Рассказ написан в ответ на просьбу читателей - "Повеселее"
Великий Николай Алексеевич Некрасов, в нынешних реалиях, непременно бы написал: «тепловоз на ходу остановит, и бетонную стену пробьёт». Такая она, русская женщина – Катя. По не писанной классификации – Гром - Баба, так за глаза, во избежание крупных неприятностей, её шепотом, называли сотрудницы. Ко всему прочему, она являла собой образец почтового труженика. Очереди для неё являлись сильным аллергеном, поэтому «хвосты» к её окошку были самыми маленькими, имеющими в своём составе контингент – шестьдесят плюс. Атмосфера вокруг окошка всегда напитана флюидами доверия и уважения. Всё разъяснит, покажет, расскажет, «разжуёт и в рот положит». Без спеси, высокомерия, нервов.
-Кать, и откуда такое ангельское терпение к этим «ископаемым»?
- А кто мне, положа руку на сердце, скажет, каким он станет в их возрасте? Будете бегать в ночные стрип-клубы, или непроизвольно пукать на улице? А то и того хуже? По нашему отношению к старикам и детям определяется наша истинная суть, кто мы, есть, такие. Хорошее отношение, значит светлая, не оскудевшая душа. Им очень нужна наша помощь. Плохо слышат, плохо видят. Трудно усваивают современную информацию. Их «охмуряют» везде. Вы вот, к слову, все сильно раздражительные, норовите их ко мне спихнуть. А если бы к вашим родителям так относились? А? Или «не замай!» - это моё. А они – и так сойдет?
- Ой, ну что же теперь «разжёвывать» как ты?
- Причем, пока зубы не обломаешь.
Не обделила Катерину природа, способностью отстаивать справедливость. В какие двери стучать, или открывать их ударом ноги, в случае попрания её законных прав, касающихся семьи и близких. Прокуратура, суды, трудовая инспекция, и прочая карательно – охранительная система начинали обильно потеть, стоило Кате замаячить невдалеке от уважаемых учреждений. «Как в гости к куму туда ходит», -подсмеивались над ней знакомые.- «Сущий стенобитный таран». Оскорбить в лучших чувствах Екатерину, или, упаси боже, её субтильного мужа, означало на долгие времена лишиться покоя, и сладких сновидений, приобретя взамен постоянную мигрень, и ночные кошмары. Худое слово в адрес обожаемого мужа Славика означало разрыв дипотношений, и объявление состояния войны. В минуты прилива особой нежности, он становился «моим Сявиком». А он и был из породы сявиков, тех, кто за женой, как за каменной стеной. Слово Кати – закон. Спорить возбраняется. «Счастливая ты Катька», -говорили ей бабы, -«Муж – мечта розовая. Не пьющий».
- Потому, что язвенник. А счастье себе делается своими руками. Вам-то, кто мешает?- парировала Катерина.
Небольшого росточка, от рождения кругленькую Катюшку, роды превратили в фигуру, состоящую из пяти, разного диаметра шаров. Родила своему Сявику четверых детей, тем самым замотав Сявика в «кокон», как паук свою жертву.
По мнению «Славодержицы», всем довольный, всем обеспеченный муж, не имел желания смотреть на других женщин в принципе.
И невдомек ей было, смотрел, сердешный, ещё как смотрел! Но, бежать «налево», сохрани, Господь, и помилуй! Когда возникало такое желание, Славик выбирал мотыгу потяжелее, и шел часа на два в огород, укрощать опасные, крамольные желания. Домосед, одним словом. Но, чего было не отнять у бедного Славика, так это фонтанирующую любовь к своим отпрыскам. Три сына и дочка! Во! Как постарался! А жена? Ну, что жена, есть, и хорошо. Может и не очень хорошо, но, есть, и то хорошо. А так, чтобы там скучал, если, слава богу, куда уехала, нет, пусть человек проветрится, отдохнет от трудов праведных. А то устаёт. Её везде много, а меня никуда не хватает. Ему не жалко!
Шумная, крикливая, любит командовать. Если задумала что, вынь и положь. То ремонт, то огород сажать. Ничего не принимается во внимание. В этот день никаких своих дел не затевать. Если обедать - сию минуту. Попробуй не прийти. Себе в убыток. Сам наливай, сам потом и посуду мой. Ну, кому это понравится? Поэтому, как только Катюсик за порог, любовь к детям отступает на задний план, а в свои права вступает тандем, телевизор – диван. Смотри, пока не заснешь, либо, пока не задымит телевизор. И Славик поудобнее водружает своё тщедушное тело у экрана. Из детской тоже слышен шумный выдох облегчения. Ешь – когда хочешь, «кусочничай» в любое, удобное время, гуляй до отвала. Папа либо заснул, либо утонул в море политических баталий.
