О книгах Мишеля Уэльбека я знал давно, еще тогда, когда читал с упоением его соотечественника Фредерика Бегбедера (в начале нулевых, еще подростком), тогда «99 франков» казались мне и моих сверстникам подлинным антибуржуазным откровением, как и «Бойцовский клуб» Чака Паланика (кстати мною так и не прочитанный, зато финчеровская его экранизация была засмотрена до дыр). Это было время моды на критику Западом самого себя, бума в книгоиздании (издательство «Ультра.Культура», оранжевая серия «Альтернатива», переиздания лимоновских текстов, в середине нулевых грянул прилепинский «Санькя» и многое другое, что я лично вспоминаю с любовью и ностальгией). В те же годы купил сразу три книги еще только входящего в моду в России Уэльбека: «Расширение пространства борьбы», «Элементарные частицы» и «Платформа», потом быстро книги куда-то делись (то ли продал, то ли обменял, то ли подарил). В итоге прочитал две из них только сейчас и не жалею: эти романы весьма откровенные, даже грязные – точно неподходящее чтение для подростка.
«Расширение пространства борьбы» - книга во многом эскизная, подготовительная, написанная от первого лица она предполагает много личных моментов, в прямую автобиографических, особенно скабрезных описаний в ней пока нет, зато есть острая боль, причиняемая внешним миром, обществом личности, индивиду, который, однако, от этого общества не особенно отличается. Это тождество внутреннего и внешнего – во многом базовая черта всей романистики Уэльбека, которую в полной мере можно назвать социологической (но не социально-философской). Здесь анализ идет снизу, индуктивно, от фактов к обобщениям, в этом фундаментальное отличие книг Уэльбека, скажем, от романов Томаса Манна, который идет от обобщений к фактам. В то же время несмотря на скромность художественных и концептуальных задач первый роман Уэльбека, может быть, еще не так четко и в полный голос, как «Элементарные частицы», говорит о той бомбе замедленного действия, которую Запад заложил сам в себя в конце 1960-х и которая вскоре рванула, да так, что последствия этого мощного социального катаклизма до сих пор трудно поддаются обобщениям.
Справедливости ради стоит сказать, что Бегбедер и Паланик, критикуя современную западную цивилизационную модель, никогда не идут дальше социально-политических выводов, Уэльбек же касается более широких и глубоких тем – революции в нравственной и религиозной сферах. Люк Болтански и Ив Кьяпелло в своем фундаментальном труде «Новый дух капитализма» постарались проанализировать все сферы жизни современной западного общества, и сделали вывод, что, начиная с середины 1960-х и по сей день, Запад пережил грандиозный отказ от того, что Макс Вебер называл протестантским духом капитализма, став на рельсы гедонизма и неоязычества. Можно сказать, что второй роман Уэльбека, написанный всего четыре года спустя после первого, - это аналог труда Болтански и Кьяпелло только в художественной форме. К сожалению, автор «Элементарных частиц», анализируя западный социум, ограничивается во многом лишь интимной сферой отношений между людьми, то бишь детально разбирает то, что называется плодами «сексуальной революции».
Однако, используя достижения молекулярной биологии и квантовой физики (конечно, на момент написания, то есть 1998 год), а также позитивистский подход Огюста Конта, к которому Уэльбек испытывает нескрываемую симпатию, французский прозаик достигает столь ошеломляющих результатов, что читатель оказывается глубоко потрясенным текстом романа. Индуктивный метод при написании этой книги потребовал от Уэльбека погружения и себя, и читателя в настоящую выгребную яму зла, аморальности и насилия: герои «Элементарных частиц» - плоть от плоти своего развращенного времени, так, испытывая ненависть и презрение к хиппи и «нью-эйджу», они сами мало отличаются от них по образу жизни и тотально сексуализированному мировоззрению. Выбрав для анализа судьбы двух сводных братьев, сыновей одной матери, оставшейся хиппи до самой смерти, Уэльбек демонстрирует совершенно разные судьбы – асексуального ученого Мишеля и его гиперсексуального брата Брюно (причем страдания последнего от собственной похоти заставляют и автора, и читателя прийти почти что к выводам «Крейцеровой сонаты» Толстого о том, что половое влечение – абсолютное зло).
Действительно, в том мире, в котором живут герои и котором по сути дела все освобождено (и в первую очередь тело и его желания), жизнь, как показывает ее Уэльбек, выглядит по-настоящему страшной: здесь путь от похоти до преступления чрезвычайно короток (такова чудовищная история Давида Ди Миолы, персонажа романа, этого хиппи во втором поколении, во многом повторяющая судьбу Чарльза Мэнсона – по мысли автора, закономерного итога философии хиппи), здесь сексуальные желания причиняют людям невыносимые страдания, именно потому, что они ненасытимы, а жизнь посреди откровенного дресс-кода, фривольных нравов, абортов, контрацепции – это почти всегда поломанная жизнь. Такова жизнь Аннабель – в общем-то хорошей девушки, которая в связи с неудачей в единственной в ее жизни любви пошла на аркане эпохи и осталась ни с чем. Такова жизнь Брюно и его случайно найденной возлюбленной Кристианны, близкой ему и мировоззренчески и сексуально: они все понимают про окружающий их мир, но не находят в себе сил жить не распутно, в итоге – также личные катастрофы.
