Марфа подложила Алексею под голову подушку.
Гладила его по голове, касалась пальцами губ.
— Алёша, Алёша, просыпайся, мой несчастный муж. Что же нам с тобой за судьба уготована?
Громкий стук в дверь испугал Марфу. Никогда ещё такой поздней ночью к ним никто не приходил.
Она испуганно оглянулась. Дверь в дом не запирала, когда вошла в него, выпрыгнув из окна своей комнаты.
Стук усиливался. Вместе с ним усиливался и страх. Марфа поднялась на ноги. Медленно вышла из комнаты мужа.
В гостиной догорала лампа, которую она зажгла.
«Бум, бум, бум…» — казалось, что сейчас дверь вылетит с петель.
Но Марфа всё-таки подошла к двери. Распахнула её. На пороге никого не было. Стук теперь раздавался в соседнем окне.
Тоненьким голоском Марфа пропищала:
— Ктоооо таааам? Помогите, мужу плохо!
Тяжёлые грузные шаги послышались в ночи.
Марфа оцепенела.
— С ума посходили все, — услышала она громкий голос. — Не достучишься до вас.
На пороге возник отец Алексея.
— Где этот чёрт неблагодарный? Мать при смерти, а он спит себе спокойно.
Марфа вдруг бросилась в объятия к свёкру. Зарыдала.
— Плохо Алёшеньке, очень плохо. Боюсь я…
— Приехал на свою голову, — бормотал отец.
Когда вошли в гостиную, он посмотрел на невестку.
— Ты чего исподнее навыворот носишь. Мало вам бед на голову?
Марфа опустила голову.
— Прикройся, — скомандовал свёкор. — Где твой чёрт?
— У себя, — прошептала Марфа и метнулась в сторону своей комнаты.
Вернулась в платье.
Отец Алексея сидел над сыном и растирал ему щёки и грудь.
— Все какие-то немощные. Чуть что, как барышни в обморок падают. Чем ты так довела мужика?
Когда заметил синяк на шее сына, воскликнул:
— Боже святый, а это ещё что?
— Это я как будто… — виновато ответила Марфа.
— Так это твоих рук дело…
Отец поднялся на ноги.
— Домой его заберу. Пусть бабка за ним присмотрит. А с тобой останется, я так сына и не увижу больше. А как жёнушку схороню, у нас жить будете. За бабкой присмотрите заодно. А тут чертовщина всякая в доме. Страшный это дом. И чего Алёшку сюда потянуло?
Отец поднял Алексея на руки.
Марфа была удивлена. Алексей на руках отца был словно пушинкой.
Вот так в ночи Марфа осталась дома одна.
До утра не сомкнула глаз.
Утром её навестили две недавние подруги из города.
Наперебой рассказывали о своих романтических приключениях.
Марфа смотрела на них отстранённо.
— Какая-то ты сегодня негостеприимная, Марфуша, — фыркнули обе и исчезли так же быстро, как и появились.
Вот уже три дня Марфа была в неведении. Ничего не вязалось. Помощница неожиданно перестала приходить к ней.
Всё валилось из рук.
О том, что неожиданно воскресла матушка Алексея, рассказала соседка.
Марфа встретила её на улице, когда шла к реке. Та её окликнула и перекрестилась.
— Ты-то чего не с родственниками? — спросила она. — Каждому б такое, как у них. Сколько слёз я пролила над мужем, а он ушёл. А эта как Боженька воскресла. Так теперь бабоньки на наволочки её молятся. Потянулись за благословением.
Марфа торопилась. Вот уже три дня она не виделась с Фролом. Был у них договор встречаться у реки. Он приходил каждый день, а Марфа как получалось.
Новость о воскресшей свекрови встревожила её. Как теперь выкручиваться перед мужем на счёт своей беременности, она не знала. Не знала и о его состоянии. Всё ругала себя за то, что не соблазнила его вовремя.
Повернула было назад к дому. Когда соседка скрылась из виду, побежала всё-таки к реке.
