Осенний лиственный лес окружал с двух сторон разбитую асфальтовую дорогу. Но Сергею было не до любований природными красотами в лучах заходящего солнца. Всего на секунду отвлечёшься от проезжей части, как влетишь в колдобину. Благо встречных автомобилей встречалось мало и была возможность лавировать между выбоинами.
Вскоре показался съезд на бетонку и покосившаяся табличка с наименованием населённого пункта. Сколько он здесь не был, лет двадцать с лишним.
Он и в этот раз не собирался ехать к матери, в бардачке машины в фирменной папочке уже лежали оформленные документы на двухнедельный тур для него и Кристины.
Его очередная пассия как ребёнок радовалась этой поездке, уже вещички собрала, а тут этот звонок от соседки, которой Сергей приплачивал за помощь его матери по хозяйству. Он и матери перечислял деньги, чтобы та себе ни в чём не отказывала. Деньги теперь для него не являлись проблемой.
Звонил Сергей домой правда редко, три раза в год звонил поздравить мать с днём рождения, с новым годом и с восьмым марта. Разговор всегда был обычный как дела, как здоровье, хватает ли денег. В ответ порядком надоевшая просьба матери жениться и внуков дать понянчить пока в силах. На том их беседа и прерывалась.
Соседка была помоложе и строчила Сергею на «мыло» подробные отчёты, что мать жиличку к себе пускала, что на работу её пристроила, что жиличка родила, что баб Катя с пятого этажа померла и квартиру её жиличке этой отдали.
Сергей был спокоен, раз ещё и бывшая жиличка к матери заходит и соседка Макаровна, значит не скучно его старушке и есть кому пресловутый стакан воды подать.
Сам Сергей как вырвался из их захолустного посёлка, так больше там не появлялся.
Сначала учёба, первая любовь, ни кола ни двора ни гроша за душой, а этой Лизке детдомовской рожать приспичило. Ну мало ли залетает студенческих пар, потом бы родили, когда на ноги встали. Нет эта упёрлась, не пойду аборт делать, вдруг это единственный шанс в жизни, а мы его упустим.
Ну и сказал ей Сергей тогда в грубой форме, что для него уж точно шанс не единственный. Получил по лицу от Лизки, думал от злости на него пойдёт от ребёнка избавится, а она пропала. Документы из деканата забрала, собралась и уехала никому ничего не сказав, пока его Сергея дома не было.
Потом погоня за успехом, за признанием и чего уж греха таить за деньгами. Деньги, этот фетиш, который определяет успешность и состоятельность в современном мире, открывает многие двери и предоставляет кучу возможностей. Деньги, которых так не хватало его семье, когда Сергей был ребёнком.
И вот теперь ему полтинник скоро светит, а детей так и нет. По первости осторожничал, чтобы, как с Лизкой не получилось, потом подруги попадались в матери не спешащие. Ну а ему то, что, мужик он и в пятьдесят и старше мужик, главное партнёршу молоденькую и здоровенькую найти.
А по молодости и вовсе не задумывался о дне грядущем. Чутка подкачивался в подвальчике, единоборствами в институте занялся, фигура, внешность плюс литературный дар и природный интеллект многих дам сводили с ума и укладывали с ним в постель. Хотя что там постель, порой в таких местах случался секс, что диву даёшься как не попадались прохожим на глаза.
Правда пунктик в плане секса у Сергея всё-таки был. Партнёрш себе выбирал таких, чтобы во всём доминировать, не любил спать с женщинами состоявшимися, умными и независимыми. Ему для полёта души требовалось безусловное обожание и преклонение. Тогда уж окрылённый он так заботой окружал, так защищал и осыпал дарами, так любил неистово – что избранница на седьмом небе была от счастья. Но вот до свадьбы ни с одной дело так и не дошло. Каждый раз мешали обстоятельства непреодолимой силы. Кто-то скажет злой рок, кто-то может и порчу или сглаз разглядит, а возможно просто не стоило в такую зависимость от себя женщин приводить. Получалось, что без него, без любимого Серёженьки они беспомощные становились и то и дело оставшись не на долго одни попадали в беду.
Каждый раз после Сергей «депрессовал», зарекался что не привяжется больше, не пустит близко в свою жизнь никого. Находил одноразовое утешение, или утешительницы сами находили его.
Но затем случай снова подбрасывал несчастную дурёху, которую хотелось беречь, любить, защищать.
С женщинами по умнее и по успешнее Сергей дружил. Никогда не отказывал в помощи или поддержке, порой случалось и спал. Но обычно это случалось лишь раз и сколько бы чаровницы не пытались спровоцировать повторение все их попытки были тщетны.
Кристина — вот умница, студентка его приятеля сама к нему подошла автограф взять. Книжку свою очередную Сергей в их университете презентовал, выступил немножко, на вопросы по отвечал, в том числе и про личную жизнь, как водится потом был фуршет. Вот там на фуршете Кристина и подошла с книжкой. На уговоры там всякие и украсить вечер и уйти вдвоём не повелась. Телефон её и то через приятеля своего доставать пришлось. Не привычно Сергею было, что от ворот поворот ему дали, инстинкт охотничий включился.
И только Кристина доверять ему стала, с родителями познакомила, он им по секрету намекнул, что в поездке предложение их дочурке делать будет, как эта незадача. Звонит среди ночи Макаровна и выдаёт ему, что мать его на старости лет из ума выжила и ему срочно приехать надо, так как её Макаровну мать не слушает – хочет квартиру свою кому-то задаром отдать.
Кому спросонок Сергей не понял, ответил, что через месяц приедет разберётся. Так Макаровна сообщила, что к нотариусу мать с этим человеком послезавтра идут, дарственную делать. Сергею и квартира матери не нужна была вовсе, и тем более проблема куда девать саму мать если как Макаровна говорила без крыши над головой старуха останется.
Неделя до отъезда в запасе была, и утром разбудив Кристину и кратко описав ей ситуацию Сергей отправился в родные пенаты. День за рулём туда, день там на решение проблем и день на обратную дорогу, так он рассчитал своё время.
***
Кристина расстроилась, что её мужчина, без пяти минут жених так срочно сорвался к своей матери без неё. Если у них всё серьезно, как обещал Серёжа, то почему пользуясь случаем не познакомить их.
Она уже обиженно надула губки и собралась проситься в дорогу с ним, но на её заискивающее:
- Серёженька, а можно я с тобой, я быстро - быстро соберусь;
Он отрывисто бросил:
- Потом, потом котёнок, проблемы там сейчас. И чмокнув её пухлые губки стремительно вышел из дома.
