Попытаюсь разобраться в себе. Операция на Украине сказалась на мне больницей. (Хорошо, что кратковременно.) Но я удивился на себя. Мне казалось, что после смерти жены я стал какой-то деревянный. Ничто на меня не действует. Кроме произведений искусства (неприкладного), порождающих катарсис (то, что случается от столкновений противочувствий). Это ж неожиданность всегда – катарсис. Не то, что с произведением прикладного искусства, с которым с самого начала знаешь, какое переживание автор хочет во мне усилить. И вот неожиданность случилась в жизни. Поэтесса (опубликовавшаяся в журнале «Фабрика литературы», главред которой, наверно, давно уже убит украинскими нацистами), восхитившаяся моим фонетическим анализом её стихотворения, написала мне, что я достоин презрения, если я смотрю российское ТВ. – И я слетел с катушек. А я переписываюсь изредка с одной художницей из Франции, русской, которая давным-давно вышла замуж за баска и живёт там тихо-мирно. И вот она мне горячо пишет о подлости газе