией, ну, может, посодействовать в продаже или попросить… - с большой надеждой в голосе, сам себя успокаивал Лёха, а Игорь подхватывал, тоже успокаивая и себя, и Лёху:
- Конечно, конечно, командир! Вот только где нам её найти?..
- Она говорила, что офис у них на Синюшиной горе, где-то в торговом центре или доме быта, что ли... Как её фирма-то называется?
- Да хрен её знает! Я же не видел документов...
- Точно! В полётных листах должна сохраниться опись на тот груз, со спиртом и шампанским, помнишь?.. Где полётные листы за прошлый год? - и сам же себе ответил. - В штабе эскадрильи должны быть, пошли искать!..
Синюшиной горой назывался отдалённый район на окраине Иркутска. Лёха почему-то был уверен, что большого количества разных офисов в такой дыре просто быть не может, и они должны найти адрес быстро.
В полётном листе за декабрь лежала опись на перевозимый груз. Название в строке заказчика было самое простое и лаконичное: «ИП Иванова С. В.» адреса не было. Рванули на Синюшину гору на такси - так торопились.
Где может располагаться офис ИП Ивановой С.В., догадаться было невозможно - может, даже в квартире или где-то на первом этаже. Лёха с Игорем обошли весь районный Дом быта, все его помещения - никто не слышал про ИП Иванову С. В. Сапожники и часовщики пожимали плечами, в прачечной тоже было глухо, только шумели огромные стиральные машины. Правда, была надежда на один офис с громким названием «Рекламное агентство», но он, к сожалению, был закрыт.
- Слушай, а в городском справочном бюро нельзя спросить Иванову С. В.? - так, на всякий случай, спросил Лёеха. - Лет ей где-то двадцать пять-тридцать…
- Я на рынке видел адресно-справочное бюро!.. – воскликнул штурман, так, как будто он уже нашёл нужный адрес. При этом он радостно начал крутить штурманским портфелем по кругу. «Что он с ним таскается?» - подумал Лёха. В центр города, из района Синюшиной горы, на рынок, опять помчались на такси.
В городском адресно-справочном бюро разговаривал штурман. Лёха знал, что Игорёк своим мурлыкающим голосом выудит любую информацию, и специально не встал рядом с ним, чтобы не мешать - курил в стороне и нервничал. Казалось, Светлана была последней инстанцией, и если её не найти, то выхода не останется.
- Вот! - размахивал листочком, вышедший через полчаса штурман, - У них там Ивановых С. В. несколько сотен, а на Синюшиной горе - с десяток, но я нашёл точно: улица… нет, бульвар Рябикова, дом, номер, вот... - Игорь тыкал пальцем в листочек. - Поехали?
Такси вынырнуло из-за угла, как будто их и ждало.
Когда первый раз барражировали по Синюшиной горе, ища какую-нибудь вывеску, раза три проходили мимо этого жилого пятиэтажного дома с неприметной железной дверью на небольшом крылечке, без всяких названий. Думали, или дворницкая или жэковская слесарная. Даже не стуча, Лёха сильно дёрнул на себя - дверь открылась, за ней был небольшой коридор с ещё одной, уже деревянной, дверью. Её Лёха уже открыл медленно, словно стесняясь, но не стуча.
Посреди комнаты стояла Светлана, держа в руках и читая какие-то документы. В комнате располагались офисный стол, придвинутый к окну и несколько шкафов по стенкам. Возле одного из шкафов была закрытая дверь в соседнее помещение. В каком-то хаотичном порядке, валялись раскрытые коробки, разных размеров, с названиями, в основном, на иностранных языках. Светлана оглянулась на тихое покашливание Лехи:
- Вот это сюрприз! Здравствуй... командир! – из-за Лёхи выглянул улыбающийся Игорь. - О, да здесь весь экипаж! Привет, Игорь!
Светлана положила бумаги на стол и, повернувшись к ребятам, широко раскинула руки, приглашая обняться. Обнялись, даже поцеловались в щёчку.
- Ну, рассказывайте, какими судьбами, как нашли нас?
Из соседней комнаты, на шум, вышел один из бывших сопровождавших Светлану в том рейсе. Лёха даже позабыл, как его зовут. Парень сдержанно поздоровался с лётчиками и, оправдываясь необходимостью выполнения каких-то срочных дел, снова ушёл в другое помещение.
Ребята поздравили Светлану с Восьмым марта и как-то замялись.
- Что случилось? Вы какие-то зашуганные, не то, что в полёте!.. - засмеялась Светлана.
Лёхе стало как-то неудобно просить помощи у этой хрупкой девчонки. Действительно, тогда они были героями, оказывали внимание этой симпатичной женщине, бравировали своей мужественной работой, красной икрой столовыми ложками кормили, а сейчас выглядели, как побитые псы, с заискивающими взглядами. Лёха начал переводить эту ситуацию в шутку и, подначивая штурмана, который и затеял этот вояж в Среднюю Азию, начал рассказывать историю о несостоявшихся миллионерах. Штурман принял игру и шутливо поддакивал.
- И где это добро сейчас? - спросила Светлана по окончании рассказа, после того как Лёха набрался-таки мужества и серьезно попросил о помощи в продаже.
- У меня дома стоит...
- Ну, хоть бы привезли образцы...
- А у нас с собой было... - Лёха понял, наконец, почему Игорёк всюду таскал с собой штурманский портфель.
Игорь вынул несколько пузырьков с духами и туалетной водой, выставил их на стол и театрально показал на них рукой:
- Чистая Франция!..
Светлана с интересом посмотрела на эту коллекцию и кликнула своего помощника:
- Сергей, посмотри, что ребята предлагают - «чистая Франция»!.. У них этого добра – пруд-пруди... Надо помочь продать...
Сергей как-то брезгливо взял один из пузырьков в коробочке, повертел, хмыкнул:
- А сколько это: «пруд-пруди»? И что они за эту воду хотят? По-моему - помои, ха-ха-ха, какие-то!..
- Ну ладно, не обижай ребят...
- Хозяин-барин... - буркнул Сергей и снова вышел. Лёха готов был его убить, да и Игорь думал о том же.
- Да, командир, вляпались вы!..
Лёха вздохнул. Игорь посмотрел на командира, тоже вздохнул и шмыгнул носом. Светлана посмотрела Лёхе в глаза и подмигнула, смешно дёрнув носом. Немного помолчала, видимо принимая решение:
- Везите свои коробки. Вот что, командир, духи я заберу, только за ту цену, которую вы оплатили - больше не дам. Пока вы ездите, Сергей деньги привезёт... Ну, что стоим, кого ждём? Цигель-цигель!..
