Душа, увидев свет в конце тоннеля, сказав: "Дружок, ну всё, я побежала!", ведь побежала. На до ж? В самом деле! Заметил я: остреет морды жало. А где-то там, в прострации горбатой, как будто крик простуженного урки, хрипатый глас: "Да скальпель!..."... дальше матом... Но это зря. Не справился хирург-то... Прошу простить, Лизетты и Иветты, за то, что вы останетесь невинны. И пусть порыв кладбищенского ветра, подсушит масло постное на минах, загнёт вам юбки, оголив колени, заставив вас, наверно, даже вскрикнуть. Я подсмотрю за вами из вселенной, и прошепчу безмолвно: "...знать бы прикуп..."...
Душа,
увидев свет
в конце тоннеля,
сказав:
"Дружок,
ну всё, я побежала!",
ведь побежала.
На до ж? В самом деле!
Заметил я:
остреет морды жало.
А где-то там,
в прострации горбатой,
как будто крик простуженного урки,
хрипатый глас:
"Да скальпель!..."... дальше матом...
Но это зря.
Не справился хирург-то...
Прошу простить, Лизетты и Иветты,
за то,
что вы
останетесь невинны.
И пусть порыв кладбищенского ветра,
подсушит
масло постное на минах,
загнёт вам юбки,
оголив колени,
заставив вас,
наверно,
даже вскрикнуть.
Я подсмотрю за вами из вселенной,
и прошепчу безмолвно:
"...знать бы прикуп..."...