Да у Сергея Павловича имелся и собственный дом в живописном уголке Подмосковья и элитная квартира в центре столицы и собственное издательство и несколько экранизированных сценариев и масса всего написанного и напечатанного. Кристине было приятно, что такой известный и состоявшийся мужчина выбрал её. Он красиво ухаживал, блистал интеллектом, ей было с ним интересно. Её Серёжа никогда не жадничал, сразу позволил почувствовать себя хозяйкой и в квартире, и в доме, познакомил со своими приятелями, а вот с матерью нет.
Он даже ни разу не обмолвился при ней о матери, а она не спрашивала, полагая, что у мужчины в таком возрасте родители могли уже умереть. И вдруг такое.
Кристина накрутила в своём воображении и больную старушку, прикованную к кровати, и деспотичную старую каргу, отвадившую у сына всех невест, и выжившую из ума бабульку, которую сын стесняется показывать людям. Должна же быть веская причина для столь странного поведения.
Но делать нечего, она обещала быть дома и ждать его звонка.
От нечего делать Кристина набрала номер закадычной подружки, надо же кому-нибудь в жилетку поплакаться, хотя объективно плакаться впору было другим. Менее удачливым, не таким симпатичным, которым судьба не преподносила сюрпризов в виде известного и состоятельного жениха, хоть и вдвое старше.
Звонок одной подружке, звонок другой и вскоре девичья компания занята обсасыванием отказа Сергея брать Кристину с собой к матери.
- Ой да что ты паришься он с твоими «родоками» познакомился, а его мать старуха уже чего тебе с ней знакомится;
- Просто странно, так внезапно собрался и уехал, а через неделю у нас тур в Европу; Кристина аж прикусила язык, про тур Сергей просил не болтать никому.
-Таааак подруга, значит, как жених к матери умотал ты нам сообщаешь, а как сама умотать собираешься помалкиваешь;
- Серёжа просил не болтать; смущённо оправдывалась Кристина.
- И как же вы в этот тур поедете, границы все ещё закрыты из-за вируса этого?
- Ну Серёжа сказал у него друзья там, как деловую поездку оформили, это сейчас уже можно, заодно достопримечательности без толп туристов посмотрим;
- Скрытная ты подруга стала, как мужика клёвого отхватила всё скрытничаешь;
- Серёжа не любит, когда я про него с другими болтаю, говорит потом всякое разное в жёлтую прессу утекает, его репутации вредит;
- Так может он тебя и сейчас с собой не взял, чтобы репутации не повредить;
- В каком смысле? Не поняла подруг Кристина.
- А в таком, что вторая семья у него там, и дети возможно есть, а тебя как любовницу промурыжит по Европам повозит и бросит, когда надоешь;
Женская зависть, что только не происходит между подругами если одна вдруг оказывается успешнее всех, какие колкости не слетают с нежных девичьих губ, доведённых до совершенства ботоксом и макияжем.
- Знаете, что, Кристина вспыхнула как спичка, это ваши папики и бойфренды вас мурыжат, а Серёжа в Европе мне предложение делать будет, он по секрету это моим родителям сказал, когда их согласие спрашивал;
Подруги Кристины застыли на несколько мгновений и переварив информацию принялись приторно – фальшиво поздравлять её, уверять в своей искренней радости и набиваться на свадьбу.
Разошлись подружки далеко за полночь, поэтому звонок от Сергея Кристина пропустила, а перезванивать он не стал.
Однако мысль о возможной второй семье у Кристины в голове засела, кто знает, что за жизнь была у Сергея до неё, сколько женщин вокруг увивались и в отношениях с ним были, а ведь не женился официально не разу, ни на одной.
Допив остававшееся в бокале Токайское и уже засыпая в их с Серёжей шикарной постельке, Кристина решила разузнать у его приятелей, где живет мать Сергея и нагрянуть туда так сказать сюрпризом.
***
Бетонка закончилась таким же как на дороге раздолбанным асфальтом, улочка из двухэтажных домов на въезде в посёлок совершенно не изменилась, дома лишь облупились и местами сбросили штукатурку обнажив слои дранки. Местами эти пробоины латали цементом, но он крошился, не желая держаться лишь на краске, да на честном слове прораба.
Поселковые улочки так и не узнали прелестей асфальта, как был укатанный машинами грунт, раскисавший при каждой непогоде, так и остался.
Колёса автомобиля прошуршали по мелкой каменной крошке, и Сергей остановился возле своей старенькой кирпичной пятиэтажки.
В окнах их квартиры горел свет, с каким-то трепетом и замиранием Сергей поднялся и позвонил в когда-то родную дверь.
Мать ждала его, там же в комнате слышался голос Макаровны.
- Сынок, родной, я уж боялась помру и не увижу тебя; Мать, похудевшая и осунувшаяся гладила его плечи дрожащими руками, не могла наглядеться на сына, то и дело смахивая слёзы.
Что-то кольнуло, защемило в груди, Сергей сгрёб в охапку эту старушку, вжался лицом в её худенькое острое плечико и сам не понял как слёзы градом потекли из глаз. Ведь и правда мог не увидеть больше никогда свою мать. Он не представлял, насколько постарела она за эти годы.
- Мама, мама, что же ты меня таким способом вызвала?
Сергей стал догадываться, что Макаровну позвонить и сказать будто мать выжила из ума сама его мама и надоумила.
- Сынок, не сердись, поешь, отдохни с дороги, а после я тебе всё обстоятельно расскажу, без твоего слова, твоего решения делать ничего не буду.
Сергей пошел мыть руки, затем заглянул на кухню, но стол для «дорогого гостя» мать и Макаровна накрыли в зале.
Он отметил про себя что в квартире практически ничего не изменилось. Не менялись поставленные с момента строительства дома деревянные окна, не менялся и кафель в ванной, положенный ещё его отцом. Не менялись ни шторы, ни обои. Даже старинный Зил всё ещё тарахтел на кухне. Единственное что он увидел нового это большой угловой диван, его мама поставила на место их с отцом супружеской кровати.
- Мама, а ты что на диване спишь?
- Нет Серёж, я в твою комнату спать перебралась, уютнее мне там, о тебе всё напоминает. Когда ты уехал поняла я как тебе одному тоскливо было если я и отец в ночную смену уходили, поняла из-за чего ты ночью к проходной бегал и там у охраны на диванчике кемарил пока я не выйду.
Сергей действительно не мог оставаться дома один, после того как работая в ночную смену погиб его отец. Дело тогда замяли, прикрываясь государственными секретами. Да только в маленьком городке, где всего одна фабрика особо секреты не утаишь. Химикат для заполнения стержней тогда бракованный привезли, вся смена им надышалась, кто покрепче выжили со страшными заболеваниями, а отец Сергея и ещё несколько рабочих умерли прямо в цеху. И приёмщица что химикат в работу допустила с ними умерла.
