В каждом вагоне нашего метро есть табличка с некими правилами. Однажды я увидел ее с небольшой припиской, сделанной каким-то хулиганом (она в п. 2 выделена курсивом). С тех пор привычный текст внутри себя я читаю именно в такой редакции. ПЕТЕРБУРГСКИЙ МЕТРОПОЛИТЕН ПРАВИЛА БЕЗОПАСНОСТИ ПАССАЖИР: При экстренной ситуации в вагоне: 1. Сообщите машинисту по связи «пассажир – машинист»: «В вагоне 7777... - задымление, возгорание…; - нарушение общественного порядка; - посторонний механический звук (стук, скрежет, гул…)» 2. Получите ответ от машиниста: ПОШЛИ НА Х…! 3. Действуйте согласно указаниям машиниста. Так хулиганство? А как же! Еще бы! Но для меня в подобной приписке (если абстрагироваться от присутствия обсценной лексики) вся квинтэссенция литературы. Что было до внесения процитированной небольшой правки? Унылый, сухой, пресный текст. Кто такое читает? Ну хорошо, приезжий прочитал разок из любопытства... Короткая фраза - и текст заиграл живыми красками. Так и представляешь себе мечущ