От преданности до предательства один шаг? Так можно подумать, вспомнив взаимоотношения двух прославленных полководцев. Давнее ни к чему не обязывающее знакомство сначала переросло в покровительственную симпатию и поддержку вышестоящего, а потом в конкуренцию на поле боя. В мирное время всё закончилось открытым предательством.
Вязьма 1941-го
Наши герои познакомились друг с другом, будучи молодыми много обещающими офицерами, ещё в 1930-е годы. Служили они тогда оба в Белорусском военном округе. Дальнейшие судьба и карьера несколько разбросала их. Генерал Жуков встретил войну начальником Генштаба и заместителем наркома обороны СССР, а генерал Конев – командующим Северокавказским военным округом. Что не удивительно, именно Великая Отечественная война свела их вместе и по сути дела поссорила.
В июне 1941-го из частей военного округа Конева была спешно создана 19-й армия, которая должна была заткнуть дыру на Украине. Командармом был назначен Конев же. К сожалению, переброска с Кавказа затянулась, и оборонять «коневцам» пришлось уже не Киев, а Витебск, да и то не в полной готовности. Части армии растянулись по транспортным магистралям аккурат в тот момент, когда начался массивный прорыв германской армии. 19-й армия оказалась окружённой в разных котлах.
Коневу в августе удалось вывести из окружения войска, находившиеся непосредственно в его подчинении и с ограниченными силами принять участие в обороне Смоленска и остановить германский натиск. За это Иван Степанович в сентябре был назначен Сталиным командующим Западным фронтом со званием генерал-полковник.
Однако уже в октябре последовала катастрофа под Вязьмой, где из-за серии ошибок лично командующего и стечения обстоятельств, немцы едва не прорвались к Москве.
Жуков получил от Сталина указание отдать Конева под трибунал, но возразил в том духе, что Конев – отличный полководец, у каждого случаются ошибки, к тому же сейчас некогда воспитывать новые кадры. В итоге вождь оставил судьбу Конева на усмотрения Жукова, хотя даже за «промашки» меньшего калибра поставили к стенке немало офицеров, а кое-кто сводил счеты с жизнью.
От Ржева до Берлина
Перевод Конева командующим на Калининский фронт сопроводился бойней под Ржевом. В 1942 году в связи с переход Жукова на другой фронт Конев снова стал управлять Западным и снова не слишком удачно. В 1943 году его снова сняли с командования как не справившегося с задачами из-за больших потерь. Однако заступничество Жукова позволило возглавлять резервными фронтами: сначала Северо-Западными, а затем (во время Курской дуги) – Степным.
В дальнейшем Степной превратился в 1-й Украинский. В качестве командующего Украинского уже маршал Конев и добрался до Берлина. Там бы можно было поставить красивую точку о дружбе двух военачальников, но столица Германии стала первым поводом для раздора между Георгием Константиновичем и Иваном Степановичем.
Дело в том, что взятие Берлина первоначально было поручено Жукову. Однако на Зееловских высотах фашисты устроили предпоследнее ожесточённое сопротивление. В условиях, когда шли сепаратные переговоры Германии с западными странами, а с запада к Берлину продвигались американские войска, Сталин разрешил 1-му Украинскому фронту, располагавшемуся южнее, также принять участие в штурме. «Украинцы» вследствие этого предприняли такой мощный спурт на север, что едва не опередили Жукова. По большому счёту без разницы, конечно, кто взял Берлин, но репутация Георгия Жукова как Маршала Победы могла оказаться изрядно подмоченной лично товарищем Коневым.
Письмо предателя
После войны Жуков при Сталине был и министром обороны, и отсылался командовать Одесским и Уральским военными округами. Почти везде в качестве заместителя за ним следовал Конев.
С приходом к власти Хрущёва Жуков оказался в опале: был уволен с поста министра. В это время в газете «Правда» вышла статья за авторством известного нам Ивана Конева, в которой замминистра обороны обвинил своего бывшего начальника и покровителя в том, что Жуков нивелировал руководящую роль коммунистической партии в Вооружённых Силах СССР, а потому решение об его снятии было верным. Видимо, Иван Степанович сам рассчитывал занять это место, потому что позже кулуарно признался в том, что письмо это не сочинял, а только подписался под написанным по просьбе некоторых влиятельных лиц. Увы, министром обороны он не стал, а однажды оказавшихся рядом Жукова и Конева пришлось буквально разнимать.
Позже Иван Степанович написал письмо-покаяние Георгию Константиновичу, но последний вернул его автору с написанными поверх текста красными чернилами крупными буквами: «Предательства не прощаю!».