Мать, места себе не находила, всё повторяла, если бы её смена была ни за что химикат в работу не допустила, и отец и остальные живы остались бы. А вот сменщица её проглядела несоответствие, толи ночная смена в сон клонила, толи ёмкость травила и надышавшись паров сменщица анализ на глазок сделала. Но остался Сергей в десять лет без отца.
Хоронили тогда заводских всех в железных гробах запаянных. Мать его от горя почерневшая всё держалась, на людях слёз не лила. А он ребёнок ещё дёргал её за рукав и всё спрашивал:
-Мам, а может нет там нашего папки, не видно же, может живой папка наш?
Молчала его мама как замороженная, видела она своего мужа на опознании и подписалась потом о неразглашении увиденного.
Макаровна, тогда молодая совсем всего лет на десять его старше, оторвала его от матери и зашептала:
- Пошли, пошли Серёнька, дай мамке горе излить, пошли за дорогой их подождём.
Остались у рядка могил тогда только жёны да матери и такой дикий вой над кладбищем поднялся, что дворняги местные хвосты и лапы задние поджав подвывать и поскуливать начали.
И боялся с тех пор Сергей ночных смен, боялся, что мама когда-нибудь вот также не вернётся. Потому доделав уроки бежал он через весь город к приходной мамку ждать. «Вохровцы» жалели его, пускали в дежурку, то чаю, то кофе нальют, телевизор маленький включат, а как задремлет Серёнька на их диване, пледом укроют и свет потушат.
Сергей часто просил маму не уходить в ночную, та гладила его вихрушки и приговаривала, что за ночную ей двойную ставку заплатят, а денежка она не лишняя.
По началу он не замечал, что только у него появляются новые вещи, а мама себе не покупает ничего. Потом увидел, как получив зарплату раскладывает купюры по конвертикам, на каком-то на еду написано, на каком-то на квартплату, на еще одном «Серёже на кроссовки» значилось.
Опять у них с мамой разговор про деньги, да про ночные смены зашел, опять мама вроде, как и правильно говорила, да что-то всё равно скребло на сердце:
- Ты же растёшь сынок, вон и курточка коротка и джинсы поистрепались, а обувь так и вовсе на сезон едва хватает и уже малы ботинки. А я-то уже не расту, мне моих вещей носить не сносить.
А носила его мама не один год одно и тоже пальто, одну и туже юбку, да сапоги ещё отцом купленные в подарок ей.
И вот пошли они с мамой ему кроссовки в универмаг покупать, лет четырнадцать Сергею тогда сравнялось. Примеряет он кроссовки, модные, нравятся они ему, впору по ноге, а мама на банкеточке сидит, смотрит на него, любуется, а у самой подмётка на мыске сапога «каши просит».
Сергей на цену своих новых кроссовок глянул и говорит:
- Я мам ещё одни посмотрю, а ты тут пока посиди.
А сам к продавщице:
- Тётенька, а есть у вас кроссовки подешевле, чтобы маме на сапоги денег хватило?
Продавщица на маму его мельком глянула и из подсобки вынесла ему ботинки (полукеды тканевые) и для мамы сапоги дутики.
- Хороший сын у вас растёт, вы с ним не спорьте сейчас, раз решил парень, что обувь для матери важнее, так и сделайте. У него кроссовок еще миллион будет, а вы вон совсем без сапог.
Денег им тогда едва хватило, но мама не противилась и не спорила, что ей сапоги не нужны, и Сергей без проблем в полукедах сезон отходил. Только мама его тогда весь вечер проплакала.
Сергей с чего-то решил, что сапоги матери не понравились, сел обнял её:
- Мам, мам не плачь, я вырасту и столько зарабатывать буду, что ты любые сапоги себе купишь, любые какие понравятся;
- Да что ты маленький мой, мне эти очень нравятся;
- Тогда из-за чего ты плачешь?
- Кроссовки те жаль, что не взяли тебе и ещё от счастья, что сын у меня такой замечательный.
Наверное, тогда в годы дефицита и безденежья засело в Сергее это его стремление к успеху, признанию и зарабатыванию денег, как можно больше денег. А всё остальное потом.
***
- Серёж, сына, чего же ты не ешь, стынет ведь всё? Мамин голос вернул Сергея из невесёлых воспоминаний.
- Ем, ем, мам, просто задумался;
Мамин фирменный суп с клёцками, рис с мясом и рыба под маринадом всё это были любимые блюда с детства, и мама, ожидая его приезда наготовила любимых вкусностей для сына.
Пока все были за столом, мама, Макаровна, он, разговор вертелся лишь около местных новостей, что фабрика ещё работает да только собственник у неё появился и половину рабочих сократил, что понастроили мелких лавочек вместо универмага мини маркетами называют, а на его месте устроили ночной клуб. Что мужики которых с фабрики сократили, кто в Обнинск подался, кто спился в этом клубе ночном и последнее спустил, а ещё несколько в ближайшей деревне пилораму открыли и столярную мастерскую. Да видно завистники у них есть, раза два им всё дотла сжигали, пока те в долю Обнинских бандитов не взяли, от прибыли им кусок отдают, а те охрану на их пилораму из бывших зэков поставили. Всё больше ни один поджигатель не сунулся.
Как-то незаметно завершился ужин, Макаровна убрала со стола и уже в дверях пожелала Сергею с мамой доброй ночи.
- Ну что сына, сморило тебя смотрю, давай на завтра наш разговор отложим?
- Да нет, мам, я отдохнул с дороги можем и сейчас поговорить;
- История долгая, пошли тогда на диван сядем.
Сергей удобно вытянулся на угловой части дивана натянув на себя видавший виды старый плед. Мать села рядом, погладила как в детстве уже начавшие седеть вихры сына. Им бы и молча сидеть рядом было бы хорошо, но разговор надо было начинать.
***
Когда ты уехал в город и написал, что поступил я поначалу сияла от радости. А потом тоска загрызла, не могла в пустой квартире ночевать, днём ещё за делами не так заметно, а ночью хоть волком вой.
Вот и выпросила себе на фабрике все ночные смены, благо тогда ещё сокращение не началось.
Ну а ты сам помнишь, автобус со смены до остановки на площади довозит, а дальше до дома пешком идёшь.
Вот года два или три прошло как ты уехал, вышла я на остановке как обычно и вижу девушка там сидит, не здешняя.
Подошла спрашиваю к кому она приехала, может проводить или ещё чем помочь. А она головой мотает, не говорит ничего, только всхлипывает.
Ну подхватила я её чемоданчик маленький такой в клеточку и говорю айда ко мне, чаем напою, а там решим, что с тобой делать. Иду к дому, а она так и сидит идти за мной не решается. Уже на край площади отошла, когда деваха подхватилась да за мной побежала.
