Оле муж денег не давал. Вообще. И руки ее давно уж забыли приятное шуршание купюр. Олег, любимый муж, все-все покупал сам.
Так и говорил:
- Оленька, светоч моих очей, ты мне сразу говори. Не тушуйся! Что нужно, то и накуплю. Урюка полкило взять? Прекрасно! Крем для рук увлажняющий? “Чебурашку” или “Огуречного” взять? И постного масла - литра три - небось, еще душа твоя просит? Моя же ты баловница!
И уходил за покупками. И приносил всякое - и урюк, и крем, и постное масло.
И Оля, в целом, вовсе не бедствовала. Хоть и денег не видела давно. Даже порой забывала как они, деньги, внешне выглядят. И кто там на них изображен - то ли Ленин, то ли космодром “Восточный”.
А так - все у нее имелось. И муж, и дом, и “Огуречный”. Но вот не было удовольствия от жизни. Хотелось самой по магазинам прохаживаться. Посмотреть на торговлю, пощупать вещь. Достать кошель и купить понравившееся. Но - нет.
- Я, - говорил ей Олег и весело подмигивал, - вообще-то ревновать стану! Как бешеный буквально! Это если ты по магазинам шататься в одиночестве станешь. Будут там на тебя всякие граждане смотреть, комплименты легкомысленные говорить и заигрывать. Я таких фокусов в браке не потерплю решительно!
А Оле, конечно, приятно было про ревности слушать. Но и денег очень хотелось. Чтобы в руках шуршали и будоражили.
- Олежа, - Оля ему в минуты нежности курлыкала, - дай хоть мизерную сумму. Хоть и самую пустяшную. И посмотришь потом - как я бы с умом этой суммой распорядилась. Ни копейки на нелепые шугаринги! Сосисок каких в дом возьму или ламп электрических. И сдачу еще принесу - всю, до копеечки. Дай, не будь куркулем болотным.
И игриво смотрела в глаза супруга. И с надеждой еще, конечно.
- Э, нет, - Олег ей тоже курлыкал в ответ, - завтра же колбасных изделий и лампочек наберу. Чего это тебе, Оленька, по универмагам бродить, руки сумками оттягивать. У тебя на эти скучные хлопоты я предусмотрен - законный супруг. Я вон на этих несчастных женщин, бывало, гляжу - которые с баулами-то по рынкам снуют - и сердце кровью обливается. Будто и не женщины они, а обычные вьючные верблюды. Очень уж мне их жаль становится. У них от сумок неподъемных осанка кривая и вид грустный. Чистой воды бедолаги. Оленька!
А Оле, конечно, ситуация эта не совсем приятна была. Будто и не дама она вовсе - взрослая и в замужнем уважаемом статусе - а неразумный детсадовец. У которого только в копилке-поросе пятаки тоскливо перекатываются. У Оли тоже имелась такая копилка-порось. Олежка туда мелочь изредка из кармана вытряхивал.
- Накопим, - говорил, - и в банк снесем - обменяем на бумажные.
И Оля, конечно, на мужа Олега и обижалась, и скандалила даже. Но не менялось положение.
Супруг все деньги прятал в укромном месте. Оля искать их пробовала - все тайный места проверила. И даже под линолеум забиралась. И кладку печную разбирала аккуратно. И на чердаке рылась. Но не находила ничего интересного - разве что мышонка какого или старую телеграмму. И чувствовала она себя все более обманутой и несчастной. Плакать еще хотелось все время. Сесть бы посреди горницы и заблажить в отчаянии.
- Оленька, - Олежка ее тогда успокаивал, печную пыль с носу супруги смахивая, - ты не расстраивайся так уж сильно. Я с тобой честный мужчина. Обещал обеспечивать - и держу слово. Ни в чем ты нужды не видишь. Неглиже у тебя все добротное и одежда верхняя по моде. Сидишь в тепле, на диване, посреди уюта. Наслаждаешься браком. Работать вон тебя никто в шею не гонит - сиди и в окно любуйся в свое удовольствие. Там, за окном, женщины с баулами картофеля по морозу носятся. Носы у них красные, некрасивые. Насморк у них. Сами кукожатся. Тьфу глядеть. И они, женщины эти, крайне тебе завидуют. А твое милое личико в окошко на них пугается. И они, несчастные, в любой момент бы с тобой местами поменялись. Только дверь приоткрой - набегут и не выгонишь.
И Оля косила глазом в окно - там и правда шагали всякие дамы с пакетами да авоськами. И вид у них не всегда был радостный. Некоторые так и вовсе печально брели. И руки у них до колен оттягивались корнеплодами и прочей снедью. Но были и довольные женщины. Хоть и носы красные. При виде довольных хотелось Олежку немного стукнуть: врешь, мол, не все верблюды вьючные!
Так и живут по сей день. Хотя и скучно этой Оле, и обидно. И хочется уже копилку о печь шарахнуть от души. Набрать медяков и потратить бы всех их - до единого! - на глупости.