Сколько за этот день намотали на разных такси, туда-сюда - просто жуть! Лёха боялся, что всё сорвётся, что этот чёртов Светланин компаньон, пока они гоняют по всему городу за товаром, возьмёт и уговорит Светлану не брать эти проклятые духи. Наконец, привезли коробки. Светлана деловито осмотрела, посчитала:
- Жёнам-то хоть подарили?
Лёха почему-то соврал, что нет. Игорь, вдруг вспомнив, вытащил из штурманского портфеля оставшиеся флаконы и аккуратно положил их в коробку:
- Вот, остатки.
- Ну, считайте: здесь ровно сто тысяч, как договаривались, - Светлана ногой подвинула другую коробку с деньгами к ребятам. Коробка была наполовину заполнена купюрами разного номинала.
- Ровно сто?
- Ровно.
- Верим...
- Считайте... Балбесы!.. Чайник сейчас поставлю, хоть чаем вас угощу!..
Потом пили чай, и Светлана произнесла, обращаясь к Лёхе:
- Ну что командир, рождённый ползать, летать не может? Так, кажется, у вас говорят? Но, может, он лучше знает бизнес?.. - и засмеялась. - Так почём в Узбекистане чеснок?..
…Сосед Саня Коваленко, когда Лёха отдавал деньги, сразу пересчитал и, зная всю предысторию, даже не спросил про барыш - кажется, был рад и этому:
- Откуда? Всё продали по той же цене, что ли? А кому?
- Сань, да ну его нахер, этот бизнес!..
- Лёха, ты больше не проси, что бы ни обещали. Денег я тебе больше не дам!
- Ни-ни-ни...
Впервые за много дней по прилёту из Ферганы Лёха спал спокойно. И снилось ему, что он летит на каком-то стеклянном, прозрачном самолёте. Внизу проплывает земля - леса, реки, дома, какие-то люди, знакомые и не очень. Стеклянная кабина была освещена дневным светом, сердце выпрыгивало из груди от восторга, а у сидящего рядом любимого пса Фильки, неизвестной, но красивой породы, набегающий поток воздуха теребил длинные уши... Впервые за несколько дней проснулся Лёха выспавшимся и счастливым.
Запрет вина – закон, считающийся с тем,
Кем пьётся, и когда, и много ли, и с кем.
Когда соблюдены все эти оговорки,
Пить – признак мудрости, а не порок совсем.
Омар Хайям. Рубаи.
Глава 25
С замполитами всю службу у Лёхи складывались только самые хорошие отношения. Мало того, многие оставались друзьями-товарищами и после службы. Встречи ветеранов на День части или День Авиации всегда организовывались вместе с товарищами, бывшими «политруками» боевых полков Юрой Ткачёвым и Николаем Бутаковским. Вместе, бывало, и до дома добирались, поддерживая друг друга. Даже родственник по линии жены, муж её родной сестры, однокашник Олег Чернов тоже затесался в политруки. Заканчивал службу в вертолётном полку на Дальнем востоке в должности замполита эскадрильи.
Почему так, Лёха понял не сразу. А когда вдруг выяснилось, что его дед, Алексей Тихонович Иванов, был во время войны политруком, стало всё понятно - гены, всё это - гены. Ведь недаром Лёху назвали в честь деда, Алексеем. Вот говорят о переселении душ... Это, конечно, тёмное дело, но если покопаться и поразмышлять, а ещё и пофантазировать, то вполне и возможно, что душа, пропавшего без вести, в первые дни Великой Отечественной войны, младшего политрука 8-й артиллерийской батареи, расположенной на оборонительном рубеже в Белоруссии, 16-го артиллерийского полка, переселилась в Лёху.
Вот некоторые недолюбливали замполитов: лезут, дескать, в душу, когда совсем не надо, в каждой дырке затычка, заставляют писать никому не нужные конспекты. Это, конечно, имеет место, это напрягает. Но всё это, по мнению Лёхи, в большинстве случаев у сухопутных, а в авиации замполит - это или командир экипажа, или штурман, он в первую очередь - лётчик, ну, а во вторую - комиссар. Правда, эти комиссары постоянно пытаются улизнуть, с предварительной подготовки, с занятий по аэродинамике, с тренажей, постоянно оправдываясь своими «очень важными» политическими и воспитательными делами. И приходится, мягко говоря, их приструнивать, что, правда, не всегда получается - на земле-то они бывают и начальниками. Ну, со штурманами-замполитами попроще - за ними ещё и штурман полка следил, а вот с командирами-замполитами, бывало – беда! - чуть просмотришь: то проверку какую прошляпит, то перерыв большой накопит в полётах. Больше всего в Иркутске напрягал по лётной документации Лёхин друг и товарищ Володя Кретюк.
Владимир Васильевич был начальником политотдела отдельного авиационного полка – «шишка» большая по местным меркам. Летал он на АН-26. Летал неплохо, был военным лётчиком первого класса. Но как всегда летали начальники? Правильно - редко! Основной своей работой считали работу с личным составом. Но лётные законы надо соблюдать независимо от занимаемой должности, поэтому воспитание его как лётчика проходило, и нередко, как говорится, «за рюмкой чая». Владимир Васильевич, если забывал записать какой-нибудь тренаж в лётную книжку или вообще забывал подбить итоги за месяц, всегда виновато извинялся и предлагал выпить лишнюю рюмку, стуча ручкой по графину, стоявшему у него на столе. Намекая на разбавленный спирт. Конечно, сказывались на отношении к лётному делу и многочисленные штатные перестановки замполитов. То они были чуть ли не первыми замами командиру, то просто помощниками по воспитательной работе, то лётная должность, то не лётная. Это не могло не сказаться и на их морально-психологическом состоянии, не говоря уж о лётной подготовке. А как некоторые «переобувались» в политических взглядах!.. Недавно были коммунистами и атеистами, и вдруг смотришь - в церковь зачастили. А некоторые и батюшками становились. Хотя, наверное, тоже воспитание душ...
...В тот полёт Володя Кретюк лететь не собирался…
Надо было привезти группу пассажиров из Иркутска в Красноярск. Командир полка поставил задачу штатному экипажу самолёта АН-26 из второй эскадрильи. Но командир экипажа Саня Шереметов порвал связку на ноге, занимаясь спортом. А спорт и авиация - вещь, как поговаривают, несовместимая! Как раз, у командира полка было совещание, когда его известили об этом. На совещании присутствовали все замы, и вопрос о замене решился быстро и просто. Володя просто заявил:
- Командир, я готов, только проверку сделал. Да?.. - и многозначительно посмотрел на другого зама - Володю Карякина.
Тот кивнул головой:
- Только минимум, командир, у него - триста на три...
Командир засуетился, посмотрел на синоптика:
- Прогноз какой у нас?
- ПМУ, командир, весь день… - синоптик зашуршал метеокартами, хотел показать их, но командир махнул рукой.
