Пока я проклинала себя за неумеренное потребление блинчиков (планировала похудеть, пока зубы лечу) и обдумывала покупку переноски для котов, потому что в ее отсутствие можно ставить крест на мытье окон, ибо в доме продолжает оосваивать шторы Неся, с телефона доносился диалог Сергея Карнаухова с Михаилом Хазиным по поводу прыжков курса валют и новых идей коллективного Запада на предмет, в чем нас еще ущемить.
Я как раз перед этим думала - если деревья (Тургеневский дуб) и кошек (породистых) уже подвели под рестрикции, то не стоит ли там задуматься о морских свинках и алоэ на моем подоконнике.
Хазин разделял мой оптимизм и озабоченность проблемами Запада.
Он напомнил, что инфляция понеслась вверх еще до начала последних событий.
- А сейчас с учетом цен на нефть и газ, ситуация начнет сыпаться очень быстро. Я вообще склонен считать, что они недели через две запросят пощады. И попросят отменить все санкции. И вот вопрос - а нужно ли будет нам соглашаться?
Вот здесь я с ним мысленно не согласилась. Вообще всегда, когда мне казалось, что у недругов всё намного хуже, чем у меня, я вспоминала реплику из рассказа любимого сатирика начала ХХ века Аркадия Бухова: "На моих глазах людей переезжало поездом, однако я никогда не утешался этим, когда мне наступали на ногу".
Пока они рассуждали, пришло сообщение, что израильская авиакомпания El Al начала принимать оплату российской картой "Мир".
А потом Сергей Сергеевич прочитал известное предложение Андрея Турчака национализировать производства тех зарубежных компаний, которые решили уйти из России.
- Такие действия компаний, - сказал он,- есть ни что иное, как предумышленное банкротство. О законодательных инициативах пока не сообщалось.
- Зачем нужна законодательная инициатива? - удивился Хазин. - У нас есть закон о преднамеренном банкротстве. Это преступление. То есть - компания IКЕА, которая ушла, перестала платить заработную плату своим сотрудникам - это признак банкротства. То есть она неплатежеспособна. Значит, нужно ее немедленно обанкротить, причем российское руководство этой компании должно быть арестовано и посажено в тюрьму.
Мне показалось, что даже видавший виды Сергей Сергеевич подумал - а я и не знал, что закон может быть жестоким... А сердце таким. Ой, не туда пошла. Хазин-то не остановился:
- Они могут сколько угодно кричать о том, что IKEA объявила санкции. Санкции объявляет Совет безопасности ООН. Все остальные принимают ЛИЧНЫЕ РЕШЕНИЯ! Если кто-то принимает личное решение, противоречащее законодательству, он подлежит уголовной ответственности.
А это мысль, кровожадно подумала я. И выпустила кошку из ванной, куда она незаметно просочилась сквозь обнаруженную дыру в стене со стояком, отделяющим ее от туалета (30 лет я не подозревала о существовании дыры), и дико вопила, пугая соседей, потому что не успела подскочить к миске Флирта до того, как он всё там смел. У нас же был общий вечерний перекус.
-Так что я думаю, топ-менеджмент компании IKEA, находящийся на территории России, должен сесть в тюрьму. - поставил духоподъемную точку в конце своего революционного предложения Хазин. - Те из них, кто успел сбежать - что мешает нам завести на них уголовное дело? Имущество компании должно быть конфисковано, и она должна продолжить свою работу. Поставить туда конкурсного управляющего. И пусть работает.
К концу спича идея понравилась всем нам. Мы все вдохновенно посмотрели вдаль и увидели это светлое будущее.
Но когда я переместилась к компьютеру, то всплыла новость из другого полушария: "Лидеры Конгресса США согласовали процедуру запрета поставок энергоносителей РФ и остановки нормальных торговых отношений с РФ и Минском".
Ну, слава Богу, разродились, выдохнула я. А то все уже заждались.
И вспомнила еще одну реплику из того же рассказа Бухова со знаковым названием "Первый опыт". Приятель привел его героя на скачки и радостно сообщил, что выигрыш верный, ему жокей сказал.
Тут герой ему ответил:
- Знаешь, если бы тебе сказала сама лошадь, я был бы спокойнее.
******
Пока вы обдумываете этот сумбур, пойду разнимать свой шерстяной клубок. Опять они чего-то не поделили и всё уронили.
Прямо как люди.