Вода растекалась бесшабашными струями, лилась, окружая мир потоками, рассеивалась вокруг мелкими каплями, наполняя воздух особой мартовской нежностью, бесформенной взвесью, проникая за воротник, нарушая теплый уют пальто, мягкую защиту шапки, норовя прильнуть к весело шагающим ногам, похлюпать в ботах. Мысли, подобно растаявшему снегу, текли, не успевая задержаться, чтобы обрести какую-то форму, потом, потом, ещё придёт время, когда мир обретёт чёткие формы, вернутся знакомые запахи, всё начнёт меняться по знакомым привычным законам, а пока всё течёт, не обретая очертаний, и невозможно ухватить эти расплывающиеся в голове мысли, зарисовать их словами, остановить, не выпустить раньше времени, и они утекают в тающий снег, остаются за спиной прохладной взвесью в сыром воздухе. И пусть. Если попытаться осалить, окликнуть известными словами, они, наверное, обернутся и застынут, как несчастная Лотова жена, чьё имя никто не вспомнит, но, может, и не узнают, что же их остановило, задержало, ра