И граф вновь, как в былые времена, когда он был ещё молод и волосы его ещё не обрели серость седины, а графиня, жена его, ещё не была его женой, пустился кружиться в вальсе. Быстро перебирая ногами он кружил с женой по широкой гостиной не стыдясь своего гостя, завороженно наблюдающего за красивой даже после стольких лет совместной жизни парой. Такая привычка была у графа. Лишь только губы его касались спиртного, как тут же ноги сами просились в пляс, и не мог уже Степан Андреевич этому противиться. Не противился он этому и 20 лет назад. И хотя сам он признавал эту привычку свою дурной, но каждый раз, изнеможденный и потный, он возвращался на свое место за столом с необъяснимой лёгкостью на душе. Да и жена его по началу не противилась, а даже напротив любила прижаться к мужу и танцевать с ним, покорно повинуясь.
Вот и сейчас Степан Андреевич, натанцевавшись вдоволь, уселся вновь на свое место рядом с другом своим по службе, Аркадием Ивановичем, с которым каждую неделю он встречался у себя дома, чтобы скоротать скучный вечер в приятном разговоре.
- Сила уже не та, - тяжело дыша и едва скрывая улыбку проговорил Степан Андреевич, пытаясь заглянуть в глаза жене. Всегда он пытался в ее глазах углядеть, не опостылели ей эти танцы, и каждый раз по не угасающим искоркам понимал, что эта все та же его любящая Таня, такая же преданная и терпеливая.
- Степан Андреич, ты мне скажи, как у тебя колени не болят после такого? - закуривая очередную сигару спросил Аркадий Иванович. - Пусть душой ты не стареешь, но телом-то, чего скрывать, уже не первой свежести.
- А ты, Аркаша, медом колени обмажь, да на пасеку выйдь. Про боль забудешь мигом.
- Все шутки шутишь, старый? - Улыбнувшись ответил Аркадий Иванович. - А что крестница моя, приедет сегодня, чи опять полгода не приедет навестить.
- Дочка обещала приехать сегодня к шести, - скромно проговорила Татьяна, осторожно перебирая складки на платье.
- Тогда я посижу ещё чутка у вас? Уж больно поглядеть мне хочется на мою красавицу!
И они продолжили сидеть. Пили, ели, смеялись, обсуждали старых сослуживцев. Граф ещё один раз станцевал с женою своей для гостя, а потом Татьяна пошла во двор встречать дочь, как всегда она это делала, и в зной, и в обжигающий мороз, стоя на улице в ожидании заветной кареты.
- ... Не дом, а сказка! И самое главное - где-то глубоко в лесу. Подальше от любопытных глаз, - рассказывал граф о своем недавнем приобретении.
- И что же, скоро туда переезжать собираетесь?
- А вот как дочь приедет, так мы ей этот дом отдадим, а сами подальше от города...
- Что-то она долго не едет, кстати... - Аркадий Иванович, заглядевшись на часы с кукушкой, которая добрый десяток лет уже отказывалась куковать.
- Действительно, уже восьмой час. Пойдем-ка к Татьяне. Что она там одна стоять будет?
Но графиня вернулась в комнату раньше, чем мужчины успели встать из-за стола. Она остановилась на пороге, бледная, с трясущимся письмом в ослабших нежных руках.