- Владимир Васильевич, идите, готовьтесь.
А что готовиться?.. Васильич был, как всегда, в лётном комбезе, с рукавами, закатанными до локтя. Командир ему постоянно делал замечания по этому поводу. Васильич их раскатывал и, когда тот уходил, автоматически закатывал обратно. Широкая грудь была всегда нараспашку, фуражка на затылке, и только чёрный чуб впереди. Высокий, смуглолицый красавец-мужчина производил впечатление рубахи-парня. Но стоило только подчинённому нарушить дисциплину, начальник политотдела взыскивал с нерадивого по полной. Такой вот чёрно-белый характер.
На этот раз везли детей - человек тридцать - из церковно-приходской школы. Старшим группы был священник, чем-то напоминающий самого Кретюка. Такой же высокий и здоровый, только в длинной рясе и с бородой.
…Как потом рассказывал Володя Кретюк:
- Перед взлётом я их проинструктировал, рассказал, куда садиться, как себя вести в полёте. Взлетели как обычно, по плану взяли курс на Зиму, набрали эшелон шесть тысяч. Летим, всё нормально, но по горизонту начали выстраиваться мощно-кучевые облака. Штурман Саня Поздников их видит нормально, локатор работает и засветки видит. Все борта их проходят выше. Но у них эшелоны-то большие!.. Постепенно вошли в облака, в самолете стало темно. Потряхивать стало, потом всё больше и больше. Я в свой экран локатора смотрю - засветок много, но между ними проходы есть, причём, всё согласно ОПП и НПП, расстояние - километров тридцать. Спрашиваю штурмана: «Пройдём или будем возвращаться?» - тот отвечает, что всё под контролем. А швыряет нас нехило. Штурвал так и вырывается из рук. Но высота не сильно меняется. Упёрлись с правачком, держим высоту. Так, метров на пятьдесят вверх-вниз швыряет. И сверкает вокруг - и справа, и слева. В темноте-то кажется, совсем рядом. Вдруг механик по рации говорит: «Командир, командир! Посмотри, что пассажиры делают!» Оборачиваюсь назад… Матерь Божья!.. Священник стоит на коленях, посредине салона и крестится. Детишки, тоже на коленях, и все крестятся и молитвы читают!.. И, представляете, я тут молитву старую вспомнил, перекрестился - у меня же предок священником был - крепче за штурвал схватился, чтобы их по салону не мотало, и через некоторое время выскочили из этого ада, как из мешка. После посадки спрашиваю у батюшки: « Ну что, испугались?..» А он мне говорит: «Я - нет! Да и ребятишкам сказал, чтобы не пугались и сильнее молились, тогда всё будет хорошо! Так и получилось!» Я спрашиваю: «Наверное, никогда на такой высоте не молились?» - «Да уж, - усмехнулся батюшка. - поближе к начальству получилось!..»
- Вот, с тех пор крестик не снимаю, всегда со мной на груди...
На дворе был 1994 год, партийные билеты у сердца, на груди, уже были не в моде…
...Замполитом, в первой эскадрильи, был майор Валерий Иванович Палтусов. В рядовом штатном экипаже он не состоял, в командировки по маршруту или, правильнее, по воздушным трассам летал редко. Не то чтобы не хотел - командиры экипажей привыкли к своим штурманам, слетались, друг друга понимали с полуслова. А тут вроде бы и первоклассный штурман, но пришёл откуда-то с бомбардировщиков ЯК-28, бомбил полигоны где-то на Украине. Списали с реактивной в транспортную авиацию - было место в Иркутске - вот перед пенсией и согласился перевестись. Штурманская служба в лице штурманов полка и эскадрильи подготовила его по программе на самолёте АН-12 и утёрла руки: «Вот вам подготовленный штурман, что хотите с ним, то и делайте!» Для «поддержания штанов» Валерия Ивановича планировали в районе аэродрома, по кругам, в основном, тогда, когда инструктором летали или сам Лёха или его замкомэска. Приказом по полку Валерий Иванович был закреплён за командиром эскадрильи и его заместителем. Замкомэска, майор Андрей Плющенко готовился в академию, в Монино и под любыми предлогами старался отвертеться от замполита при полёте в командировку:
- Юрьич, не полечу я с Палтусовым! Или я его убью или где-нибудь оставлю, лучше без него, не хочу позориться…
- А что такое, Андрей? - Лёха, конечно, догадывался, в чём причина. Андрей был достаточно импульсивным и тщеславным по характеру и любил, чтобы его все всегда слушались, а Валерий Иванович запросто мог и послать «куда подальше» молодого да раннего майора.
- Да ну его - ему одно говоришь, а он другое. Так и по трассе, как «бык поссал», летим…
Замполитом Валерий Иванович был примерно таким же: скажешь ему одно, но не уверен, что он правильно сделает. Конечно, планы и расписания политических занятий у него были, как-то перед проверяющими отсчитывался же надо!.. Лёха примерно догадывался, что написаны они были в одна тысяча каком-то году, ещё при царском режиме, и Валерий Иванович только менял первые листы. Однако, службу замполитсткую он нёс, с солдатами эскадрильными и прапорщиками занятия проводил, беседы с нарушителями дисциплины беседовал, ну, и ответственным назначался регулярно. Да и чего ждать от офицера уже предпенсионного возраста? Валерий Иванович не тушевался и перед вышестоящим начальством, применяя тактику солдата Швейка. Как-то в командировке в гарнизоне «Энгельс» Лёха, идя с Валерием Ивановичем по аллейке, из столовой в профилакторий, разговаривали, а навстречу им идет полковник. Надо сказать, оба лётчика были в лётных комбинезонах, Лёха был в фуражке, а Валерий Иванович держал её в руках. Солнышко пригревало его лысину, и ему было хорошо. Полковник, проходя мимо, сделал, по правде сказать, справедливое, но довольно-таки своеобразное, солдафонское, по отношении к взрослым офицерам, замечание:
- Стоять! Господа офицеры, а почему вы не отдаёте честь старшему по званию? Что, у вас не принято? В каком вы звании? Где вы служите?
Лёха приложил руку к фуражке и извинился. А Валерий Иванович вдруг сказал, так и не надевая фуражки:
- Товарищ полковник, только вчера пришли изменения в Строевой устав Вооруженных сил России, в которых разрешается в свободное от службы время не отдавать офицерскую честь. А у нас как раз время отдыха между вылетами…
- К-как-кие ещё изменения? Я ничего не слышал... Ничего такого не приходило... Я - начальник штаба дивизии, полковник... Что вы... тут мне... - немного запинаясь, полковник сбавил свою спесь.
