(Зэмляк)
"Маневренная война не предлагает сплошной линии фронта. А через нейтралку короче, но простреливается. Позавчера поздно вечером, возвращаюсь от Савки Третьяка, шлёпаю по весенней распутице. Мысль одна, с каждым шагом всё ярче освещает путь. Не тропинку, ну как может мысль светить вместе с фонариком? Или вместо фонарика. «Путь наш во мраке» -- вот мысль его и освещает. И вижу душой -- песня: Путь наш далёк, и долог, и нельзя повернуть назад. Вот это про нас. У меня ведь уже вторая война, потому радует слово «долог», может конец её увижу. А то ведь как бывает…
Шелест негромкий толкнул в спину, воронку метрах в трёх справа увидел, и туда прыгнул. Тут уже пнуло по-настоящему, размазало по земле, аж до грунтовых вод. Уши заложило от грохота взрыва.
Мерцающее сознание – всплыла на поверхность разума мысль. И тут же нырнула обратно, что-то тяжёлое, угловатое, мешком свалилось на сгорбленную спину. Выдохнул с хрипом, а вдохнуть никак!
Тут и сознание спохватилось, вернулось. И слух. Кто-то чужую маму позвал. По-военному кратко: «Мать твою!»
Я было обрадовался – свои! Потом дошло, ведь со своими воюем. Вывернулся из-под туши, кобуру лапнул. А мне в нос уже ствол уткнулся! «Нэ рыпайся, москалыку».
Это он зря. У меня мама хохлушка. Я разбитой губой: «Паляныця, зэмляче!» Он и обрадовался. Не научили иностранные инструкторы, на войне эмоциям места нет. Пистолет сменил хозяина. Теперь его губы солёными стали. А я сверху сел.
«Ну что сынку? Помогла тебе заграница? Они пришли и уйдут, а нам здесь жить. Всё порушенное восстанавливать. Демографические проблемы решать – вон сколько народу положили. Вертайся в свой курень, скажи казакам, нэма зрады, а есть глупость от жадности. То простим. Ещё скажи: младший брат не станет старшим николы, а равным может».
Через 4 месяца грянула Полтавская битва. Гетману-Предателю Мазепе так и не удалось поднять казачье восстание в Украине.