Славик, высокий, худосочный язвенник. Уж сколько лет, Катерина «травит» его всевозможными отварами, настойками, и прочей дикорастущей флорой. От овсяных киселей, у несчастного Сявика стало появляться непреодолимое желание поржать, как молодому жеребчику. Забота о муже – дело государственной важности. Славик ничему не противится. Зачем усугублять состояние собственного здоровья? Ну, глупо же!
Если, паче чаяния, Катя узнаёт, что у её Сявика проблемы на работе, проблемы тут же появляются у их создателей. Тем более, что Катюся и Славик, сотрудники одного ведомства. Горе тому, кто невзначай, или злонамеренно обидел Славу в зарплате, или обделил запасной деталью его автобус! Приятели Славика, то ли в насмешку, то ли и вправду завидуя ему, говорили: -"Повезло тебе Славка! Катюся у тебя – баба – огонь!. Вишь, как механик, здоровенный мужик, улепетывает от неё, как черт, при виде дьякона. Жди, сейчас все у тебя будет «полный ажур!»
Так и жили - не тужили. В доме было все. Вот только Катюся нечасто радовала семью своим отсутствием, поэтому и чувствовался в мирном доме некий дефицит вожделенного глотка свободы.
Пришло время обзаводиться брачными узами старшему сыну. Было публично объявлено о необходимости знакомства с будущей тещей, и о налаживании «братских» отношений между сватами.
Если есть слово – надо, значит есть и слово – едем! В один из выходных дней, изведя десяток склянок косметики, Катя внешне уподобилась знаменитому клоуну Олегу Попову, в платье, сшитом из трех бабушкиных юбок – колоколов. Вырядила Славика в черный костюм с коротковатыми рукавами, и на размер больше, чем полагалось, отчего он стал похож на большую, испуганную ворону. Чем не обеспеченные родители Вовика? Надо соответствовать городским стандартам! Что наш городок, сущая деревня! А это, областной центр!
-Мама, ты только веди себя поскромнее. – На свой страх и риск пролепетал сынок. У Вики мама интеллигентная, поэтесса! А мы из «низов», плебеи, одним словом. Не надо ничего лишнего говорить. Посидим немного, и домой.
- Ты что, сынка, родителёв стесняешься, что ли? – Выгнула тяжеленные от косметики брови Катерина. Знаешь, любезный, я какая есть такая и есть. А отец без меня – истукан. И молчать будет как истукан. Всё! Едем! Хоть и не по-людски это! Сватов засылать полагается!
-Мама, 21 век на дворе! Какие сваты?!
- Ладно! Как говорят на моей родине: «Хай будэ грэчка!». Шевелитесь. Опоздаем. Катя взяла неподъемную сумку со снедью. И зачадил сизыми клубами дыма старенький «Москвич» в областной центр увозя седоков знакомиться с будущей тёщей сына.
Областной центр в лице вице-тёщи не встретил свадебных послов ни фанфарами, ни почетным эскортом, ни горячими объятиями и поцелуями. Не было стола, ломящегося от заморских яств и пития. Мать Вики, в домашнем атласном халате, с видом помещика, недовольного мельтешащей челядью, высокомерно изрекла: – Ну, раз прибыли, извольте пройти.
Катя втащила неподъемную сумку с провиантом, заглядывая в глаза представительнице богемы, робко произнесла: - А что, может, посидим, поснедаем, да решим с женитьбой детей наших?
-Какая может быть женитьба?! Как пошло это звучит в наше время! Мещанство! Пусть живут так, как сейчас принято! Не понравятся друг другу - разбегутся. Люди современные, свободные!
Стол накрыли из «плебейских» продуктов Кати которые, не морщась, поглощала поэтесса. Разлили по рюмкам, за знакомство, напиток домашней выделки «Мадам Катрин» неизвестной выдержки, но крепостью под семьдесят, выпили. Катя снова попыталась наладить диалог о пользе брачных уз, но мать Вики молчала, и только таращила глаза, наливаясь малиновым цветом после каждой рюмки благотворного зелья. Затем взяла длинную сигарету, села в кресло, нога за ногу и, пуская дым кольцами, уставилась на съёжившегося Славика.
Катина деятельная, прямая натура медленно вскипала на огне праведного гнева. Сявика моего облюбовала?! К ручонкам своим чернильным прибрать желает? Я для тебя его холила – пестовала?! Ах, ты лахудра беспутная! Сыночка растила, учила, и отдать в этот вертеп? На откуп кучерявой курилке?
-А где же наша ненаглядная невестушка? – ехидно спросила Катюся.
- В шале, к бабуле на пленэр поехала.
- Куда, куда поехала?? – опешила Катюся. «Вот же гадюка, матерится, что ли по своему, по- модному?»
- Вы глухи, мадам? На дачу, картину писать поехала!
-Ничего не понимаю. А зачем мы здесь??
- Не имею представления. Я вас сюда не звала. Не знаю.
Гнев Катерины медленно переползал на ни в чем неповинного Славика.
-А ты чего сидишь, пень неотесанный? А ну, поднимай свой тощий зад! Домой едем!
