Еще немного новостей National Geographic, где я работаю. Итак. Черви-нематоды меняют стратегии поведения в зависимости от конкретной ситуации.
Миллиметровые круглые нематоды Caenorhabditis elegans часто оказываются в центре внимания ученых: эти животные демонстрируют необычные способности и модели поведения. Недавно было установлено, что они могут ощущать свет без органов зрения и слышать, не имея органов слуха. А еще ученые выяснили, что нематоды способны на лактацию, вот только молоко у них необычное. И обеспечивая им детишек, они в буквальном смысле жертвуют собой – и очень быстро умирают.
Но это не все новые открытия о крошечных червях. Нематоды способны принимать сложные решения. К таким выводам пришли специалисты института Солка (Калифорния).
Ученые наблюдали за двумя видами нематод: хищными червями (Pristionchus pacificus) и червями-жертвами (Caenorhabditis elegans). Главное оружие хищников — это укусы своеобразным ротовым аппаратом. Кусаясь, хищник может либо убивать и есть жертву, либо защищать от нее собственный источник пищи. Таким образом, у червя есть две стратегии поведения: хищническая и территориальная.
Как установили исследователи, хищная нематода благодаря сети из 302 нейронов способна взвесить затраты и выгоды от своих действий. Червь каждый раз решает, как именно поступить с конкурентом — отпугнуть его или съесть. Если нематода сталкивается с личинками червей-жертв, то выбирает хищническую стратегию, поскольку легко может убить их за один укус. Но если противостоять приходится взрослой особи, то она выбирает территориальную стратегию поведения.
В дальнейшем американские специалисты намерены выяснить, как именно нематоды проводят расчеты затрат и выгод от потенциальных действий и как черви принимают решения на молекулярном уровне. По мнению ученых, эта возможность у них может быть закодирована в биологических нейронных сетях.
Ранее сообщалось, что ученые из калифорнийского Университета обнаружили в озере Моно нематод, которые имеют три пола, вынашивают детенышей в собственном теле и могут жить при запредельно высоких концентрациях мышьяка.