Очередь казалась нескончаемой. В ее конец пристраиваются и пристраиваются все новые и новые люди. Но никто не паникует. Опустив голову, просто ждут. Знают, что вот-вот все случится.
Но он не приходил. Везде по храму уже процесс пошел. А здесь, куда я пристроилась в очередь, тихо.
«Все, если сейчас не появится, ухожу!» Эта мысль постоянно приходит мне в голову. Я ее настойчиво гоню. Но она достает еще сильнее.
Я пытаюсь вновь и вновь сосредоточиться на одухотворяющих росписях, на красивейшем убранстве этого четырехпрестольного, пятикупольного собора, на нежно мерцающих свечах, отсвечивающих на ликах моих любимых святых. Слушала монотонное чтение клирика…
Но силы покидают меня. Я уже поворачиваю голову в сторону выхода. Чуть ли не шагаю туда. И тут…
Меня будто накрывает мантией, развевающейся вокруг этого высокого седовласого монаха, стремительно прошедшего к аналою.
Было всего лишь ощущение легкого-легкого дуновения ветерка. Но мне этого хватило, чтобы выпрямить спину и ждать...
*****
Знаете, исповедь в Троице-Сергиевой Лавре Великим постом – она особенная. Ей предшествует часа четыре или чуть больше монастырской службы.
Обычным днем тут тоже долго идет богослужение. Но великопостное выдерживает не каждый. Нет, я не о пении. Хор семинаристов, а их по одному на обоих клиросах, неповторимо красиво поет.
Великопостные песнопения не такие торжественные, как обычно. Они смыслом особым наполнены. Во время церковных богослужений в этот период меньше пения, зато много молитв покаянных.
Читается молитва св. Ефрема Сирина с великими поклонами. Прочитываются часы, третий, шестой и девятый, Псалтирь, ведь псалмы очень помогают при создании молитвенного и покаянного духа.
Душа в такой обстановке будто открывается...
*****
Я сюда приехала еще утром. Великим постом здесь такая толчея. Но помолиться в этом невероятно красивом пятикупольном соборе в посту, поисповедоваться и причаститься – это ни с чем несравнимая роскошь. Отказаться от нее я реально не могу.
Обустроившись в гостинице и оставив вещи в номере, я, как всегда, пошла в храм, где покоятся мощи моего любимого Сергия Радонежского.
Потом выстояла службу, очень насыщенную во всех смыслах. И, вот, сейчас стою в очереди на исповедь. На исповедь, которую принимает монах. Монах, которого я никогда до этого не видела.
Очередь продвигается медленно. Но я рада. Ведь успею еще лучше подготовиться. Я же такая примерная. Стою себе, жизнь анализирую. Заглядываю в бумажку, где уже столько всего понаписывала.
Время пролетело моментально. А это как минимум полтора часа. И вот уже я подхожу к аналою. Возле него на стуле сидит старец.
Мельком смотрю на него. Вижу глаза. А в них... Вот слов нет, чтобы описать, что за взгляд был. Теплый, добрый, доверительный. Будто это очень родной мне человек.
Я молча запихиваю бумажку в карман. И... бухаюсь на колени.
*****
А дальше передо мной будто вся жизнь моя промелькнула. Я спешу рассмотреть, говорю быстро и сбивчиво. Чувствую на щеках слезы, а в душе - спокойствие. Какая-то светлая радость накрывает меня с головой.
Поднимаю глаза. Смотрю на монаха. И вижу снова этот добрый по-отечески взгляд.
«Ну, что же вы, - говорит он мне понимающе с улыбкой, - давайте теперь ту записку, что вы в карман спрятали...»
"Какая там записка, батюшка! - отвечаю я. - Там все пустое..."
Поднимаюсь я с колен. И буквально лечу в гостиницу. На улице ночь, вокруг - ни души. К счастью, гостиница буквально в двух шагах.
Утром я отстояла литургию. Три часа пролетели! Я причастилась, и счастливая отправилась обратно домой.
В электричке со мной рядом присела женщина. Она точно так, как и я блаженно улыбалась. Мы посмотрели друг на друга.
И одновременно воскликнули: «Ой, а это же вы со мной в очереди стояли на исповедь?»
С Ниной мы проговорили всю дорогу. Она из Екатеринбурга. Сюда, в Лавру, приезжает редко. Но, как оказалось, метко. У нее было такое же ощущение от исповеди, что и у меня.
Она тоже готовилась, как все мы обычно готовимся. И тоже с бумажкой пошла. И точно так забыла о ней, потому что и ей открылась каким-то образом ее жизнь, а точнее - то, что в ней было не так…
Мы поддерживаем связь. Пишемся. Поздравляемся. Новости сообщаем друг другу. Она каждый раз говорит мне: «Ларочка, у меня никогда не было такой исповеди, как в тот раз. Как хочу еще попасть к нему, тому монаху…»
А я понимаю ее. Не хочу расстраивать. Ведь многократно приезжала после этого в Лавру. Но ни разу того монаха так и не встретила…
Почему? Думаю, это был дар от Господа. Время тяжкое. А такие моменты - настоящее утешение...