Геля стояла перед дверью Маркуса, пытаясь перевести дух. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.
Узнав, в каком номере он находится, она так стремительно взбежала по лестнице на второй этаж, что администратор, наверное, решил, что она не в себе.
Но Геле было не до соблюдения приличий. Отчаяние, захлестнувшее ее в ту минуту, затмило ей разум. Если ее опасения подтвердятся, то она... не знает, что с ним сделает!
Но, остановившись перед его дверью, она вдруг утратила всю свою решимость. В номере было тихо. Может, он слышал ее шаги? Притаился и ждет, что она будет делать дальше?
Она тихо приблизилась и приложила ухо к двери. Тишина... Что же ей делать? Кричать, бить в дверь кулаками? Она просто не найдет в себе сил. Да и кто она ему, жена что ли? Это нелепо.
Но что тогда? Тихо постучаться и терпеливо ждать, пока он спрячет ту, чей голос она слышала в трубке?.. Смотреть ему в глаза и подыгрывать, делать вид, что все хорошо, лишь бы сохранить гордость?
А что ей еще остается? Ведь она, несмотря ни на что, все еще любит его... Любит так, что вот-вот разорвется на части. Она стояла, не чувствуя горечи от побежавших слез.
Маркус...
Любимый!
Зачем ты так со мной? За что?..
Вытерев слезы, она снова приблизилась к двери и собиралась уже стучать, как тут вдруг в другом конце коридора раздался тихий возглас. Обернувшись, Геля увидела спешившую к ней женщину в одежде горничной.
— Девушка, минутку!
Геля смотрела на горничную с недоумением. Ей даже показалось, что та на ходу показывала ей знаками, чтобы она хранила молчание.
— Давайте чуть-чуть отойдем. Вот сюда. Вы же к немецкому мальчику пришли, да? — шепотом затараторила женщина, мягко оттащив ее в сторону.
— Ну да...
— Лучше его сейчас не беспокоить. Ведь только-только лучше стало. Пусть еще немного поспит.
— Что... что с ним случилось? Он в порядке? — опешила Геля.
— Тише, пожалуйста... Вы его девушка, наверное?
— Я... да. Скажите же, что произошло!
— Какая вы красавица! Так он вам не сказал? Видимо, не хотел вас пугать. Заболел он. Скорая утром приезжала. Дядя его уехал по срочным делам, вот попросил меня за ним приглядеть.
— Скорая?!
— Да не волнуйтесь вы так, сейчас уже все в порядке. Просто у мальчика с утра сильно поднялась температура, был жар, тошнило. Врачи сделали ему укол, и вроде полегчало, даже поел немного. Вот дядя и уехал, сказал, неотложные дела какие-то у него. А меня попросил присмотреть за ним. Часа полтора назад я дала ему попить и померила температуру, опять начала повышаться. Таблетки пить не хочет, которые ему оставили. Говорит, что поспит, и ему станет лучше. Он недавно только уснул, поэтому лучше его не будить...
Геля уже не слушала верещанья горничной. Происходящее казалось каким-то ужасным сном. С одной стороны, у нее будто камень с души упал. На их свидании Маркус был легко одет, у него даже шарфа не было... Неудивительно, что слег. Этим все объяснялось.
Но, с другой стороны... вся эта история казалась какой-то неправдоподобной. Почему Маркус ничего ей не рассказал? Ведь она все равно рано или поздно узнала бы.
И эта странная суетливая женщина... Геля не могла до конца поверить в услышанное. Ей нужно было убедиться в этом самой. К тому же, как она может после всего этого оставить его одного?..
— Я должна его видеть, — прервала она неумолкающую горничную.
— Сейчас? Давайте чуть позже, ему отдыхать надо... Вы не переживайте, я к нему полчаса назад заглядывала...
— Я не буду его будить, но я должна его видеть!
— Не кричите, прошу вас! Ладно, ладно... Вот ведь молодость! Давайте я вам тихонько дверку открою и вы заглянете.
Горничная чуть-чуть приоткрыла дверь, но Геля, мягко отстранив ее руку, прошла в номер.
Маркус лежал, уткнувшись в подушку, и слышалось его тихое прерывистое дыханье. Геля осторожно приблизилась и склонилась над ним.
Он был бледен, волосы взъерошены. Щеки совсем впали. Бедный, похоже, он и правда провел весь день в постели. Стоило ей представить, как ему было плохо все утро, как ее пронзило мучительное чувство стыда за свои недавние подозрения. Какая же она была дура...
Милый... Почему ты ничего не сказал?
Ей бесконечно захотелось обнять его, прижаться к губам, провести рукой по взъерошенной голове. Вдруг она почувствовала, как кто-то тянет ее за локоть.
Она уже хотела сказать горничной, чтобы та отстала, потому что она никуда отсюда не уйдет, но, обернувшись, с удивлением обнаружила за спиной отца. Она тут же выпрямилась и вышла за ним из номера.
Горничная, стоявшая на том же месте, видимо, уже успела посвятить его во все подробности.
— Прости, пап, ты меня потерял, наверное, — Геля незаметно вытерла глаза. — Но я должна была убедиться, что с ним все в порядке...
— Не надо, дочка, я все понимаю. Зеленый весь, бедолага. Думаю, его срочно надо в больницу, — обратился он к горничной, чутко следившей за ними.
— Так, сейчас... — Геля отдала сумку и куртку отцу и зашла обратно в номер. Осторожно приблизившись к Маркусу, она тихонько положила ему ладонь на лоб. Горит! От прикосновения Маркус зашевелился.
Ей не хотелось будить его, но не позволять же ему и дальше оставаться в таком состоянии.
— Маркус... — шепотом произнесла она. — Проснись!
Она погладила его по плечу.
Наконец он открыл глаза и, увидев ее, потер глаза руками. Он казался не только удивленным, но и смущенным.
— Гелья... Ты здесь... Как ты... узнала?
— Глупыш! Разве это важно теперь... Лучше ты ответь мне, почему сразу не сказал, что заболел? Я не знала уже, что и думать...
— Прости меня, любимая... Я не хотел, чтобы ты переживала, сидела тут со мной и видела, как я... в общем, как мне плохо.
Видя его смущение, Геля все поняла. Он боялся показаться ей слабым и беспомощным.
— Ладно, сейчас не об этом. Мы едем в больницу.
— В больницу? Зачем?
— Шутишь? Ты весь горишь. К тому же, горничная сказала, ты совсем не принимаешь лекарства...
— Да я приму... Обещаю.
— Нет, милый, так не пойдет... Я не могу оставить тебя здесь одного.
— Гелья, но я не хочу в больницу, правда... Мне уже намного лучше. Особенно теперь, когда ты рядом...
Несмотря на все его попытки улыбнуться и слегка привести себя в порядок, серый цвет лица и нездоровый блеск в глазах выдавали его состояние.
— Подожди минутку, ладно? Я сейчас вернусь.
Геля вышла из его номера к ожидавшим ее отцу и горничной. В горле встал комок.
— Ну, как он? — спросила горничная.
— Что будем делать, дочка?
— Я не знаю...
Геля отошла в сторону, закрыв лицо руками. Она чувствовала свою вину за то, что разгуливала с ним целый день по морозному городу. Как она могла быть такой легкомысленной! Он, видимо, так продрог... Когда они прощались, он уже был никакой.
Она подошла к отцу, достала из сумки телефон и дрожащими пальцами набрала маме.
— Мам, мне нужна твоя помощь. Ты только не злись, ладно?..
Геля в двух словах передала маме события последних дней и свои опасения, что Маркусу, очевидно, все хуже, а в больницу он ехать не хочет.
