— Нет, Ефим. Я как раз хоте.
л занят,
Е яться этим, К утру будет хо-
Е. Да Па сейчас нарубить.
Едва Черкез вышел из комн
; аты, Ефим.
бе ‚ Ефимов пристально взглянул на
— Ты собирался что-то сказать мне?
— Как ты узнал?
Касым долго обдумывал, с чего пачать, как понятнее изложить
свои мысли,
Ефимов не торопил его.
— Ты успокойся.
м ухватился за эти слова, словно падающий за протянутую
— Ефим, ты успел узнать меня. Живу я бедно, но тихо, стараюсь
не лезть на глаза. А на меня вдруг свалилась большая забота, Если
ты не поможеть, Ефим, я буду несчастлив.
— Да что случилось?
— Случилось трудное дело. Я полюбил дочь одного хорошего че-
ловека.
Ефимов вздохнул с облегчением, лицо его прояснилось.
Касым, набравшись духу, продолжал:
— Но только они иги, а мы кулы. Мы далеки другот друга, как
черный цвет от белого цвета... — Голос у него дрогнул.
Ефимов понял, как его друг страдает, да это и не трудно было
понять — парень даже в лице переменился.
Ефимов готов был ему помочь, но дело было связано с религией,
с местными обычаями, слишком уж чувствительные струны народной
души затрагивались тут. Сделай грубое движение — и эти струны по“
рвутся. А рвать их — значит лишиться своих новых друзей. Вот что
беспокоило его. Почему-то перед его глазами возник образ Акджа-
гюль. «Нет, наверно, другая... Если Авджагюль, дело будет трудным.
Тут я, пожалуй, ничего не добыось. Байраммурад и его сын отвер-
нутся от меня. Нет, должно быть, не она...) Ефимов тряхнул голо-
вой, отгоняя от себя эту назойливую мысль, но она все-таки нашла
выход в прямом вопросе:
— Чью же дочь ты полюбил?
— Акджагюль, дочь Сапармурада...
Ефимов постарался держаться спокойно.
—е любит? 2
= в и любит меня. А для меня она дороже всего
на свете! в к уе р
Но даже и взаимность зувства не облегчала дела, ре Ефимо
весело сказал: .
' бор.
:1о Поздравляю тобя\ Ты сделал хороший и джаголь Касы-
Не обы уговаривать Сапармурале но СаЗарЫ
му, но р и а па 91] оо о к и,
рад мог убить дочь и Касыма. р Враммурадом? Но схватит
Сапармурада — что он мог бы