- Шутка, товарищ полковник!.. - замполит Валерий Иванович надел фуражку, сделал важное лицо, принял строевую стойку и отдал честь ЛЕВОЙ рукой, потом сделал вид: ой, извините, перепутал! - и отдал честь правой рукой, - Разрешите идти? - развернулся и зашагал почти строевым шагом в сторону памятника Владимиру Ильичу Ленину, стоявшему на аллее, среди кустов.
- В-в-вы откуда? - исказилось гневом лицо полковника, - Из Белой? Как его фамилия? - уже обращаясь к Лёхе, спросил оторопевший полковник.
Лёхин экипаж сопровождал несколько самолетов ТУ-22 из Белой, прилетевших по плану учений. Время было обеденное, и экипажи боевых самолётов как раз тоже выходили из столовой. Перемешиваясь с местными лётчиками, стояли возле входа, многие курили, шутили, встречая знакомых и однокашников. В Сибири было ещё холодно, по ночам морозы достигали двадцати градусов, а здесь – лепота! - того и гляди скоро на пляж. Местные лётчики были уже в кожанках, а иркутяне в распахнутых тёплых куртках.
- Так точно, из Иркутска, он дембель уже, майор Потрусов его фамилия, - Лёха сознательно исковеркал фамилию замполита.
- Я доложу вашему старшему на постановке задачи, чтобы он его наказал.
- Угу... Разрешите идти?
- Идите....
Лёха побежал догонять Валерия Ивановича.
- Ну, ты, Иваныч, даёшь!..
- Что я ему - солдат срочной службы?.. - ворчал Валерий Иванович и укладывал под фуражку свой длинный клок волос «шиньон», прикрывающий, как ему казалось, всю лысину.
- А про изменения в Устав нахрена сказал?
- Шутка, Алексей Юрьевич, шутка…
- Шутник, блин...
Мало того, что приходилось с ним летать с картами на коленях, постоянно заглядывая в них, чтобы ориентировку не потерять, так ещё и можно огрести по полной ни за что, за шуточки. Лёха посмотрел в сторону штурмана-замполита и ничего не сказал, только головой покачал.
...В этот рейс замполит не планировался - Лёха тоже знал предел своей терпимости, но случилась трагедия. Штурман полка, с кем должен был лететь Лёха, майор Саня Шабашников скоропостижно умер: парился в бане, и не выдержало сердечко, а родной штурман Игорь Харпенко лёг в госпиталь проходить врачебно-лётную комиссию. Лёха хотел взять обыкновенного штурмана корабля, но сложился какой-то дефицит в навигационной службе, что пришлось, скрепя сердце, давать указания Валерию Ивановичу, сидевшему, как всегда, в штабе эскадрильи и мило беседовавшему с писарем эскадрильи Татьяной Паршевой. Сладкая парочка, писарь и замполит постоянно были на месте. Вообще-то, их, постоянных обитателей штаба эскадрильи, было трое - ещё начальник штаба Серёга Бабченко, но тот, как всегда, был где-то в бегах, искал людей для наряда на КПП.
- Валерий Иванович, готовьтесь в командировку, полетите со мной, - насколько можно строже сказал Лёха.
- Вот так, Танечка, без меня - никуда!.. - замполит переложил ногу на ногу и, склонив голову, развёл руками.
Таня прыснула в кулачок, зная все способности Валерия Ивановича.
Если бы лететь просто на свои дальнеармейские, дальневосточные аэродромы, то полбеды. Командировка была в Москву на Чкаловский, а затем в Шауляй, на завод по ремонту авиационных ракет.
- В Чкаловском были?
- Давненько... - по тому тону, как он это сказал, Лёха понял, что Валерий Иванович никогда не был в Чкаловском - что уж говорить про Шауляй, там и Лёха-то не был ни разу...
- Давайте, карты подготовьте, бортжурналы, спросите, десятикилометровку, там, в Чкаловском, контроль штурман и радист проходят перед каждым вылетом. Полёты в МВЗ повторите. Сборники когда сверяли последний раз? Дежурный штурман там сверяет все последние внесённые поправки. В общем, по полной программе… Ну, у вас ещё сутки есть, вылет послезавтра... Ну, что сидим, Валерий Иванович?.. Там вон Гарик дежурит по полку, он вам поможет, я его попросил. Смотри, Валерий Иванович, подготовка должна быть полной. И помни: в заявке в РЦ УВД моя фамилия, а не твоя, и позориться я не хочу!.. - и всё это строгим голосом, для проникновения. Хотя...
Валерий Иванович вылез из-за своего стола, скорчил рожицу Татьяне и побрёл в сторону штурманской службы.
Ох, как не хотел лететь Лёха с этим штурманом!.. Вроде, подготовленный, первый класс, но по трассам опыта маловато. Приходилось ушки на макушке держать и Лёхе, и правому лётчику Серёге Колесникову, и радисту Ване Выскрябову. Не подремлешь - умел держать Валерий Иванович весь экипаж постоянно в напряжении!..
Худо-бедно долетели до Москвы. В гарнизоне Чкаловский, у помощника командира корабля капитана Серёги Колесникова, жили родители, и экипаж настраивался все выходные дни провести в Москве. Как говорится, побродить по Арбату, посмотреть Москву - в общем, полазить по магазинам. Но диспетчер аэродрома Чкаловский, выполняя указания своего начальства, даже слышать ничего не хотел о ночёвке экипажа, всякими указаниями начал стращать, бумаги показывал и пытался выпихнуть на любой аэродром Дальней авиации. Так и сказал:
- Всё равно куда-нибудь улетите, приказ командира дивизии: «Никого не отставлять на ночёвку», - нарушать не буду. Вот, у вас Рязань есть в заявке, Смоленск, Шайковка, Сольцы... Куда пробивать?
«А почему бы и не Смоленск - встретиться с бывшими однополчанами, поговорить, то да сё, навестить боевых друзей?..» - Лёха начал мечтать.
- Сейчас я на «Радугу» позвоню, попрошу Смоленск.
Лёхе разрешили на Смоленск, там дозаправиться, и если возьмёт ночью Шауляй, то уйти вечером на него - у них, видите ли, ремонт полосы или рулёжек и радиосредств, но, может, возьмут. Согласование есть.
То ли наказ Лёхин подействовал, то ли постоянный контроль со стороны лётчиков и радиста, но особых нареканий к штурману не было. Наземные диспетчера помогали не блудить на трассах, ну, а в районе аэродрома руководитель полётов не давал куролесить, да и, что немаловажно, погода стояла ранне-осенняя, великолепная. «Да и опыт-то не пропьёшь!..» - всё-таки Лёха считал себя и свой экипаж профессионалами своего дела. Помимо штурмана, конечно...
