Летом в первый год пришлось мне копать могилу ночью. Началось с того, что жена сказала мне, что завтра я иду с ребенком в больницу. Я возразил ей, что мне надо идти копать могилу. Она сказала: «ты не на государственной работе, отпросишься». Я не хотел терять денег, единственный выход из положения, это идти копать ночью.
Уже смеркалось. Место мне днем показал смотритель. Я светил фонариком и копал, через несколько часов могила была готова. Оказалось, что при слабом освещении работать очень неудобно. На следующий день я сходил с ребёнком в больницу и успел на закопку.
Следующая ночная история произошла зимой. Вляпывался я в неё постепенно. В обед я шел по городу. Позвонил мне директор конкурирующей фирмы, попросил срочно выкопать могилу на бомжах, сказал, что его привезут к пяти часам. С деньгами было туго, я согласился.
Копаю. Звонит директор, говорит, что бомжа отложили на завтра, спрашивает, можешь взять могилу на завтра, на ветеранах. Время пятый час, к шести уже темнеется. Я соглашаюсь. Заказчики подъезжают, я сажусь к ним, поднимаемся наверх, смотрим место. Подхорон посреди ветеранского сектора.
Я иду к бомжам за лопатами. На обратном пути, вижу, как к домику смотрителя, подъезжает газель с нашей фирмы, я к ним. Рядом с водителем сидит, моя начальница, она сообщает новость, что назавтра могила, что копальщики гуляют, никто телефон не берёт.
Делать нечего, я соглашаюсь на третью могилу в пятнадцатом секторе. Все в один день. На двенадцать часов фронтовик, на час могила с моей фирмы. Бомжа я почти добил, его можно в последнюю очередь захоронить. Решаю, что сегодня выкопаю могилу фронтовика, а завтра начну другую.
Пока поднялся наверх, снег почистил, ограду разобрал, стемнело. Я светил фонариком от телефона. В отличии от той летней могилы, условия сложились не очень. Дул ветер, кладбище шумело, стонало, иногда покрикивало, время от времени мне казалось, будто кто-то зовет меня, я различал чей-то смех, плач. Через каждые пять минут шугался от силуэтов, что видел боковым зрением, то был либо венок, либо памятник, но казалось, что кто-то бегает вокруг меня. Я упорно копал, знал, что в данной ситуации другого выхода для меня не существует.
На тот момент я отработал два года. Имел некоторый опыт. Такие случаи в маленьких количествах происходят и днём. Я знал, стоит только один раз поддаться страху, и он одолеет тебя.
Оставалось два штыка я не выдержал, подумал, что дальше вполне возможно произойдет какое-то событие, я сойду с ума. Возможно кладбище гонит меня. Я решил прийти завтра к шести и докопать могилу, а в восемь начать другую.
Тяжело было осознавать, что дела идут не по плану, я отстаю от графика, что возможно подведу завтра заказчиков. Дома я заснул с этой тяжестью, мучали кошмары.
С утра тело ломило, организм не выспался. К половине восьмого я подошел к ветеранам, пока чистил снег, припорошенный в могилку ветром, вкапывал промороженную глину, сонное тело шевелилось медленно и неуклюже. Я все больше отставал от графика, докопав могилу, я спустился к пятнадцатому сектору, пока чистил снег, увидел, как ко мне приближаются, копальщики Австралиец, Витамин и Пряник, я сильно обрадовался. На этом мои злоключения закончились.
Та ночь закалила мой характер, после многие десятки могил были выкопаны мной далеко за полуночью. Были случаи, когда мы копали с Австралийцем, он плакал, светил фонариком, просил: "пошли домой, завтра докопаем," - я, стиснув зубы, говорил ему: «если хочешь иди, но эту могилу я добью, до талого».
Ночью, я так и никого не встретил, только удивляет тот факт, что находятся любители заезжать на машине, стоять посередь кладбищенских секторов. Кроме них ночью никого и не встретишь.