У Петра Ивановича нет Интернета
Пётр Иванович придумал лайфхак: каждый день он катается на большом самокате, ухватившись за поводки трёх здоровенных дворняг.
— Вот же ебанько! — комментирует его движение Сашок, владелец новой «Тойоты». — Делать ему нечего.
— Полный мудак, — заключает Снежана, усаживаясь за руль «Ситроена». — Почему он не в дурдоме?
Пётр Иванович готовит себе еду на всю неделю — кастрюлю супа и кастрюлю макарон. У него нет времени ежедневно тереться на кухне — всё дела, дела. В старом буфете у Петра Ивановича хранится «кое-что» к чаю — окаменевшее печенье и банка засахарившегося мёда. Словом, жить можно.
— Старый кретин, — делает вывод Павел Ильич, грузный отставной полковник, открывая тяжёлую дверь своего «УАЗ-Патриот». — Куда его несёт?
У Петра Ивановича пенсия. Её хватает. С трудом, но хватает. Хотя, как хватает, совершенно не ясно. Если проанализировать все приходы и расходы Петра Ивановича, то выяснится, что он находится в глубоком минусе. Поэтому он не ведёт бухгалтерию, от греха. Недавно кассирша в «Пятёрочке» похвалила Петра Ивановича за то, что он отказывается пробивать целлофановые пакеты, а ходит с одним и тем же, мятым и выцветшим. Она сказала, что, дескать, экономия на пакетах позволит ему скоро купить модную тачку с полным приводом и автоматической коробкой передач. Но Петру Ивановичу тачка не нужна. У него уже имеется личный транспорт.
— Наш-то, наш опять на собаках кататься поехал, — кривится Михална, опираясь на клюку около подъезда.
— Совсем ошалел, — соглашается с ней Васильна, подтягивая узел пухового платка. — Развёл псов и доволен! Ишь ты!
Пётр Иванович живёт один в трёхкомнатной квартире. Хоть бы, говорят недовольные соседи, сдавал комнату или две каким-нибудь таджикам что ли… Но нет! Пётр Иванович предпочитает держать в квартире зоопарк: трёх псов и четырёх кошек. У него есть старая двуспальная кровать, комод и шкаф, но нет Интернета. И телевизор Пётр Иванович фактически не смотрит: ситуация с Украиной его совершенно не волнует.
— Ёбу дался, — констатирует Пашка, по прозвищу Корвалол, пристраиваясь с чекушкой у порога бойлерной.
А Пётр Иванович, между тем, влетает в пустой парк и несётся невесть куда по главной аллее. Его колесницу двигают два улыбающихся кобеля — Пожар и Борман, и одна сука — Лейка.
Мелькают облетевшие деревья и пустые скамейки. Пётр Иванович гонит, удаляясь от своего монолитного района. Здоровенные дворняги бегут всё быстрее и быстрее, цель Петра Ивановича всё ближе и ближе и одновременно всё дальше и дальше. Самое главное теперь не останавливаться и не отвлекаться от дороги, не смотреть по сторонам, не думать и не вспоминать. Лети, лети Пётр Иванович! Ты уже почти обогнал свою тень!
За спиной пенсионера стоит Ирина Владимировна, крепко обхватив мужа за то место, что когда-то называлось талией.
— Что же ты гонишь так, лихач? — спрашивает она, испуганно посмеиваясь. — Убьёшься ведь… Укатал, ох, укатал!
Навстречу им движется юная мама с коляской. Когда фаэтон оказывается рядом с гуляющей родительницей, Ирина Владимировна машет девушке рукой и кричит «Эге-гей!». Но юная мама, разумеется, не видит прозрачную пассажирку. Она наблюдает лишь чокнутого деда, с ветерком удаляющегося вглубь парка на тройке резвых беспородных собак.
— Совсем охренел, — говорит мамаша в пустоту и на всякий случай ускоряет свой шаг.