В Смоленске рабочий день подходил к концу, но народ ещё толпился на плацу после построения, ждали прибытия автобуса для развозки по городу. Как всё знакомо и приятно! У Лёхи было прекрасное настроение - однополчане его не забыли, старые товарищи приглашали в гости, тем более, была пятница, строили планы, как проведут время, подходили старые знакомые, здоровались, обнимались. Настроение отличнейшее! Сейчас посидим, вспомним дела минувших дней!..
- Таранов! А где майор Таранов из Иркутска? - Лёха узнал до боли знакомый голос лучшего диспетчера ВВС прапорщика Ивана Слатницкого, кричавшего с крылечка КДП. - Лёша, тебе добро на Шауляй!
- Тьфу ты! Ну вот, посидели... - заметно расстроился Лёха.
- Не переживай, Алексей, что ты в Смоленске-то не видел? А Шауляй - почти заграница. Соборы католические посмотрите, в органный зал сходите... - загалдели бывшие сослуживцы. Юра Наумов, летавший командиром корабля ВТА и знавший все аэродромы, на которых располагались военно-транспортные самолёты, уже нашёптывал Лёхе самые «злачные» адреса этого прибалтийского города.
- Какой органный зал?! Пиво там замечательное в глиняных кувшинах подают, с закусочкой... Мммммм... Вкуснотища!.. - первый Лёхин командир, командир отряда майор Юра Дедкин (правда, уже не майор, а целый подполковник и командир эскадрильи) аж закатил глаза от воспоминаний. – Ладно, на обратном пути залетай!
Подошёл автобус, попрощались, и все бывшие сослуживцы полезли в автобус, а Лёха побрёл к диспетчеру.
Перед заходом на посадку на аэродром Шауляй Лёха попросил штурмана передать ему сборник, посмотреть ещё раз схему захода и особенности - посадка была уже ночью. После посадки прорулили немного по полосе - кругом стояла темень, луны не было, фары самолёта освещали ВПП хорошо, огни на ВПП горели, но на рулёжных дорожек их не было видно совсем. Рулежные огни были выключены.
- Штурман, ты по схеме смотри, где РД, и фару достань - посвети по сторонам!
Лёха ещё раз попросил РП подсказать номер рулёжной дорожки, по какой необходимо было освободить ВПП. РП подсказал и сказал, что она не освещена, впереди, светооборудование на РД не работает.
- Ну, где она? Штурман!.. Ну, что по схеме?.. Впереди сколько?.. Ты фару, наконец, включишь?..
Валерий Иванович молчал. Самолёт медленно катился по полосе.
Борттехник наклонился и заглянул в переднюю кабину. Затем закричал Лёхе в правое ухо:
- Он сборник листает - потерял страницу, что ли?!
Лёха нажал на тормоз. Самолёт встал на полосе.
- 12456, вы где? Что-то я вас не вижу…
- Да на полосе стоим, не можем сориентироваться...
- РД №... Слева от вас должна быть, впереди, ещё метров сто-двести...
- Во, командир, слева!..- свет от фонаря штурмана забегал по левой стороне, где, и правда, показалась какая-то рулёжка. Она тоже была не освещена. – Ну, точно - рулёжная дорожка!..
- Точно она?
- Точно, точно! Вот, на схеме - слева, далее - конец полосы…
Лёха всё-таки повернул рулёжное колесико, и самолет покатился по бетону. Кругом была темень. Вдруг справа, прямо на рулёжной дорожке, показались какие-то носилки, доски, горка песка…
- Вруби дальний! - приказал Лёха бортовому технику и нажал на тормоза.
…Картина Репина «Приплыли»!.. По обеим сторонам рулёжной дорожки валялись кучи мусора, песка, какие-то доски, рулоны, ящики. Только посредине рулёжки оставалось чистое пространство, и были видны следы грузовых автомобилей, по всей видимости, строительных.
- Блин!.. «Куда ты завёл нас, проклятый Мизгирь»?! - словами из какой-то оперы пропел Лёха. - Так, Серёжа, ты по правой стороне внимательно смотри! Штурман, фарой по сторонам свети - нехер вперёд светить, тут и так фары хорошо светят, не хватало на какую-нибудь бетономешалку напороться или кран!.. Приготовиться к выключению внешних…
Внешние двигатели выключили. Слава Богу, крупных препятствий по пути не было, но зато самолёт плавно подкатился к упреждению нового бетона со старой рулёжной дорожкой. Упреждение было сантиметров десять-пятнадцать, но Лёха попросил борттехника вылезти из самолета через передний люк, посмотреть повнимательнее - в свете фар, из-за тени, казалось, что впереди была небольшая канава.
- Ну, Иваныч? Что там впереди?.. Тебе лучше видно...
Иваныч упорно молчал. Чувствовал свою ошибку, что свернули на строящуюся рулёжку.
- Нормально, пройдём - бортовой техник, старший лейтенант Сейджан Махмутов, залез обратно и показывал пальцами сантиметров десять.
- Мы же спускаться с него будем, помедленнее только, командир! Осторожненько, стойку береги.
Самолёт почти на тормозах слез с нового бетона передней стойкой, наклонил нос вниз, выпрямился, затем также осторожно сполз задними стойками и резво покатился в сторону стоянки по уже обозначенной огнями старой рулёжке.
- 12456, вы где это рулите?.. Там для вас стоянка старая №... - между капонирами, не доезжая КДП, там и становитесь.
РП так не понял, как это самолёт оказался на магистральной рулёжке совершенно с другой стороны.
- 12456, вижу, вижу, встречающего... - Лёха потихонечку начал втискивать самолёт на стоянку, расположенную между двумя холмами , капонирами, зажал левую педаль и немного дал РУД.
- 12456, на стоянке, конец связи.
- Ну всё, по командам встречающего. Конец связи!.. - РП закончил связь.
- Серёга, смотри за плоскостью, не хватало ещё цапануть!.. - темнота стояла, ни одного фонаря. Но, видя, как резво машет руками встречающий, немного успокоился.
- Да здесь широкая стоянка!.. – наконец-то подал голос штурман. -Только что-то на бетоне насыпано...
- Что насыпано? - встревожился Сейджан.
- Да хрен его знает, жёлуди, что ли...
- Какие жёлуди!? Чё ты мелешь?..- разозлился Лёха.
- Ну, выйдем, увидите… - буркнул штурман. - К выключению готов!..
Когда вытащили стремянку, выяснилось, что стоянка была полностью засыпана гильзами от автоматов или карабинов - кажется, или 7,62 мм, или 5,45. Так что можно было и поскользнуться на них.
- Это что за фигня, что это за война тут была? - спросили у ДСЧ, который и встречал самолёт.
- Да здесь солдаты стреляют - вроде как, тир... Закрываться сразу будете или караул ждать?..
