Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Он бежал, чтобы подарить ей букет, а через час узнал, что она с ним сделала

Настало время удивительных историй! Он бежал, бежал, боялся споткнуться и испортить, но нельзя было и опоздать, ведь вот-вот уедут, а он так, дурак, и не попрощался. Алёшка нёсся по тропинке по краю поля, едва удерживая охапку цветов, букетом это сложно было назвать, потому что рвал без разбору, лишь бы побольше, и чуть не плакал. Надо было успеть к отходу поезда! Ведь он не попрощался. В конце мая к ним в деревню привезли Василису. Девочку с таким чудным именем он невзлюбил сразу. Мало того, что важничает, так ещё и Василиса. И когда она в своём чистеньком платьице в первый же день вышла за ворота пройтись по улице, как велела ей бабушка, Лёшка нарочно обрызгал её из лужи, лихо промчавшись по самой грязи на своём раздолбанном велике. - Я сама испачкалась, - тихо сказала Василиса всплеснувшей руками бабушке. После она уже не ходила по улице одна, только за ручку. С девочками у неё дружить тоже не получилось, им хотелось бегать, а Василиса тихонько сидела на скамеечке у ворот и смотрела

Настало время удивительных историй!

Он бежал, бежал, боялся споткнуться и испортить, но нельзя было и опоздать, ведь вот-вот уедут, а он так, дурак, и не попрощался.

Алёшка нёсся по тропинке по краю поля, едва удерживая охапку цветов, букетом это сложно было назвать, потому что рвал без разбору, лишь бы побольше, и чуть не плакал. Надо было успеть к отходу поезда! Ведь он не попрощался.

В конце мая к ним в деревню привезли Василису. Девочку с таким чудным именем он невзлюбил сразу. Мало того, что важничает, так ещё и Василиса. И когда она в своём чистеньком платьице в первый же день вышла за ворота пройтись по улице, как велела ей бабушка, Лёшка нарочно обрызгал её из лужи, лихо промчавшись по самой грязи на своём раздолбанном велике.

- Я сама испачкалась, - тихо сказала Василиса всплеснувшей руками бабушке.

После она уже не ходила по улице одна, только за ручку. С девочками у неё дружить тоже не получилось, им хотелось бегать, а Василиса тихонько сидела на скамеечке у ворот и смотрела по сторонам. И так почти неделю никто не с ней не разговаривал, а потом и вовсе про неё забыли. У детей в деревне всегда есть чем себя развлечь.

Василиса же вполне удовлетворялась игрой с котёнком и наблюдением за муравьями, которые построили свой подземный город прямо на дороге, о чём свидетельствовали высокие башенки песка по обочинам.

Лёшка бы тоже не обращал на неё внимания, если бы однажды они не увидели одного и того же жука. Но Лёшка хотел его привязать за ниточку, чтобы тот весело жужжал вокруг его кепки, а Василиса отняла его, неожиданно превратившись из тихони в фурию.

Она зажала жука в кулаке, расставила локти, насупилась и пошла на опешившего Лёшку в наступление.

- Сам себя и сажай на ниточку, и посмотрю я на тебя, как тебе весело жужжать будет! - кричала она в лицо ничего не понимающему мальчишке.

- Да ты чего! Чего ты?!

- А ничего! Он живой! И не тебе его мучить, ясно?

- Да я и не собирался. А тебе-то чего? Он тебе чего?

- А я его отпущу, ясно?!

- Ну, так отпусти! Отпусти, давай! Чего не отпускаешь?

Лёшка почему-то был уверен, что Василисе жук нужен для каких-то своих игр, и что она его отняла именно поэтому. Но тут Василиса повернулась к Лёшке спиной, подняла руку с жуком над головой и разжала ладонь. Жук немножко повозился, привыкая к открытому пространству, потом раскрыл крылья и полетел.

Луч солнца вдруг так чудесно упал на его жёсткие надкрылья, что они заблестели как драгоценный камень.

- Ух, ты! - восхищённо сказали оба. - Красиво как!

