«Конкуренты вопили: «Это — плохо! Вчерашний день, чем тут восторгаться!..» Я посмотрела на то, что обхаивали, на самих конкурентов и сказала: «Врут, собаки!»
И обратилась к публике: «Уважаемые! .. и не уважаемые, тоже. Обругать можно кого угодно, это — пока бесплатно. Но я, к вашему сведению, даже и на сайтах шмоточных отзывов не читаю. Если только про «размерность»... А вот, подобное — «ожидала большего;.. да за такую цену;.. испортился бренд, раньше лучше было…» Крутит мне «я*ца»! И извините, всю эту «пургу» я шлю лесом и опираюсь лишь на собственный взгляд!»
Публика притихла и примолкла. Мало ли, на что ещё я «опираюсь» — сокращения грядут! Из ближних рядов раздалось: «Так, что делать будем? Закупаем или нет?» Это возник «человек по поставкам» — его волнение понятно. Да и откат теперь под вопросом..
«Гурыч. ..Упс, Гурьяныч.. Тебя уволю первым. Ты, уж век как, был «на карандаше». Заврался, заворовался.. Сил моих нет больше терпеть. Иди, в каптёрку, занимаемую тобою, прежде.. собирай карандаши, подарки на 23-е и неиспользованные.. сам знаешь что.. В бухгалтерии выдадут всё, что заработал. С учётом уворованного, канешна!»
Гул прокатился по залу. Все они страдали «даром» клептомании — масштабы были разные. К «Первомаю» ни одна тварь не останется на пригретом месте! Присутствующие либо сдрызнут, на биржу. Либо «пятак», освоенный и грубо выдоенный, поменяют на «чернорабочее». У меня перемены грядут — настоящей работы будет много! Тем, кто работать как — не позабыл!..
В конференц-избе заметно поредело. Деляги, стоящие рядком вдоль стеночки, тихо и незаметно оставили позиции. Предложить — им мне — оказалось нечего. Не страшно, в обойме много всякого разного. Найду чем утешить потребителя!
А вот свора.. «Граждане!.. «Ну, граждане дорогие, ну, товарищи мазурики!» Кого увольнять «с волчьим»? Подходи, записывайся. Ни одна — ни приличная, ни неприличная — фирма вас не возьмёт. Ни сторожем, ни уборщицей.. Ты, вот ты.. Да, да.. Там в сторонке..»
Дальше пошла экзекуция без анестезии. И «проводи его, Шарапов, до автобуса..». К вечеру, штат уменьшился до дяди Пети, столяра. Он, в силу преклонного возраста, таскал мало. Стружками, в основном. Печь на дачке растапливал.
Я его попорицала, срезала «тринадцатую» и отпустила домой. Живым!
Шофёр вёз меня тёмными улицами и шумными проспектами. Я, привалившись к мягкому комфортному валику сидений, мечтала о чашке горячего чая, с коржиком молочным и розеточкой вишневого варенья. Дело сделано, «авгиевы» прибраны. Да, можно было б и раньше. Но, как знать, как знать!..»