Оказывается, экипаж уже ждали. Представитель с завода подъехал на заводском автобусе, чтобы отвезти экипаж в гостиницу. Тут же и выяснилось, что погрузка ракеты будет завтра в субботу, с утра.
- И в добрый путь, товарищ командир, вместе со своим экипажем, в дальневосточный край, на аэродром Серышево! Смотрите, не опаздывайте - будем ровно в десять утра, после завтрака!.. - улыбнулся представитель завода по ремонту ракет.
«Вот это номер! Вот это отдых!.. Посмотрели на шпили соборов, послушали органную музыку, попили пивка!..»
- Командир, мне надо завтра сходить на кладбище - кровь из носа, делайте, что хотите, я всё равно пойду!.. - поставил ультиматум бортовой техник по АДО капитан Володя Ефтушенко.
Все знали, что Володя раньше служил здесь, в авиационном полку ВТА, и у него здесь похоронен сын. Он с пацанами-сверстниками лазил по оврагам и карьерам вокруг гарнизона и каким-то образом трагически погиб.
- Загрузим ракету, будет время - и сгоняешь, задержимся...
- Понятно… Можно, я уйду сейчас, навещу друзей - завтра, как штык, буду на завтраке!.. Пить не буду – командир, ты меня знаешь...
Володя был ответственным офицером, Лёха его отпустил.
На следующий день грузили ракету. Ракета была огромная, но уже старой модели, называлась КСР-5 и пока ещё стояла на вооружении на самолётах Дальней авиации. Здесь на заводе проводили на ракете регламентные работы и капремонт этих ракет. Для погрузки прибыла целая команда заводчан. Экипаж, до этого времени, ещё не грузил столь огромный по размерам груз. Ракета была длиной больше десяти метров и весила вместе с тележкой около шести тонн.
- Как она поместится? - чесал в затылке правый лётчик Серёга Колесников. - У нас грузовая кабина всего десять метров!..
Деловые ребята с завода, по всей видимости, не первый раз участвовали в погрузке и выставляли ракету точно по курсу грузовой кабины. Получилось не с первого раза. Водитель, катавший ракету, елозил туда-сюда позади самолёта, и ещё здорово мешали эти чёртовы гильзы, валявшиеся под ногами. Экипаж и грузчики наступали на них, поскальзывались и матерились. Для того, чтобы ракета поместилась – оказывается, грузчики уже это знали, грузили не первый раз - надо было впихнуть её острый нос очень ювелирно, строго посредине входа в кабину сопровождения, в открытую входную дверь, примерно на метр в кабину. Только при этих условиях можно было закрыть задние створки люка, а затем аккуратно откатить ракету назад, чтобы входная дверь закрывалась, и можно было приступать к швартовке. Загружались до обеда. Перематерили всех: и конструкторов, и начальников всех уровней, и друг друга.
Лёха обратил внимание, что Володя, который вчера чуть ли не ставил ультиматумы, был достаточно внимателен и терпелив при погрузке. «Сказывается опыт…» - подумал Лёха, но он ошибался. После загрузки командира попросил отойти в сторону бортовой техник самолёта Сейджан и, загадочно улыбаясь, сообщил:
- Командир, вы, вообще, не против остаться здесь на выходные?
- Что задумал?
- Мы сейчас двигатели начнём запускать, у нас течь масла пойдёт, останемся ремонтировать, до понедельника...
- Вы что, с дуба рухнули, тут полк ВТА, инженеров и техников набегут – мама, не горюй! - выставят нас как дураков…
- Не выставят, они причину не найдут!.. - хитрый уйгур Сейджан Махмутов улыбался своей загадочной восточной застенчивой улыбкой.
- А нам как потом улетать? Что объяснять я буду?.. Давай, объясняй мне сейчас, что задумал...
- Ой, командир, зачем тебе знать наши секреты?! Не раз проходило, у Воронина, у Молчанина... Понимаешь, командир, масло в маслонагнетающий насос подаётся под давлением, через фильтр тонкой очистки, проходя по трубопроводу в управляющую часть, проходит через исполнительный механизм, возвращается обратно через сливной фильтр в маслобак и...
- Всё, хватит мне мозги засирать, вам же краснеть... Мне что нужно будет сказать?
- Всё просто: рукожопые техники не протянули фильтр, как надо, а мы чуть позднее нашли неисправность, подтянули, как надо - масло течь перестало... Ну что, остаёмся?..
Лёха взвесил все «за» и «против». КП всё-таки настаивало на вылете. Лёха, в принципе, не против был вылететь и в Энгельс - там всё равно экипаж остаётся до понедельника. Но про себя подумал: «Но лучше же в Шауляе погулять! Не получится с этой затеей, улетим... Всё! Решено! Можно хоть раз отдохнуть в цивилизации?..» - и дал добро на Махмутову авантюру, и «неисправность» внесла свои коррективы в планы перелётов.
Действительно, по просьбе ЦКП ВВС, не спеша, пришла пара-тройка техников и инженеров местного военно-транспортного авиаполка. Дело было в субботу, и особого желания, в оказании помощи, они не проявляли. «Ну, масло течёт, ну, давай запустим, ну да, подтекает, ну, давай ещё посмотрим, опять течёт, ну, вы всё посмотрите, подтяните - не поможет, надо что то поменять, ну, нам пора, счастливых выходных, в понедельник может быть поможем с запчастью…». Во общем, никто за иркутский экипаж задницу не рвал. Ура! Делаем вид до вечера, что очень переживаем и работаем. Так стремянку от двигателя и не убирали до понедельника.
Так как впереди были законные выходные, обсудили план. Володя Ефтушенко предложил прогуляться по вечернему городу, потом заглянуть в ресторан в центре города, а в воскресенье, с утра - немного пивка и культурная экскурсия по городу. Можно и в органный зал заглянуть, в том числе, и на кладбище к сыну заглянем.
- Тут такое кладбище, как парк, командир, вы не против?..
- Черти, давно уже всё продумали с Махмуткой!.. Не против... - проворчал командир.