Фрол на берегу рыбачил.
Он сидел в низине неподалёку от места, где сельчане набирали воду.
Место это было заилено и мелковато, и никто туда рыбачить не ходил.
А Фрол одного за другим вытаскивал мелких карасей и бросал их обратно в реку.
Несла река свои воды. Сегодня она была неспокойной, мутной.
Завидев Марфу, бросил удочку и пошёл к ней навстречу.
Девушка плакала.
Фрол прижал её к себе.
— Ну что же ты так долго не приходила, душа моя?
Марфа рыдала, уткнувшись в его плечо.
***
Полина Игнатьевна была слаба. Муж нанял для неё сиделку, а сам всё время проводил рядом с сыном.
Алексей бредил.
— Что же ты, моя кровиночка, опустился до такого? — причитал отец. —Ты же у меня один на всём белом свете. Потеряю тебя, так и моей жизни не будет. Ты прости меня, дурака. Не ценил я тебя и не любил раньше. А вот потерять теперь боюсь. Знай, что ты мой сын. Родной по крови. Прости, что мать тебе такая досталась. Но я её и не выбирал.
Была и у меня любовь, как у тебя к Ольке. Да вот только пришлось на поводу у родителей пойти. Не выбирали мы свою судьбу, Алёша. Время нынче такое, что скоро всё будет по-другому.
Отец вздыхал тяжело. Всё гладил сына по руке.
Время от времени заходила в комнату баба Дуся.
Всё брызгала на Алексея святой водой да читала молитвы.
Потом уходила и то же самое повторяла с дочкой.
Брызгала водой и причитала:
— Занесло тебя, Полинка, в ад. Ты со своей злобой никак не справишься. Лет сколько прошло. Уймись наконец-то. И себя покалечила, и пацана невинного. Чего ты к нему прицепилась? Говорила я тебе. А теперь вот лежишь тут и не дышишь. Говорила я тебе, что до всего доживу и вас переживу. А оно вон как быстро вышло! Вот только приди в себя. Выпорю и не посмотрю на годы твои и седину. Выпорю, так и знай. Вот только очнись мне, сразу получишь.
Через неделю помер отец Алексея.
Прикорнул рядом с сыном и не проснулся.
Баба Дуся голосила на всю улицу.
А к дому опять все боялись подходить, потому как в селе шептали разное.
Священник с третьего раза только вошёл, чтобы отпеть умершего. Всё ходил по двору и говорил, что его бесы в дом не пускают.
Алексей очнулся после смерти отца на второй день.
Баба Дуся была рядом. Алексей открыл глаза и стал кулаками стучать по кровати.
— Уймись, уймись, болезный. Уймись… Жить будешь.
Внук уставился на бабку и поначалу издавал какие-то страшные звуки, похожие на рычание зверя.
— Испугать меня хочешь? — баба Дуся говорила спокойно. — Пугай, пугай. Не уйду всё равно. Хоть ты и никто мне, а человек всё же. Мне ответ за тебя держать всё равно придётся.
После Алексей притих.
Свернулся калачиком и долго дрожал. Баба Дуся накрыла его одеялом, потом ещё одним.
— Где Марфуша? — спросил он тихо.
— Дома твоя Марфуша. Звать не буду. Окрепни сначала, потом пойдёшь сам. Только глаза открыл, а всё туда же, к бабе мчишься.
— Не мчусь я, — возразил Алексей. — Она только что тут была, а вы говорите дома.
— Дома она, сказано тебе, — баба Дуся ответила раздражённо. — Не было её тут. Это всё в бреду у тебя было.
— Была, — ответил Алексей. — С ребёнком была вот тут.
Он указал пальцем на место, где видел Марфу.
Баба Дуся набрала в рот воды, щёки её раздулись. В одну секунду вся эта вода уже летела в лицо Алексею. Он уворачивался, вытирался.
— То-то же, — причитала баба Дуся.
Продолжение тут