Когда жук улетел по своим делам, они повернулись друг к другу и совершенно по-другому увидели каждого.

- А хочешь, я покажу, где карасики прыгают из воды? - предложил Лёшка.

Это было его секретное место, потому что мальчишки бы засмеяли его, что он не ловит этих карасей, а только смотрит, как они прыгают за мошкой, и он любуется блеском их чешуи.

- А брызгаться не будешь? - спросила Василиса.

- Не, не буду! Это я так, из хулиганства!

- Я только бабушку предупрежу, - ответила она, вбежала в дом и почти тотчас же выбежала обратно, неся в руках пакет с двумя яблоками и двумя кусками хлеба.

После они целый день валялись на пузе у прудка, где карасики и вправду выпрыгивали из воды, сверкая на солнце, будто сделанные из металла, грызли яблоки и заедали их хлебом. Вернулась Василиса домой только к ужину.

С того дня Лёшку и Василису было не разнять. С самого утра он заезжал к ней на велике, но поскольку она не умела кататься, то бросал его у калитки, и они вдвоём убегали на целый день, то к карьеру, то на опушку леса, то за Борисовское поле, то на речку.

Их дружба была настолько очевидна для всех, настолько чиста и невинна, что ни у одного из взрослых не возникало мысли сопровождать этих двоих в их приключениях. Каждый вечер Лёшка своей мамке, а Василиса бабушке взахлёб рассказывали о найденном муравейнике, о полянке с мухоморами, об увиденной кукушке, которую не просто так приметить в лесу, о сотнях событий, произошедших с ними за целый день.

Эти двое сошлись на общей любви к природе, но если у Лёшки был подход первооткрывателя, то Василиса всегда носила с собой в сумочке через плечо справочник-определитель, по которому они вдвоём искали признаки того или иного подвида и подкласса.

К августу им отдали велик, из которого выросли соседские дети, и Василиса научилась ездить на нём, несмотря на своё огромную нелюбовь к какому-либо виду транспорта, но исключительно под напором Лёшкиного энтузиазма. Весь последний месяц лета они уезжали так далеко, как только позволяли дороги, и возвращались только, когда уже начинало смеркаться.

И вот теперь, 31 августа, Василиса, его лучшая подруга, уезжала в город. Она упросила родителей оставить её до последнего дня, а те, в свою очередь, упросили директора школы разрешить ей идти на первое сентября без школьной формы, ведь девочка вымахала за лето на семь сантиметров вверх.

Но всё-таки последний день настал, и Лёшка вдруг подумал, что было бы здорово на прощание подарить букет цветов.

Вспомнил он об этом в самый последний момент, и вместо того, чтобы бежать на вокзал, откуда вот-вот отойдёт поезд, он помчался в поле рвать цветы. Ехать на велике с таким букетищем он не мог и побежал бегом, сбивая ноги в кровь.

Василиса стояла у двери вагона и перекачивалась с носка на пятку в ожидании Лёшки. Наконец, она увидела, как он со всех ног мчится по тропинке. Вернее, она увидела охапку травы и Лёшкины ноги под ней.

Он взбежал на перрон, весь красный, пыльный, со слипшимися от пота выцветшими за лето до полной белобрысости волосами, и, задыхаясь, протянул "букет" Василисе.

- Вот! Сплети себе что-нибудь! На память!

Букет был страшным и неряшливым, но Василиса аккуратно взяла его из Лёшкиных рук и серьёзно сказала:

- Спасибо! Обязательно сплету!

- Поезд отправляется! - крикнула ей бабушка из вагона. - Бегом!

Василиса вскочила на площадку, подбежала к окну и уже оттуда помахала Лёшке. А Лёшка махал ей до тех пор, пока был виден поезд.

Через час на его телефон пришла фотография. Василиса сидела в вагоне поезда, ветер растрепал её волосы, а на голове у неё был чудесный венок из полевых цветов.

Автор: Татьяна Иванова

Если вы хотите научиться зарабатывать рассказыванием историй, присоединяйтесь к нашей сценарной мастерской.