-Там есть что посмотреть и помимо могилы моего сына, экипажи погибшие захоронены... Цветы возложим…
На том и решили. Пока добрались до гостиницы, переоделись, подушились одеколонами, времени на прогулку не осталось - только до вечернего ресторана. Ресторан назывался, как часто бывает в прибалтийских республиках, расположенных на берегу Балтийского моря, ёмко и лаконично - «Балтика». Располагался он в центре города Шауляй, на втором этаже. Было начало девяностых годов, и уже в воздухе ресторана витали националистические настроения, швейцар что-то буркнул не по-русски. Обычно в улыбках распинаются, а тут нет! Поэтому экипаж, расположившийся в зале и сдвинувший для удобства два стола вместе, был воспринят и некоторыми посетителями недружелюбно. Однако иркутяне были достаточно культурными людьми, громко не шумели, взяли себе меню и с интересом оглядывались по сторонам. Контингент был разнообразным, в углу сидела группа девчонок и, по всей видимости, отмечала чей-то день рождения. Часто слышались тосты: «Ну, за Вику!» Девчонки изредка бросали взгляды на лётчиков. Все девчонки были русскими. Это как-то сразу угадывалось по манерам и по тому как они были одеты. Неподалёку от них сидели молодые люди, явно литовцы, потому что они демонстративно говорили не по-русски и часто бросали свои взгляды в сторону экипажа. Во взглядах было и удивление, и презрение одновременно. Оно и понятно, экипаж в ресторан не готовился и одет был неподобающе, как работяги - кто в рубашке, кто в свитере. Костюмы с собой никто не брал. Да и пришли, в основном, в кожаных лётных куртках. Да и фиг с ними - нас семеро, попробуйте, суньтесь!.. По разным сторонам в зале сидело несколько пар разных возрастов, в основном, «далеко за»... И взгляды были тоже неодобрительными: дескать, нарушили их старческую идиллию. Играла тихая и нейтральная музыка. В глубине вместительного и уютного зала расположился небольшой оркестрик. Гитара, барабаны, ионика и контрабас…
- Сколько водки будем брать, командир?..
Немаловажный вопрос! Всё-таки ресторан, а не забегаловка! Надо и честь знать! Сделали заказ, и через некоторое время пошла расслабуха. Оркестр поначалу играл какие-то местные мотивы и песни, но к середине вечера, в основном, звучали популярные эстрадные песни начала девяностых на русском языке. Конечно же, шедевром была песня «Два кусочека колбаски», которую заказывали специально для девчонок, с которыми выходили потанцевать на середину зала. Девчонки оказались компанейские – ну, и лётчики, основным девизом которых было «в командировке все холостые», залихватски выделывали кренделя ногами в лётных ботинках. Кстати, вместе с лётчиками танцевали и горячие прибалтийские парни. Братание, хоть и через небольшой спор о политике и независимости, произошло. Особенно после того, как русские лётчики сказали, что им, вообще-то, похрен - живите, как хотите!.. Разошёлся и самый взрослый член экипажа, Валерий Иванович. Нисколько не уступал молодым ребятам, только постоянно поправлял всё время съезжающий клок волос «шиньон» с макушки. Макушка в это время предательски блестела от пота.
Вышли из ресторана ближе к полуночи, прихватив пару бутылок шампанского - решили угостить девчонок. Во время веселья Лёха даже как-то не обратил внимания, что количество женской аудитории сократилось до трёх, самых хохотушек, а членов экипажа - до двух. Бортэлектрик и правый лётчик отпросились к друзьям, клятвенно пообещав быть утром в гостинице, борттехник Сейджан с радистом решили проводить в гостиницу стрелка Юрку Лянькова, который что-то немного перебрал, и вместе с ним уехали на подошедшем такси. А Валерий Иванович включил всё своё обаяние и готов был продолжать банкет. Режим «замполит и комиссар» переключился в положение «обольститель и ловелас». Поток комплиментов и шуток лился из его «рабочего станка» - рта, нескончаемым потоком. «Седина в бороду, бес в ребро - вот даёт Валерий Иванович!..» - Лёха смотрел на своего замполита-штурмана и удивлялся его молодецкой прыти.
- А из чего мы будем пить шампанское? Из горлышка неудобно! - говорит одна девица.
- А у нас как раз стоят для этого дела новые хрустальные бокалы! Надо их опробовать!.. - говорит другая девица.
- А вот и автомобиль, который нас отвезёт!.. - говорит третья девица.
Лёха смутно понимал, что что-то пошло не так, какое-то тревожное чувство беспокоило его не зря. Всегда чувствовал фальшь в словах, ведь недаром у него был музыкальный слух и в школьном театре он играл. Учитель музыки и, по совместительству, школьный режиссёр, объяснял про эти нотки в словах, которым не доверяет зритель. Но Валерия Ивановича было не остановить! Подхватив двух девчонок под руки, выставив вперёд себя бутылки, он уже втискивался вместе с ними на заднее сиденье в подъехавший автомобиль. «Вот же неугомонный! Ну, не бросать же его! Нельзя по одному в чужом городе, нельзя!..» - Лёха с сомнениями полез на переднее сиденье.
Ехали минут пятнадцать. Лёха запомнить ничего не смог. На переднем сидении вместе с ним сидела третья девица и закрывала собой весь обозр справа. Она показывала водителю, куда ехать - тот молча кивал. И опять Лёха явно слышал эти фальшивые нотки… Остановились около частного дома с неосвещёнными окнами. Вылезли из машины и направились в дом. Двери были закрытыми, и пока одна девчонка возилась с ключами, Лёха пытался осмотреться, но ничего не было видно. Темнота стояла на улице - хоть глаз выколи. Вошли в комнату, штурман наткнулся на стол, стоявший посредине комнаты, и торжественно водрузил шампанское на него. Включили свет. «Что он такой обшарпанный-то, а стульев нет? И обстановка какая-то… стрёмная…» - только успел подумать, увидев неприглядный стол, Лёха, как за спиной, в дверях, что-то зашумело, и в проёме показались три здоровенных молодца, явно не интеллигентного вида:
- Пошли вон! - эти слова были сказаны не Лёхе со штурманом, это они сказали девчонкам. Те быстро слиняли…. Вот оно что!.. Про такие разводы Лёха слышал не раз! По приезду в Иркутск сослуживцы предупреждали: в этом сибирском городе процветал такой вид «гоп-стопа». Но чтобы в процветающей Европе, в культурно развитой стране, тоже так развлекались?! Сердце бешено застучало. В драку не полезешь. Лёха никогда не отличался умением драться. Бегать - да, бегал кроссы, но здесь не убежишь. Они, по всей видимости, ещё и с ножами. «Да и этот, блин, старый ловелас - его же не бросишь!.. Потеряли бдительность, потеряли. Это даже не «динамо», это будет покруче…»
- Кто такие? Чё, наших девок решили почпокать? Сейчас мы вас резать будем, по кусочкам. Вы чё, берега попутали? Бл..., на х... - хрипло, как в кино, сказал первый. Небольшого роста, но крепкий как бульдог.
- Мы вас мочить будем, бандерлоги! А-а-а-а-а, суки!.. - завизжал, проводя психическую атаку второй. Повыше первого и худой, как глиста.
- Они мужики добрые, всё сами отдадут... - спокойно, с присвистом, сказал третий. Третьим был водитель автомобиля, подвозивший всю компанию от ресторана. Вот этот был здоровый амбал - оглоблей не перешибёшь...
