12 марта 18 день войны
Последние дни не писала, пребывая в каком-то скорбном безмолвии. Иногда психика кричит «стоп», не выдерживая поток новостей о кричащей от боли Украины. Ограничивалась перекличками с близкими по видеосвязи из своего «розового бункера». Так сейчас называется моя маленькая комнатка без окон, которую я предусмотрительно построила, оттяпав кусок холла. Когда была мода на квартиры-студии и все валили стены, я строила гардеробную или кладовую, которая сейчас и является моим убежищем.
Война на все отбрасывает свою тень, формирует свое символическое поле с новым означающими, и все теперь воспринимается в ином контексте. Обычная жизнь поставлена на паузу, если не на стоп. И когда ощущается этот промежуток безвременья, я делаю то, до чего никогда не доходили руки или что не вписывается в обычный ход повседневности. Например, я просмотрела все фильмы «Матрицы», а вчера посмотрела «Крестного отца» впервые. Да, и такое бывает. Наверное я бы восприняла этот фильм иначе, а вчера он тоже оказался вписан в военный контекст, и я услышала это: «Их надо бить в зародыше, как Гитлера. Надо было остановить в Мюнхене. Нельзя было его терпеть, сами напросились».
Вчера, 11 марта, свой 102 день рождения отметил последний оставшийся в живых обвинитель на Нюрнбергском процессе, Бенджамин Ференц, который сейчас следит за новостями из Украины и проживает историю заново, ужасаясь происходящему:
События в Украине отбросили его назад и заставили трагически осознать, что, к огромному сожалению, происходит повторение истории, несмотря на все, что отстаивал Нюрнберг.
Мне очень хочется дожить до того дня, когда будет суд над Путиным и его приспешниками, одурманившими свой народ и заставившими пойти на чудовищные преступления против человечества в 21 веке. Я знаю, что сейчас полным ходом идет подготовка к процессу. Очень хочется, чтоб этот суд был в Мариуполе или Харькове.
Снова воздушная тревога. Шлю привет и фото из своего «розового бункера».
Елена ГРУЗДЕВА