Зависимость от экспорта нефти не совсем правильно считать по доле, которую углеводороды занимают в валовом продукте. Нет такой шкалы, где было бы прописано: 10% — нормально, а 15% — уже зависимость.
Важен комплексный подход
Если нефтеторговля вытесняет другие отрасли, структура экономики застыла в архаике, а уровень жизни отстает от остального мира на десятилетия — это зависимость. Лечится чаще всего сменой власти на более молодую, с прогрессивным мышлением, способную составить план экономического развития и реализовать ее. Примеры зависимых стран — Ирак, Кувейт, Нигерия.
Зависимые страны, как правило, даже не собирают макростатистику по мировым стандартам. Не думаю, что кому-то удастся найти структуру ВВП Ирака или Конго, ее попросту нет.
Государство нельзя назвать зависимым, если помимо экспорта сырья:
- страна активно развивает другие сектора экономики,
- есть динамическое развитие, подтвержденное не бравурными речами, а статистикой хотя бы в трехлетнем периоде,
- фиксируется рост благосостояния населения через увеличение доли сектора услуг,
- есть как минимум 3-5 точек опережающего роста в других отраслях.
Примеры активно продающих нефть стран, но при этом не зависимых от экспорта углеводородов — Канада, Норвегия, США.
Из чего складывается ВВП Ирана?
Данных за 2021 год пока нет, должны выйти в апреле, если иранский центробанк их выложит (там плохо со стабильностью статистики). 2020 год хоть и не лучший вариант для анализа макростатистики, но даже по нему можно составить впечатление. Особенно если смотреть рост в динамике.
На первом месте в структуре ВВП Ирана услуги. 51% — отличный показатель для страны, подозреваемой в нефтезависимости! Некоторое время назад я за это Иран похвалил, поскольку рост сектора услуг говорит обычно о росте уровня жизни населения.
Копнул глубже и забираю свою похвалу обратно:
На графике рост ВВП Ирана от сектора услуг. Стабильного поступательного развития не просматривается. Скачки говорят либо о смене методики подсчета, либо о мощных разовых скачках цен на все услуги кряду. Интересно, что последний скачок, обеспечивший двукратный рост сектора услуг, пришелся аккурат на ужесточение санкционных мер против Ирана в 2018 году (эмбарго на нефть, отключение банков, выдавливание из мировой экономики).
Торговля, общепит и гостиничный бизнес вносят вклад в сектор услуг в размере 12%, а коммунальные услуги — 10%. Так что хоть доля и высока, но за красивой цифрой ничего нет, кроме обесценивания национальной валюты и обнищания, а не обогащения населения.
Остальная значимая экономика выглядит так:
- 13% — промышленность
- 10% — сельское хозяйство
- 7% — строительство и энергетика
Особенно показательна динамика по сельскому хозяйству. По услугам двукратный скачок, а по с/х — четырехкратный, аномалия:
Пока не ввели эмбарго и можно было получать еду в обмен на нефть, никто сельхоз работами будто и не занимался.
Добыча нефти дает валовому продукту 23% даже в условиях тотальных санкций. На первый взгляд, цифра не так уж и высока, но на фоне провалов во всем остальном можно констатировать нефтезависимость в тяжелой форме. Такое впечатление, что все, что делает Иран — это сидит и ждет, когда же снимут эмбарго.