В квартиру зашли, сперва в ванну её, потом на кухню чаем поить. Я молчу, и она молчит, ну хоть всхлипывать перестала.
Спрашиваю кто и откуда, молчит, спрашиваю, что стряслось у неё, сказать силится, да только как рыба рот открывает. Вот и говорила с ней как с немой.
Я вопрос, а она головой или мотает или кивает.
Так выяснила, что родных у неё нет, что беременна, что парень её ребёнка не хочет, ирод такой.
Неделю она у меня просто жила, а потом заговорила.
Дескать найдёт работу да съедет от меня и деньги потом пришлёт.
Ну а куда ей на сносях работу искать, хорошо хоть справка у Лизоньки была о неоконченном филологическом. Поговорила с Володей, помнишь начальник отдела кадров у нас был, золотой мужик царствие ему небесное. Он и подсказал мою жиличку в заводскую библиотеку пристроить.
Когда родила комнату ей в бараке дали, да только я туда не пустила, куда она в барак с дитём грудным.
Так и жили пока Катерина с верхнего этажа не померла. Её однушку Лизавете с Павликом отдали, дома то наши тогда ещё заводскими числились, это теперь всё приватизированное.
А когда я сама уже на пенсию вышла, Лиза с Пашей меня не забывали. И продуктов принесут, и Лиза щей-борщей наварит и все праздники вместе встречали.
Павлик, сын Лизонькин на врача в Москве выучился и в больницу нашу вернулся.
Вот я и решила сын, коли ты за полжизни наследником не обзавёлся, пропишу я Павлика у себя. Иначе квартира городу отойдёт. Ты ведь ко мне прописываться не станешь, из Москвы своей назад ехать не хочешь?
***
Сергей молчал. Нет ему не жалко было квартиры, он хотел лишь убедится, что мать никто не обидит. Да ещё после рассказа матери накатили воспоминания о его Лизке, впервые за последние лет двадцать Сергей вспомнил свою не состоявшуюся невесту. Слова её вспомнил про единственный шанс, вспомнил и свой ответ. Наваждение какое-то, ведь и правда нет по сей день у него наследника. Ну да ладно, вот женится он на Кристине и родит она ему сына. Молодая, здоровая девочка, в самый раз чтобы быть ему женой и матерью его детей.
- Мам, ты меня завтра с Лизой твоей и сыном её познакомь.
- Конечно Серёж, конечно, познакомлю, люди они хорошие.
***
Елизавета Ивановна пару раз в неделю заглядывала к Анне Петровне после работы. Как никак родная бабушка её сына. Вот и сегодня после работы она собиралась навестить старушку, занести ей продуктов, фирменную курочку с яблоками и шарлотку. Елизавета Ивановна знала, что её не состоявшейся свекрови помогает ещё и соседка Макаровна, да только та и сама была в возрасте и чувствовала себя Елизавета обязанной и в чём-то виноватой. Ведь так и не смогла рассказать своей благодетельнице, что Павлик её родной внук. Столько раз порывалась открыться, особенно когда старушка жаловалась ей, что так и помрёт, не увидев внуков от своего сына. Но слишком затянулась вся эта история с неудавшимся замужеством.
Когда в студенческие годы Лиза так нехорошо рассталась со своим парнем и уехала куда глаза глядят, то, не отдавая себе отчёта взяла билет до его родного города.
Сергей не скрывал от неё откуда он родом, что в городке у него осталась мать, рассказал и о гибели отца. Ей же и рассказывать особо было нечего. Детский дом, выживание в среде сверстников, стремление любой ценой вырваться из окружающей безнадёги. Многие девочки пока она зубрила, готовясь поступать в институт уже давно пили, курили и пробовали наркотики. Естественно, не за даром, платили натурой, денег то у них не водилось.
Лизке, как её называли в детстве, тоже не раз предлагали «торкунуться и оторваться», но у неё была цель.
И вот когда ей удалось поступить на филологический, когда познакомилась с талантливым парнем и он намекал ей, что готов жениться, даже не дожидаясь получения диплома, она поверила в благосклонность судьбы. Единственное, что напрягало Лизу в их отношениях, что Сергей никак не хотел детей. Он прямо говорил ей, что, если что она может рассчитывать на него, что денег на аборт даст и в последствии не бросит.
Их роман начался бурно и стремительно, Сергей вскружил ей голову своими рассказами, он и рассказывал, и писал невероятно просто, увлекательно и талантливо. На лавочке в пустынном осеннем парке случился их первый раз. Лиза не помнила себя от счастья. И вдруг, когда совсем немного оставалось до защиты диплома и «госов» она поняла, что беременна. Сергей был непреклонен. Сначала диплом, устройство на работу, приобретение жилья, потом свадьба и дети.
Лиза надеялась, что сможет найти в городке маму Сергея, в конце концов он не раз описывал ей дом своего детства, да и в маленьком городке не сложно спросить кого-то местного, где живет мать Сергея Жуковкина, который в Москву учится уехал.
Она надеялась, что его мать сможет убедить сына принять ребёнка, что он приедет и заберёт её и они поженятся. Наивные девичьи мечты и планы. Почему-то всё казалось таким простым и однозначно правильным.
А потом она вышла из поезда и села на автобус до городка. Что нет кошелька она заметила лишь когда к ней подошла кондуктор. Дальше паника, куда ей бежать, где она потеряла кошелёк или его вытащили. Благо мелочи на проезд она наскребла по карманам куртки и брюк.
Уже на автовокзале городка Лиза поняла, что больше никуда поехать не сможет. Денег ни копейки, знакомых нет, родственников тем более, всё как в плохом романе. И её накрыло. Лиза разревелась впервые после детдома.
Когда Елизавету пригласила к себе совершенно посторонняя женщина, она ещё долго колебалась идти ли с ней, а позже узнала, что случай свёл её со своей не состоявшейся свекровью, Елизавета решила не рассказывать ей о поступке сына. Тем более Анна Петровна окружила её по истине материнской заботой. Пустила к себе жить, устроила на работу, помогала с маленьким Павликом.
И её молчание о причине приезда именно в этот городок затянулось на долгие годы. Подсознательно или нет, первое время Лиза всё ждала и надеялась, что Сергей приедет навестить свою мать и увидит их с сыном. Или та расскажет ему по телефону о ней. Лиза не сомневалась, что Сергей сразу поймёт, что она поехала к его матери. Но Сергей не приезжал, а Анна Петровна не делилась с сыном «чужими тайнами».
Она перестала его ждать годам к тридцати. Но составить партию в городке так и не смогла. Приводить мужчину в квартиру к Анне Петровне, при ней и при сыне Елизавета стеснялась. «Перепиход» урывками в холостяцких квартирках потенциальных кавалеров оставлял чувство омерзения и стыда.