Несмотря на тотально депрессивную атмосферу романа Уэльбека судьбы его героев – всегда результат их свободного выбора, так Мишель Дзержински захотел и в итоге смог жить без секса и вышел из жизненной драмы победителем, которому благодарны его потомки. Именно жизнь, посвященная труду, своей профессии, по мысли Уэльбека, - единственный выход из того экзистенциального тупика, который уготовила человечеству «сексуальная революция», полная самоотдача любимому делу, полное забвение своих сексуальных потребностей – вот выход, иначе ты оказываешься заперт в ловушку панювенильности, культа молодости здоровья и силы. Если ты не откажешься радикально от своих половых потребностей в духе заветов толстовской «Крейцеровой сонаты», то будешь видеть, как постепенно угасает и дряхлеет твое тело в то время, как его потребности, аппетиты, сексуальная жажда все возрастает (что и происходит в итоге с Брюно). Это ужасная жизнь на привязи собственных гениталий. Конечно, есть еще вариант создать семью, но в нашем развращенном мире это почти невозможно (по крайней мере на Западе).
«Элементарные частицы» блестяще переведены Ириной Васюченко и ее мужем Георгием Зингером: им удалось русифицировать и сложные научно-философские пассажи, так чтобы они были понятны, и откровенные описания, избежав пошлости и порнографии (ни одного слова матом!). Столь же ювелирен и перевод Ниной Кулиш романа «Расширение пространства борьбы», больше напоминающего повесть или собрание рассказов. Как бы не были физиологичны, грязны романы Уэльбека, как бы не застревали в памяти читателя многие неприятные эпизоды из них, вся это выгребная яма непристойностей и аморализма нужна автору лишь для того, чтобы зло распутства и блуда предстало во всей своей отвратительности и чудовищности. Это не сорокинские разрушения стилей и мозгов читателя. Совершенно очевидно, что сам Уэльбек глубоко ненавидит «сексуальную революцию» и тот мир, который она породила, не зря Уэльбеку не так давно (в 2018 году) дали Приз Освальда Шпенглера: ведь мало кто из его современников смог передать подлинную агонию западной цивилизации, отказавшейся от своих христианских корней и вступившей на путь открытого, беспримесного зла.
Безусловно, чувствуется, что, изображая драмы и трагедии своих героев, Уэльбек пишет во многом о самом себе, хотя человеку очень трудно признать безнравственность как черту своего характера, тем более заслуживает почестей такая смелость. Стоит ли читать столь откровенную и грязную литературу? Это вопрос, на который у меня нет ответа, ведь у того читателя, у кого нет религиозно-нравственного противоядия всем этим чудовищным уэльбековским описаниям и кому трудно разобраться в его сложных философских пассажах, для таких читателей книги Уэльбека больше навредят, чем помогут разобраться в современности. В любом случае, ни для кого не секрет, что Уэльбек от книги к книге повторяется со своими апокалиптическими прогнозами и грязными описаниями. Но то, что было новаторством и глубокой рефлексией в отношении эпохи во время написания «Элементарных частиц», в год выхода из печати «Серотонина» кажется уже банальностью (по крайней мере, если судить по отзывам читателей и критиков «Серотонина», сам его я не читал). Жаль, что герой Уэльбека не меняется – он столь же плоть от плоти своей эпохи, что и раньше, тем более жаль, что Уэльбеку больше не удается достичь той социально-философской глубины, которую мы видим в «Элементарных частицах, зато в грязных, скотских описаниях физиологической жизни человека у него отбоя нет, чему пример – «Серотонин».
В любом случае, для меня, начавшего знакомство с романистикой Уэльбека довольно поздно (хотя, повторюсь, знал я об этом писателе с отроческих лет, хотя благодарю Бога, что прочитал его тексты уже сложившимся человеком), с «Покорности», также произведшей благоприятные впечатления, для меня прочитавшего три лучших, я в этом не сомневаюсь, романа Мишеля Уэльбека, осталось разве что ознакомиться с «Платформой», в которой, по мысли критиков, еще есть нечто для Уэльбека новое, остальное, думается, - самоповторы. По этой причине, не желая больше окунаться в зло современного мира, в его мусор и отходы, пусть и нещадно бичуемые автором, пока ограничу свое чтение этого противоречивого, хотя и безумно талантливого французского прозаика.