Кира молча смотрела как Павел собирает вещи. Опять. Снова. Сколько она еще будет на это смотреть? Слез не было. Была дикая усталость. И злость. Злость не на Павла. Злость на себя саму. Ну как можно было поверить ему снова? Их семья умерла еще в первый раз, какие шансы?
Он собрал самые необходимые вещи. Пара пакетов. Вот и вся его жизнь. Дочка мирно спала в своей кроватке. Она не знала, что их мир опять меняется. Компьютер он пока что оставлял. Павел встал в коридоре и молча смотрел в пол.
- Кир. – его голос дрогнул. – Кир я знаю, что я козлина, что я все испортил. Я сломал все что у нас было, сам. Я знаю. Прости меня, пожалуйста.
За восемь лет Кира впервые видела эти глаза такими. Побитыми и умоляющими. Какое там счастье. Человек находится в глубокой депрессии. Человек не счастлив. Простить его – это же так просто. Просто сказать прощаю. И ему станет легче. Ему станет проще.
- Нет.- голос Киры налился металлом от злости. – Нет Паш, я никогда не прощу тебя за это. За сломанную жизнь нашей дочери, за ее слезы, за ее радость без тебя. За то, что некому будет ее защитить однажды. За то, что она не узнает кто это, папа. Я не прощу тебя за свою сломанную жизнь. Я выживу. Я выжила. Но я уже иная. Я больше не та добрая девочка. Я стерва, я су**. И за это я тебя не прощу. Я не прощу тебя никогда за то, что ты убил моего мужа. Человека, которого я искренне любила все эти 8 лет. Я ненавижу тебя за все это. И никогда, слышишь, никогда не прощу.
Павел смотрел на нее огромными, полными страха глазами. Она ведь всегда прощала всех. За все. Как же она могла его не простить? Как? Павел повернулся и вышел за дверь.
Кира просто села за компьютер. И согласилась на свидание завтра. Свидание с Космонавтом. Почему-то это казалось ей правильным сейчас.
Павел вернулся на следующий день, когда она собиралась. Застал ее почти на пороге. Пришел за вещами. Осмотрел Киру с головы до ног. Она была прекрасна в тот день. Пожелал ей удачи на свидании.
Он забежал еще через день, утром. Якобы за шнурами. На деле проверить, ночевала ли Кира дома. Ночевала. Но что это ему давало? Он уже ушел. Дверь закрывалась сама собой.