Но женская физиология требовала своего. Возросшее к этому возрасту либидо рвалось наружу и что бы не «опозорится» на весь маленький городок своими похождениями Лиза стала оставлять Павлика на бабушку Аню и уезжать в Обнинск. Её одноразовыми кавалерами стали срочники тамошней воинской части. Ей было безразлично, где заниматься сексом, зачастую это были каморки, давно не видевшие не то, что ремонта, а даже маломальской уборки.
Возвращаясь из этих поездок, Лиза по долгу стояла под горячим душем и периодически встряхивала головой как бы сбрасывая воспоминания самых ярких моментов. Она даже не подозревала, что может быть настолько развратной. Обычно у неё каждый раз был один новый партнёр, но однажды в увольнении оказались два безумно симпатичных парня, и она не смогла выбрать. Тогда она вернулась позже обычного, а ребятам пришлось не сладко из-за опоздания из увольнения.
Спустя полгода о ней уже шушукались в Обнинске, а однажды она услышала, как Макаровна рассказывала Анне Петровне о нимфоманке, живущей в Обнинске и соблазняющей молоденьких солдатиков.
Анна Петровна не любила досужих сплетен и пропустила эту новость мимо ушей, а Лиза стала уезжать подальше в Калугу и Малый Ярославец.
Она достаточно долгое время благополучно утоляла свой голод такими похождениями, потом это само пошло на спад, её поездки становились всё реже. Но прекратить их полностью ей пришлось после несчастного случая. Один из «одноразовых» партнёров влюбился в неё. Он искал встречи с ней и несколько раз ему удалось провести с Елизаветой время ещё и ещё раз. Лиза сначала не придала его настойчивости значения, просто секс с молодым и изголодавшимся партнёром, без условностей и ограничений. Секс, когда следующего раза с ним не будет и не планируется следующая встреча, когда не нужно думать, как будет относиться к тебе партнёр, что он подумает о тебе.
И вот случилось, он снова попался ей на пути, снова какая-то каморка и его искреннее признание, щенячьи влюблённые глаза. Лиза даже не запомнила ни его имени, ни слов. Она лишь быстро собралась и хотела уйти, но он отказался её отпустить. Он удерживал её в грязной коммуналке несколько дней и продолжал любить сутки напролёт неистово, исступлённо, неутомимо, постоянно нашептывая о своих чувствах. И неизвестно чем всё это могло закончится если бы за ним не пришёл патруль. Возможно его искали в части, и сослуживцы сдали это логово, возможно соседям в коммуналке надоели их стоны за тонкими перегородками, и они сообщили куда следует. Но дверь в каморку с грохотом растворилась Лиза, стоявшая на четвереньках, почувствовала, что с неё сняли любовника. Она не обернулась и не видела, что происходило. Кода хлопнула входная дверь, она выждала несколько минут и покинула место любовных утех.
Анне Петровне в тот раз Лиза соврала, что ездила искать отца Павлика и задержалась. На вопрос нашла ли, лишь мотнула головой опустив глаза.
С того момента её жизнь вошла в обычное русло, забота о сыне и Анне Петровне, работа в библиотеке, выходные, проводимые в готовке и уборке, отпуск с сыном по путёвке от работы.
Подходя к дому Елизавета Ивановна, увидела припаркованную во дворе крутую иномарку, с интересом присмотрелась, попутно размышляя к кому могли пожаловать такие дорогие гости.
Поднялась на свой этаж, сын ещё не пришёл с дежурства и дверь пришлось открывать своим ключом.
Елизавета переоделась в домашний костюм, да она предпочитала халатам и домашним платьям мягкий брючный костюм и замшевые туфли без каблука. Женская натура требовала прежде всего нравится самой себе в любых обстоятельствах.
Собрав заранее приготовленные гостинцы, написала записку сыну и спустилась к Анне Петровне.
***
- Павел Сергеевич, Павел Сергеевич, подождите пожалуйста.
За Павлом семенила молоденькая медсестричка, её щёки и ушки горели и на фоне высветленных в модный блонд волосиков казались ещё краснее.
- Павел Сергеевич, я не специально, да и старик этот даже родным не нужен, что вы с ним так возитесь.
Павел широкими шагами преодолел больничный коридор и резко открыв дверь палаты устремился к койке у окна.
Нащупав пульс ещё раз стараясь сохранять самообладание, спросил медсестру что она вколола пациенту и в какой дозировке.
Мариночка, медсестричка раскраснелась ещё сильнее, толи боясь наказания, толи на самом деле испугалась промямлила что-то бессвязное и разрыдалась.
- Отходит Максим Андреич - пробубнил сидевший на соседней койке крепенький мужичок.
- Маринка как укол ему сделала, так он и захрипел, она вон даже ванночку на тумбочке бросила и убежала.
Павел быстро заглянул в содержимое брошенного Мариной на тумбочке, перечислил ей что срочно надо принести и продолжил осмотр Максима Андреевича, уже не подававшего на первый взгляд признаков жизни.
Всю ночь Павел не отходил от койки старика, сам меняя ему системы капельниц и внимательно вслушиваясь в сердечные ритмы. Под утро дед очнулся и вверив замену утки медсестре, изрядно оскорбившейся этим фактом, Павел ушел в ординаторскую передохнуть.
Не то что бы дежурства сильно утомляли Павла Сергеевича, но общий пофигизм и некомпетентность персонала приводила в бешенство. Не один раз он пожалел о своём решении после получения диплома вернуться в больницу городка. У него были предложения как от Московских, так и от Подмосковных клиник, но глупый порыв сделать хоть что-то для родного городка привёл его сюда.
Его девушка Вика тоже не разделила подобного решения, хоть её родня и жила в деревне неподалёку, Вика родившаяся и выросшая в Москве предпочла работу администратора в частном медицинском центре, но ни за какие коврижки не захотела ехать ведущим специалистом на периферию.
Павел и Вика уже познакомили между собой свои семьи и планировали расписаться, молодых не смущало расстояние между городком и Москвой, первый год работы Павел каждые выходные уезжал к невесте. Свадьбу расстроил старший брат Вики, он после армии переехал к родне в деревню. Какое-то время пил наравне с деревенскими, но внял просьбам матери и сестры, закодировался. Теперь владелец большой фермы снабжал экологически чистой продукцией городских жителей и свою семью соответственно. С ним знакомство то и дело откладывалось, у него то посевная, то уборка, то отёл и время на совместные посиделки никак не находилось.
Однако, когда Павел уговорил Вику провести зимние выходные в городке, покататься на лыжах к ним собрался и её брат. Он отвозил продукцию на рынок и на обратном пути сообщил, что заедет к будущим родственникам с гостинцами.