Мат, вперемешку с воровским сленгом, был настолько выразителен и по- своему страшен, что Лёха на секунду оцепенел: «Спектакль играют, и как бы не оказаться «бедным Йориком…»
- Пацаны...
И тут Лёха вдруг увидел, как преображается Валерий Иванович. Он вдруг приобрёл какой-то залихватский вид, немного ссутулился, сделал лицо кирпичом, как будто все те обидные слова его не касаются:
- Пацаны... А мы что, знали, что здесь - хата? Что здесь заседают такие уважаемые люди? Мы - ребята из Сибири, простые, девки пригласили самогонки выпить - мы согласились. Стоило гнаться за шесть тысяч километров, чтобы вас обидеть? Да ни за что!.. Шмары ваши нам не нужны, щас политика такая: кто с самогонкой, тот король, а у нас изжога от шампанского... Есть у вас самогон?.. Вот если бы вы к нам в Иркутск приехали, мы бы на улице Марата вам быстро всё организовали и сидели бы вместе в тёплой компании и вспоминали лучших друзей живых и мёртвых, как нормальные пацаны... - словесный понос замполита сбивал бандюг с толку, Лёха только поддакивал, порой не понимая даже, о чём говорит Валерий Иванович.
- Заткнись, падла... - не выдержал Глиста.
- Так вы шо, не местные летуны, шо ли? - удивился Бульдог и посмотрел на Амбала. Тот пожал плечами.
- Да Боже упаси! Я же говорю, мы из края, где двенадцать месяцев зима, остальное - лето. Ну!.. Иркутск, Братск, Мама, Киренск, Бодайбо, Усть-Ордынск знаете?.. Ну, должны знать!.. - замполит сыпал иркутскими названиями, где, в основном, были расположены зоны.
- Ша, молчи, тебе слова не давали!.. В общем, выворачивайте карманы, за удовольствие платить надо!.. - снова начал заводится Глиста.
- Ха, за удовольствие!.. Ты посмотри на меня: я же старше тебя в два раза, у меня и желание-то два раза в год, и то, пивка перепью когда, а туалета рядом нет. Вот когда я был помоложе, курсантом Челябинского авиационного училища, вот там были удовольствия, там вся Челябинская область от нас стонала: и Шагол, и Каменск-Уральский, и Златоуст, и Чебаркуль...
- Златоуст?.. Ты чё, в Златоусте был?.. - с присвистом и шепелявя, Лёха так и не понял, как у него получилось: «Слатоус» вдруг спросил Амбал у Валерия Ивановича и рукой отодвинул Глисту, махавшего ножичком - кабы не задел.
- Да это ж мой родной город, мы его излазили вдоль и поперёк! Вот там мы девок попортили, а ты говоришь!.. В самоволку сбегаем - и на танцы. А после танцев с девками... Ты что, там был?
- У хозяина я там был....
- Это на краю города, со стороны промзоны?..
- Ну…
- Знаю… Эх, мы там однажды от патруля пьяные бегали - так нас и не поймали!..
- А когда ты там чалился?.. Тьфу ты, чё ты там делал?..
- Да в году семьдесят третьем... Дай Бог память... Мы ещё курсантами в карьере песок копали для песочниц, для детишек штурманов-инструкторов, а в карьер ваши приехали, тоже за песком. С охраной, конечно. Мы ещё сигаретами ваших угощали...
- Не, я по «малолетке» только в восьмидесятом там был. Пять лет от звонка до звонка…
- Да там до сих пор ничего не изменилось - мы же пролетаем каждый раз, когда летаем сюда из Иркутска. Всё по-старому! Совок и есть совок, ну, ты что!..
Накал разговора постепенно сходил на нет. Амбал имел в блатной компании авторитет, поэтому как-то по-будничному спросил про деньги, которых и у Лёхи, и Валерия Ивановича оказалось кот наплакал. Вывернули для убедительности все карманы - там оказалось около пяти рублей на двоих. Валерий Иванович даже посетовал на нелёгкую безденежную жизнь современного советского-российского лётчика: все деньги оставили в ресторане, сейчас, дескать, по столовым будем мыкаться да в казармах ночевать…
- Может, с него куртку снять?.. - Глиста взялся за рукав Лёхиной лётной куртки.
- Да ладно, это нормальные мужики. Мы думали, местные летуны - те больно выёб...тые, они точно без пизд...й не ушли бы…
- Пацаны, шампанское - ваше!.. - великодушно молвил замполит. - Ну что, мы пошли?..
Амбал молча махнул на дверь, лётчики быстро метнулись за дверь в темноту, хотелось даже побежать, но чувство гордости не позволило побежать — да и как бы не спугнуть это дело. Шли очень быстрым шагом:
- Командир, не беги так, запыхался...
Слов поначалу не было. Лёха молчал и зло шагал в сторону светящегося над городом небольшого пятна – наверное, там был центр города - не обращая внимания на слова непоспевающего за ним замполита. По сторонам были частные дома - коттеджи, улицы были с фонарями, но они не горели – видно, в Литве экономили электричество. Луны тоже не было видно, сплошная облачность скрыла от горе-ловеласа и его спутника все оттенки светлого и доброго. Ночной мрак покрывал этот город. Хорошо хоть, что асфальтирование в этом прибалтийском городе было хорошее, и не приходилось спотыкаться о кочки или промокать ботинки в лужах, как в родных русских пенатах. В домах тоже не было видно ни единого светящего огонёчка. Люди спали и не знали, что рядом с ними чуть не произошла трагедия…
Злость на Валерия Ивановича постепенно исчезла, и уже со смешком Лёха спросил, постепенно притормаживая и оглядываясь:
- Ну что, штаны сухие?..
- Да чуть не обделался поначалу, хорошо хоть вдвоём были... Даже не знаю... Если бы один был... Избили бы... И выкинули… - не мог отдышаться замполит.
- Бабы - суки, конечно!.. Я сразу понял, что что-то не так, но тебя же не остановить было... Сперма в башку ударила?..
- Хрен его знает: жена уже год как домой во Львов уехала...
- Да, ловко ты про Златоуст вспомнил… У вас там что, летние лагеря были?..
- Да не был я никогда там! Так, поворотный пункт на маршруте был, когда в Челябинске, в училище, летали, и то - на шести тысячах!..
- Ну, ты даёшь!.. А про зону… А про зеков!..
Лётчики уже во весь голос захохотали так, что проснулся какой-то кобель в подворотне и радостно загавкал вместе с ними. Его подхватил целый собачий хор - так и шли лётчики на свет, как оказалось, железнодорожного вокзала, нервно хохоча и перебивая друг друга, вспоминая произошедшее, и им поддакивали все местные псы города Шауляя.
Продолжение:
Предыдущая часть: