Не появляется сложное, юркое, совершенное в одночасье. Не создается остов жизни из ничего — долго и разнообразно бескостное, бесхребетное бытие, наполнявшее самим духом своим кислородным камни, небеса и пучины морские. Вот в мутных океанских водах объявился малюсенький пучеглазый рачок. Вот, их уже много. И пожирается прежний живой мир чудных, небывалых созданий, что сейчас представляется лишь как наваждение, словно жизни отринутый черновик. Вот, словно только теперь — спустя четыре миллиарда лет от образования Земли и за полмиллиарда лет до наших дней — зарождается настоящая кипучая и суетливая жизнь в великом своём разнообразии. Жизнь прозревает. Отныне есть хищник и есть жертва и напору и силе противостоит защита и скорость. Теперь, в насыщенном кислородом мире живые стремятся обрести и панцирь, и кость. Взглянем вновь теперь на воображаемые земные часы и обнаружим, что ото дня минувшего, до мгновения нашего осталось всего три часа: стрелки указывают на 21:оо. Как же много и замет