Вика ещё строго предупредила, чтобы никакого алкоголя не было на столе.
Анна Петровна и мать Павла расстарались, напекли пирогов, достали соленья и варенья, настругали пару салатов и винегрет и ждали дорогого гостя.
Брат Вики появился ближе к вечеру, худой жилистый он выглядел гораздо старше своих лет. Одет чисто, добротно, но по-стариковски. Оторвав от себя повисшую на шее сестру, крепко сжал мозолистой рукой ладонь Павла и вместо приветствия кивнул в сторону двери со словами: «пойдём поможешь».
Вдвоём они за один раз захватили из грузовичка несколько сумок с деревенским мясом, сыром и картошкой.
Женщины тем временем метали на стол наготовленные угощенья.
Павел познакомил брата невесты с вышедшей с кухни Анной Петровной и показал, где у них помыть руки.
Потом, когда он, Вика и Анна Петровна уже ждали гостя за накрытым столом, мать Павла вспомнив о чём-то пошла на кухню и столкнулась с Викиным братом. На мгновенье они замерли глядя друг на друга, а затем никто не успел и слова сказать как гость покинул их дом.
Следом за ним выбежала Вика.
Павла, рванувшегося за ней, невеста осадила резким «жди здесь».
Вернулась Вика через полчаса, бледная и отчуждённая, такой же бледной была мать Павла.
Вика сказала, что у брата кто-то заболел на ферме и она срочно уезжает с ним. Павел снова вскочил и хотел ехать с ними, как никак он практикующий врач, а Вика ни дня не работала по профилю. Но невеста брезгливо отстранилась от него со словами, что её навыков хватит и они поговорят позже.
Разговор состоялся спустя неделю, всё это время Павел обрывал телефон невесты, но Вика сбрасывала его звонки.
Когда в очередные выходные он приехал к ней, девушка не впустила его в квартиру, они говорили на площадке в подъезде.
Вика ледяным не терпящим возражений тоном сообщила Павлу, что всё обдумала и считает неправильным создавать семью находясь на расстоянии, что она никогда не переедет в его городок, а принуждать его возвращаться в Москву не хочет. Поэтому пока не наломали дров им лучше расстаться и каждому жить своей жизнью. Уходя от остолбеневшего Павла, обронила:
- Надеюсь мне не придётся менять телефон и место жительства из-за твоих преследований.
Анна Петровна донимала Павла расспросами, что у него произошло с Викой, настаивала на том, чтобы самой с ней поговорить, убеждала или повиниться если он набедокурил или простить девушку если та виновата. Анне Петровне очень понравилась Вика.
На удивление мать ни разу ни о чём Павла не спросила.
Павел очень переживал разрыв, но местные девицы прознавшие, что конкурентка за видного жениха самоустранилась атаковали молодого доктора с удвоенным рвением. Вот и медсестра Мариночка заботилась лишь о том, как очаровать Павла Сергеевича, а не о вверенных ей больных.
Частично из-за Вики, частично из-за таких приставучих как Мариночка мнение Павла о женском поле стало резко негативным.
На досужие вопросы, когда же он женится отвечал - когда встречу такую же как моя мама.
Сейчас закончится его дежурство, он вернётся домой, выспится, мама приготовит вкусненького, а потом можно съездить в Обнинск, сходить в кино, просто спокойно погулять без навязчивых девиц. Конечно и там Павел пользовался успехом у дам, но вдали от дома знакомства не так обременительны.
Из задумчивости его вывела Мариночка.
- Павел Сергеевич, Павел Сергеевич я вам кофейку сделала и бутербродики, покушайте Павел Сергеевич.
Бессонная ночь, халатность медсестры, её надоедливость вызвали приступ гнева, с трудом сдерживая себя выговорил Мариночке за все косяки сразу и потребовал отчет о состоянии Максима Андреевича. Не дождавшись выбежавшую в слезах девушку, обошел своё отделение, подготовился сдать смену. Ещё полчаса и домой.
***
Сергей проснулся по привычке рано, обычно в это время у него была пробежка потом горячий душ и завтрак. Но спортивный костюм собираясь ненадолго к матери он не взял. Поэтому решил не бегать, а пройти подышать воздухом. Тихо оделся и вышел из квартиры, чтобы не разбудить мать.
Осеннее утро было пасмурным и прохладным, засвинцовившие небеса грозили прорваться нудным моросящим дождём.
Сергей глубоко вздохнул и направился сначала к своей бывшей школе. Проходя мимо гаражей краем глаза, заметил компанию мужиков, занимавшихся излюбленным видом спорта, а именно «литрболлом» попутно забивая «козла». Компания его тоже заметила.
- Серый, Жук, Серёга – за спиной Сергея прозвучали его школьные кликухи. Он обернулся. Признать в этих опустившихся бомжеватого вида почти стариках своих бывших одноклассников было сложно. Но проходить мимо в таких случаях не принято.
Как положено Сергей здоровался со всеми за руку морщился, изображая улыбку.
- Ну ты и пижон Жуковкин, сто лет тебя не видели, каким ветром домой занесло?
- Мать приехать просила, а вы тут что каждое утро отдыхаете?
- Да нет, у Севки тесть в больничку загремел, вот за здоровье деда принять решили.
Перед Сергеем образовался щербатый залапанный стакан с дурно пахнущим мутноватым содержимым.
- Давай Серый, за здоровье Максим Андреича накати.
Помня былые времена, когда отказываться от «аршинчика» было не по понятиям Сергей за один глоток опустошил стакан и начал охлопывать себя по карманам в поисках дежурного «Данхила», нет Сергей не курил, но жизненный опыт показал, что лучше иметь при себе пачку курева, чем объясняться с людьми.
Угощение произвело впечатление на «однокашников», деловито попыхивая компания вновь расселась на ящиках за импровизированным столом из фанеры, прибитой поверх высокого пня. Но домино было отложено и за некоторое время Сергей был проинформирован о всех событиях, происходивших в городке за годы его отсутствия.
Выяснилось, что из класса уже больше половины народу померло, кого в разборках зарезали или пристрелили, кто спился, кого залечили насмерть.
Первая красавица и всеобщая любимица Галка выскочила замуж за иностранца и укатила в штаты.
А Севка женившийся на её подруге Наталке и года с женой не прожил как овдовел. Наталка беременная ходила, когда у неё рак нашли, да лечили так что ни её ни ребёнка не спасли, двоих угробили.
Потом Севка ещё жениться хотел, на жиличке Серёгиной матери, да та лишь пару раз с ним покувыркалась и стала нос воротить, строила из себя незнамо что мать «одна ночка». Так Севка с Максим Андреичем тестем век свой и проживал.
Ботаник Славик спутался с братвой, какие-то схемы для них разрабатывал, когда братков повязали Славик исчез, то ли на дно лёг, то ли в бега ушёл, но братки его не сдали и лет через пять оказался Славик городским головой в Калуге, а братва, когда откинулась весь бизнес города получила.
Сергей, слушая мужиков невольно и сам вытянул из пачки сигарету, затянулся и тут же выдохнул, подавляя приступ кашля от давно забытой привычки. Сколько судеб, сколько историй, каждая на целый роман потянет. Ох уж эта жизнь в эпоху перемен, ни один писатель не сочинит того, что жизнь подкинуть может.
Мимо их компании пробежала светленькая девушка.
Севка запинаясь о каждый выступ припустил за ней.
- Мариш, постой, Мариш как тесть мой?
- Чем самогон пить ходили бы к тестю своему, зло бросила девушка.
- Как бы я к нему ходил, когда карантин у вас?
- Мог ли бы если захотели, и денег дать и продуктов принести.
- Хе, да известное дело за деньги вы на всё готовые.
Севка снова сел на ящик.
- Ладно, скоро новый доктор с дежурства пойдёт его расспрошу.
- А не пойдёт ваш доктор, сменщица его не пришла, до вечера не пойдёт.
Злобно прошипела Маришка.
- Ты такая сердитая, потому что опять его на себе не женила?
Маришка топнула ножкой, сжала кулачок, но слов у неё не нашлось, и она ушла прочь.
- Доктор у нас в больнице появился, сын жилички твоей матери. Пожалуй, один на весь городок толковый врач, кого он лечит ещё никто не помер. И взяток не берёт, даже когда люди от чистого сердца приносят ругается, говорит предписания мои выполняйте – вот лучшая благодарность. Пояснили мужики Сергею.
Распростившись с однокашниками, Сергей отправился на городское кладбище навестить могилу отца. Автобус он ждать не стал, срезал через лесопосадки угол и выйдя на дорогу обомлел.
Сколько хватало взгляда торчали пеньки от спиленных деревьев, а чуть поодаль сплошь свежие холмики. Разрослось кладбище чуть ли не в два раза. Медленно продвигаясь к центральным воротам, Сергей то и дело натыкался на таблички с датами. Даже испарина под волосами выступила, сколько молодёжи уже прело в земле. А ведь им жить и жить, и детей рожать, а уже всё – нету их.
Рядом с воротами возвышался целый мемориал из красного гранита. Его заботливо очищал от опавшей листвы молодой человек недюжинной комплекции. Завидев остановившегося напротив прохожего, подошёл вежливо поздоровался и спросил к кому тот пришёл. Узнав, что Сергей не сюда, а к отцу бросил:
- Ну так проходите. И вновь занялся своим делом.
- Постой, расскажи хоть что здесь за памятник, а то я лет двадцать не приезжал не в курсе. Сергея впечатлил размах захоронения. Красные гранитные плиты устилали поверхность. По краю стояла ограда из черного мрамора из него же были изготовлены памятники похороненным здесь парням. Периметр захоронения обрамлял хвойный бордюр, а позади всего этого высилась часовня из морёного оцилиндрованного бревна.
Парень нехотя пробурчал, что ребят замочили суки легавые, да только это не сошло им с рук, на краю здесь прикопаны.
- Как прикопаны, похоронены?
- Собак не хоронят, по одному выловили и приговорили на опушке. Теперь их даже не ищет уже никто.
- А семь их?
- А семьи кто денег взял, кто следом пошёл.
Сергей был наслышан о московских разборках, несколько сценариев по мотивам реальных событий написал, но всегда приукрашивал действительность, узнанную от знакомых силовиков, а вот тут мнение от противоположной стороны.
Сергей вынул «Данхил» и протягивая пачку парню предложил перекурить.
Презрительный взгляд и фраза что не курят в таких местах не оставила Сергею надежды узнать подробности произошедшего.
Ёжась от внутреннего дискомфорта, он добрёл до отцовской могилы. Липа, посаженная им вместе с мамой, вымахала и в ширину, и в высь. Листва золотилась и на ветвях, и под ногами. Ограда блестела чёрным глянцем, с могильной плиты на Сергея смотрел молодой отец.
Открыв ящик в скамье, Сергей нашел матерчатые рукавицы и несколько мешков. Минут за десять он полностью очистил бетонную плитку от сухих листьев. Было видно, что здесь всё обновлялось и содержалось в идеальном порядке.
***
Домой он вернулся уже ближе к вечеру и застыл, как вкопанный в дверях, которые ему открыла Лиза.
- Где мать? с трудом выдавил из себя вместо приветствия Сергей.
Лиза торжествовала, видя изумление несостоявшегося мужа.
- И тебе здравствуй Серёжа;
Сдвинув Лизу к стене, он стремительно влетел в квартиру и не найдя там больше ни души медленно, почти по слогам повторил свой вопрос.
- Лиза, где моя мама?
- Надо же узнал меня и имя вспомнил. Лиза растягивала его напряжение и смаковала эту сцену, как долго она ждала этой возможности, как часто представляла себе эту встречу. Но желваки на бледном лице Сергея, его неровное дыхание и стиснутые до побелевших костяшек кулаки заставили её сказать, что Анна Петровна пошла за Макаровной.
Сергей набрал номер соседки и просил как можно дольше под любым предлогом не приходить с матерью в квартиру, а лучше всего не приходить пока он сам не позвонит.
Партизанка Макаровна обещала всё сделать.
Лиза, ещё раз взглянув на себя в зеркало встала напротив Сергея скрестив на груди руки. Ехидная улыбка на её лице на предвещала ничего хорошего. Сопоставив всю полученную информацию Сергей, уже понимал, что Лиза – его бывшая невеста Лиза, и есть жиличка его матери, а её сын – это его сын. Сергей понимал, что Лиза не станет делать вид, что они не знакомы и опасался выдержит ли сердце его старушки мамы назревшую новость.
Пауза тянулась никто не начинал первым трудный разговор, обстановку разрядил зашедший в квартиру парень, он чмокнул Лизу в щёку со словами «привет ма» и замер, протянув руку Сергею.
Рукопожатие мужчин прервала Лиза.
- Познакомься Павлуша – это твой отец.
Но на её фразу никто не отреагировал, и Сергей и Павел смотрели друг на друга словно на отражение в зеркале, только одного оно старило, а другого относило на двадцать с лишним лет назад.
— Значит ты врач. Наконец прервал молчание Сергей. Павел, ещё не осознавший новую реальность, лишь кивнул.
- Дома лекарства какие-нибудь есть?
Павел снова кивнул.
- Будь добр принеси сердечные, успокоительные, сейчас все вместе будем перед моей мамой объясняться, боюсь для неё шок будет.