Славик уже не знал, куда ему деться. «Все тело своими взглядами просверлили! Своя сверлит, чужая тоже сверлит. Чтоб вы лопнули, окаянные. А эта, вон как зыркает, до пяток продирает! Мужиков видать любит! Тьфу! Драпать отсюда быстрее, от греха подальше».
И снова зачадил «Москвич» сизым дымом, но, уже в обратную сторону, увозя седоков вместе с надеждами на женитьбу сына, домой. Катя решила - никогда Вовка не станет членом этой ненормальной психопатологической семьи. Но, у Вовки на этот счет было собственное мнение.
Как-то раз, он с подкупающей улыбочкой подошел к отцу, и хитро глядя на него сказал:
- Пап, Викина мама очень просила тебя свозить её к родственникам в село. Надо кое - что ей оттуда привезти.
Всеслышащее ухо да услышит. Владельцем, и носителем этого уха была вездесущая Катюся. Реакция последовала незамедлительно:
- Я ему поеду! Я ему так поеду! Я этому ездюку колеса вместе с ногами повырываю!
После долгих препирательств, уговоров, и убийства драгоценных нервных клеток, Катюся, наконец, сдалась с условием – туда и назад. Шаг влево, шаг вправо – побег, с вытекающими последствиями.
Славику не очень хотелось, но ведь просил любимый сын! Как можно отказать? Сказано - туда и назад. Будем исполнять.
Славика нет уже более суток. Телефон Сявика отвечает, что он недоступен. Картины, одна страшнее другой, всплывают в воспаленном Катюсином воображении. В обед напряжение достигло своего апогея, нервы не выдержали эмоционального натиска, и Катюша вызвала таксомотор.
«Это что за «коники» такие?!» У подъезда, целое и невредимое, стоит потускневшее от пыли и старости произведение отечественной автоиндустрии. Подошла к машине, оглядела. «Произведение» оказалось девственно целым.
- Женщина! Вы, что там забыли? – спросила старушка – дозорный на лавочке у подъезда.
- Смотрю, не повреждена ли?
- Она здесь со вчерашнего утра стоит. Это очередная «муза» посещает Нэльку – писаку. Всю ночь куролесили, спят, наверное.
«Тааак!! Ну, гад..., тихушник недоделанный! Будут вам и музы, и ангелочки, и херувимчики, и все, что там водится на небесах! А ты, Сява, ответишь в особом порядке! Я тебе все «музы» оторву!»
Катя долго звонила в дверь. Наконец - то дверь открылась. Перед ней открылась картина, достойная кисти гения. В проёме двери стоял мелово-белый от страха, её Сявик, в атласном халате поэтессы. Пухлый Катюсин кулачок, смачно прилип к левому глазу Славика. Славик подкатил глаза под лоб, и с тихим «Ох», осел на пол.
- Что же ты творишь, деревенщина неотесанная! – завизжала новоиспеченная Мельпомена. Ты его убила! Он же – скрипка моего вдохновения, светоч моего творчества! Без него я плохо кончу!
- А ты и с ним плохо кончишь, – прорычала Катюся. Я эту «скрипку» сейчас переломлю на твоей голове, а со «смычком» разберусь дома! Я вам устрою пантеон муз, старые греховодники! Катюсик, замахнулась боксерским движением, желая уложить Мельпомену рядом со своей «музой», но та проявила завидную прыть, и отскочила в сторону. Разгневанная донельзя Катерина погрозила пухлым кулачком испуганной поэтессе, сгребла в охапку поверженного вдохновителя, и прямо в атласном халате поволокла его в машину. Сама, изрядно попотев, втиснулась на водительское сиденье, создав своими габаритами некоторые неудобства рулевому колесу. Экипаж двинулся восвояси.
Три недели Славик не высовывал носа из дома, не желая казать миру, лиловое свидетельство своего аномального поведения, и в душе тихо радовался, что ноги, наравне с колёсами и «смычком» ему не вырвали. Атласный халат понес заслуженное наказание в виде публичного сожжения на костре из мусора. По сторонам Славик больше не зыркал. А когда возникало непреодолимое желание сделать это, он брал мотыгу потяжелее, и как прежде шел на огород усмирять мирские греховные помыслы и желания.
Канал " Стэфановна" будет рад новым подписчикам. И если вам понравилась история на канале, не забудьте подписаться.
И еще, если Вам не трудно прокомментируйте рассказ, хотя бы одним словом. Буду Вам благодарна.
С уважением, Стэфановна.
Уважаемые подписчики и читатели!
Благодарю Вас за то, что читаете рассказы, комментируете, а также за отметки " мне нравится".
Канал "Стэфановна" существует только благодаря Вам и предлагает Вашему вниманию цикл иронических рассказов, основанные на реальных историях из жизни:
Байки почтового гаража или как жена отучила мужа от любовных похождений
Как Пашка стал адмиральским зятем