L P - о квартире прадеда, превратившейся в коммунальную, но сохранившую на двери табличку с его именем.
Про жизнь в 1950 - 1960-х годах на Тверском бульваре, 9 (бывший доходный дом купца И. Коровина, построенный в 1906 году). Когда-то эту пятикомнатную квартиру в бельэтаже целиком занимала семья моего прадеда, врача-фтизиатра. До самых 80-х годов, когда квартиру расселили, на дверях висела табличка с его фамилией: "д-р М. М. Настюковъ". Но мы, естественно, жили уже в квартире коммунальной.
Помню, что жалюзи вентиляции открывались и закрывались при помощи свисавшей веревочки, а в решетку вентиляционного отверстия в полу было интересно заталкивать карандаши. В ванной комнате было окно, стоял деревянный дореволюционный диван и страшно гудела газовая колонка, я ее очень боялась. Около телефона, висящего посередине коридора, стояла конторка прадеда, а рядом болтался на веревочке привязанный карандаш. В конторке лежала куча листочков и справочник Москвы.
В коридоре пол был дубовый - паркет в шашечку, на котором удобно было прыгать, играя в классики. Паркет не мыли - только подметали. Два раза в год приходил полотер, надевал на ноги щетки и натирал пол вкусно пахнущей мастикой.
У каждой двери каждой из 5 комнат имелась вешалка для пальто, а в большущей прихожей с зеркалом стоял наш сундук, накрытый ковром. На нем я отбывала наказание, выставленная из комнаты, например, за упорное болтание ногами под столом во время обеда. Соседка Елена Николаевна, которая часто что-то пекла, проходя мимо со строгим лицом (я же наказана!), угощала меня печеньем или пирожком.
Я бывала в этой квартире потом, в 80-х, когда все жильцы уже выехали в новостройки и на их месте воцарил Зураб Церетели. Там жили художники-грузины, участвующие в работе над обновлением Манежной площади. Очень милые люди, радушные, очень неплохо приняли меня в квартире моего детства, я была с дочкой, ей - праздник!
А недавно была в своем подъезде - любезный охранник открыл без разговоров. Интересно, что его будка находится ровно на том месте, где, по рассказам бабушки, за стойкой с вешалками для шуб и галошницей сидел швейцар. Парадная лестница сохранилась полностью, хоть ступени и стерты, - нынешние жильцы решили оставить подъезд в первозданном виде.