Пока Павел уставший и не выспавшийся поднимался к себе за медицинским чемоданчиком Лиза успела выплеснуть на Сергея накопившееся негодование.
- Что ты за человек Сергей, как хорошо, что я от тебя ушла, никто тебя не волнует, кроме своей персоны…
Она бы продолжила, но снова вошел Павел.
- Вы правда мой отец?
- Да, Паш садись. Сергей показал на диван видя на лице сына следы трудного дежурства и переработанной смены.
- Может расскажете, как так всё вышло?
- А мать тебе разве не рассказала?
- Я вашу версию узнать хочу. Сергей уловил в голосе сына так похожие на него самого стальные нотки, «верно говорят кровь не вода» подумал он про себя.
- Ладно, но стоит ли повторять два раза, сейчас позову мать с Макаровной сядем и обсудим.
- Лиз, ты хоть на стол что-нибудь собери, покорми парня.
Зря Сергей это сказал.
- Ты кто такой указывать мне, ты о сыне ни разу в жизни не вспомнил, ты обо мне не вспомнил.
- Мам, мам, не шуми. Павел обнял двинувшуюся на Сергея мать пытаясь остудить её ярость. Но дёрнув плечами женщина вывернулась из сыновьих объятий и набросилась на Сергея с кулаками.
Её потуги попасть бывшему по лицу натыкались на грамотно поставленный блок и выпустив пар женщина обмякла и слёзы заструились по её ухоженному лицу, оставляя чёрные дорожки размытой туши.
Сергею было жалко Лизу, но обнять и успокоить её мешала какая-то брезгливость, он уже понимал, что далеко не монашкой жила эта женщина, раз Севка так о ней отозвался. А Павел, не видевший свою мать такой разъярённой, был в ступоре.
Наконец пересилив себя, Сергей сел рядом с рыдающей женщиной, легко коснулся губами волос, положил горячую ладонь на содрогающуюся спину.
- Лизок, Лиз, давай валерьяночки, а?
Рыдание женщины перешло в голос, и наконец пришедший в себя Павел быстро накапал матери успокоительного и поднёс чашку к её губам.
- Выпей мам, давай потихоньку.
Спустя полчаса Лиза успокоилась, а ещё через час все сидели за накрытым столом.
Анна Петровна, Макаровна, Павел, Сергей и Лиза.
Стол пришлось накрывать мужчинам, так как Лиза ушла в свою квартиру наводить марафет по новой. Сергей волновался не пойдёт ли она к Макаровне, чтобы огорошить его мать, но здравый смысл подсказывал, что столько лет заботы и добра которыми была окружена Лиза со стороны его матери не позволят ей сделать пакость. В конце концов злится она только на него.
Вернулась Лиза уже не в домашнем брючном костюме, а в ярко красном платье. Видимо считала его нарядным, а может быть даже сексуальным, но что выглядит соблазнительно в двадцать лет обтягивая выпуклые упругие формы, лишь усугубляет отталкивающее впечатление от хоть и стройной фигуры, но с уже обвисшими грудью и задницей. А ещё острые коленки обнажившиеся, когда Лиза села приподняв подол заставили Сергея отвернуться, чтобы не выдать своё впечатление.
- Наверное я начну рассказывать, а Лиза если захочет продолжит. Сергей решил взять на себя это нелёгкий разговор.
- Мам, Алла Макаровна и ты Павел, вы должны знать, что Лиза и я собирались пожениться в студенческие годы. Но я был против заводить так рано детей из-за этого мы и расстались. Куда уехала Лиза я не знал, что она родила не знал тем более. Я расспрашивал общих знакомых, звонил в детский дом, где она росла, но никто не знал где она или не хотели говорить. Так что мам получается Павел твой внук.
Сергей замолчал, пристально наблюдая за реакцией матери.
Павел держал наготове нитроглицерин и андипал.
Выслушав сына, Анна Петровна перевела взгляд на Лизу.
- Что же ты Лизонька, почему сразу не сказала? Неужели я бы Серёжку не вразумила, жили бы давно душа в душу.
Лицо и шея Лизы сравнялись по цвету с платьем.
- И правда мам, раз знала ты что Анна Петровна мне бабушка родная, почему не говорила. Павел мягко взял за руку мать и заглянул в родные глаза.
В глазах женщины снова взбухли слёзы готовые политься ручьём. Павел вновь заставил мать принять успокоительных капель.
- Интересно получается, наконец спокойно заговорила Лиза, Сергей отказался от тебя, аборт сделать уговаривал, а ты винишь меня в том, что молчала все эти годы.
- Нет мам, ни в чём не виню… Павел не договорил.
- А вы Анна Петровна, вы столько раз говорили как Павлик на маленького Серёжу похож, фотографии доставали сравнивали и ничего не ёкнуло у вас.
Анна Петровна сидела слегка согнувшись, прижимая руку к середине груди. Лицо посерело, а зрачки расширились, почти заполнив собой радужку.
Первым среагировал Павел, скомандовал Сергею срочно положить Анну Петровну на кровать, сделал несколько уколов и не отходил от бабушки пока не стабилизировались показатели.
Сергей испытывал двоякие чувства, одновременно тревожился за мать и восхищался сыном. Как быстро и четко он всё делал, не смотря на усталость и нервное потрясение сейчас Павел был в первую очередь врач, забывший все свои личные проблемы.
Выслушав в очередной раз сердечные ритмы Павел выдохнул:
- Обошлось в больницу не надо, останусь на ночь рядом.
- Ты которую ночь без сна?
- Не важно, бывало и больше.
- Так не годится Паш, я побуду здесь, а ты ступай выспись.
Павел кивнул, дал Сергею «ЦУ» что делать если что и номер своего мобильного.
Уже уходя, обернулся в дверях
- Жаль, что я не знал тебя отец.
***
«Кошки скребут», как часто Сергей, описывая в сценарии или пьесе чувства героев писал эту фразу «кошки на душе скребут». Сам он ощутил это в полной мере только сейчас сидя в комнате матери. Раньше все неприятности его не задевали, ему доводилось ощущать и досаду, и злобу, и гнев, помнил отчаянье после смерти отца, а вот это мерзкое ощущение когда тянет где-то в затылке, в груди и внизу живота от осознания, что ушло что-то важное, нужное, даже необходимое, что он сам отказался от сына, да ещё такого, которого уважает весь маленький городок. И примеряя ситуацию на себя Сергей понимал, что не захочет сын сближаться с ним, хоть бы Сергей в лепёшку разбился, не захочет.
Его грустные мысли нарушил звонок в дверь. Сергей прислушался, кто-то из женщин открыл дверь, Лиза и Макаровна остались в их квартире.
Сергей не поверил своим ушам, ему почудился голос Кристины...
Продолжение