Мама выслушала ее молча, потом что-то сказала сидевшей рядом бабушке. Геля не расслышала, что именно.
— В общем, вези его к нам домой, — наконец выдала мама.
— К нам?..
— Да. Мы пока подготовим ему комнату.
— Но... может, лучше в больницу все-таки?
Послышался недовольный голос бабушки.
— Что? Я не слышу.
— Бабушка говорит, сами вылечим. Вези его домой.
Уговорить Маркуса ехать к ним большого труда не составило. Наскоро собрав его самые необходимые вещи, Геля позвала отца. Маркус был слаб, поэтому Анатолий помог ему дойти до машины. Уже в машине он позвонил своему дяде.
Дома Маркуса устроили в комнате мамы. Бабушка уложила его и выгнала Гелю с мамой из комнаты, чтобы не тревожили. Затем принялась процеживать куриный бульон, который уже успела отварить, и приготовила целебный травяной отвар.
— Да... теперь я понимаю, почему не умерла в детстве от пневмонии, — проговорила Геля, следя за ее беготней.
— Не напоминай. Но наша бабушка боец, это правда, — вздохнула мама.
— Я так перепугалась за него...
— Понятное дело. Но теперь, Ангелина, я хотела бы объяснений...
— Мам, тише, он услышит.
— ...Почему ты мне ничего не сказала? Я, может, и не была бы против, а теперь видишь, до чего твоя самостоятельность довела...
— Извини...
— Это не ответ.
— Я должна была с ним увидеться. И я... хотела сказать, но боялась, что ты не согласишься. Что выйдет, как с... — Геля осеклась.
— Как с кем? С отцом?
— Да...
— Вот спасибо. Разве ты не знаешь причин?..
— Нет, просто я... Кстати мне очень многое нужно тебе рассказать насчет папы.
— Не сейчас. Не желаю ничего о нем слышать.
— Но это и правда важно...
— Тихо вы! Тут человек больной, а вы галдите в полный голос! — бабушка прошла в комнату к Маркусу с куриным бульоном и попросила Гелю принести с кухни отвар.
— Гелечка, ты скажи ему, что сейчас ему нужно будет попить бульону и отвару по полкружечки хотя бы.
Геля помогла Маркусу приподняться, и тот все выпил.
— Спасибо большое, — заговорил он по-русски, заставив их обеих улыбнуться.
— Пожалуйста, сыночек, — ласково ответила бабушка. — Вылечим мы тебя...
Бабушка принесла мокрое полотенце и миску и принялась обтирать его. В воздухе разнесся запах спирта. Маркуса сильно знобило, но он терпел, не издавая ни звука. Только переводил свои огромные синие глаза с Гели на бабушку.
— Сейчас согреешься...
Геля следила за мягкими движениями бабушки, и, несмотря на болезненную жалость к любимому существу, вдруг ощутила другое, более сильное чувство, прожегшее ее насквозь.
Ей хотелось целовать каждый дюйм его прекрасного, сильного тела. Глядя на его мощные, тяжелые руки, она представляла, как они сжали бы в ее в объятьях и покорили своей воле. Она жаждала слиться с ним воедино, почувствовать, что он принадлежит ей одной.
Но это было невозможно. Он страдал. Ей казалось, что какие-то неизвестные темные силы пытались отнять его у нее. Они сидели в его груди, не давая ему дышать ровно, разрушая его... нет, их обоих, потому что они были одно целое.
Она привстала и попросила у бабушки полотенце.
— Можно я?..
Бабушка уступила, и Геля принялась медленно водить полотенцем по раскаленному, любимому телу.
Ссылки на предыдущие части:
Больше, чем курортный роман ч.2
Больше, чем курортный роман ч.3
Больше, чем курортный роман ч.4
Больше, чем курортный роман ч.5
Больше, чем курортный роман ч.6
Больше, чем курортный роман ч.7
Больше, чем курортный роман ч.8