Разобравшись с основными направлениями деятельности философов будущего, мы подходим к важнейшей и наиболее сложной части нашего анализа. Как должно быть устроено ницшевское государство? В традиции изучения наследия мыслителя этот вопрос либо полностью обходят стороной, либо считают соответствующие идеи Ницше «наивно волюнтаристскими» и неразработанными, либо пытаются отделаться несколькими броскими ярлыками, наподобие: «авторитаризм», «аристократизм», «кастовое общество» и т.п. Материала по этой теме действительно немного, и он рассредоточен по всем текстам мыслителя, однако же его вовсе не так мало, как принято считать. Попробуем суммировать имеющиеся у нас сведения.
1. Общество Нового Начала обладает иерархической, сословной структурой, а высшие должности избираются аристократическим сообществом. Мысль, что во главе государства должны находиться наиболее одарённые люди, чьи задатки соразмерны сложности задач управления, со времен юношества кажется Ницше не подлежащей сомнению. Это не должен быть монарх, наследующий власть, или тиран, взявший её силой. Такое правление произвольно и лишено каких-либо гарантий соответствия личности и бремени власти. Власть, таким образом, должна получить надиндивидуальную санкцию, а такую может дать лишь институт выборности высших должностей inter pares, между приблизительно равными членами сословия аристократов (меритократов).
Ницше считает смешной и, конечно, нигилистической идею демократических выборов, постулирующую, что сумма индивидуальных невежеств простых людей волшебным образом преобразуется в коллективную мудрость [1]. Он мог бы безоговорочно присоединиться к словам Николая Бердяева из «Философии неравенства»: «Аристократия, как управление и господство лучших, как требование качественного подбора, остаётся на веки веков высшим принципом общественной жизни, единственной достойной человека утопией. И все ваши демократические крики, которыми вы оглашаете площади и базары, не вытравят из благородного человеческого сердца мечты о господстве и управлении лучших, избранных, не заглушат этого из глубины идущего призыва, чтобы лучшие и избранные явились, чтобы аристократия вступила в свои вечные права» [2].
Только высшее сословие обладает природным правом руководить. Оно есть по определению носитель активного и творческого начала, в то время как массы, низшее сословие, склонно к реактивности и есть по преимуществу рецепиент власти. Как справедливо указывает А. Лингис, только власть аристократа (в ницшевском понимании) – в отличие от власти социальной, политической или военной – коренится в самой личности, а не «в роли, которую индивид играет в том или ином институциональном аппарате» [3]. Процесс формирования этой страты, однако, никак не описан. Судя по всему, положить начало процедурам отбора, как и социальным институтам, суждено первому поколению философов будущего.
Но будут ли эти люди, руководимые своей индивидуальной волей к власти, принимать в расчёт общественный интерес? Распространенное и ошибочное мнение гласит: конечно же, нет, ницшевский индивид принципиально эгоистичен, для него существует лишь личный закон, а «государство для Ницше есть, по существу, инструмент власти для любого, у кого достаточно сил, чтобы взять его под контроль» [4]. При этом упускается, что человек, являясь носителем индивидуальной воли к власти, по своей природе абсолютно «эгоистичной», реализует её наиболее полно именно тогда, когда она покидает пределы индивидуальных выгод и устремлений и ставит своей задачей преобразовать общество, сам мир.
Творчество, даже самопожертвование, учит Ницше, есть предельно «эгоистичные» акты, которые тем не менее могут показаться «бескорыстными» недостаточно прозорливым [5]. Правящее сословие Нового Начала, таким образом, исходит из соображений общественной пользы, совпадающей и с его глубочайшими надеждами и интересами. Ницше недвусмысленно обращает на это внимание: «Надо стараться судить по объективным ценностям. Является ли таковой общественная “польза”? Да» [6].
2. Общество Нового Начала характеризуется отсутствием сословно-классовых антагонизмов. Хотя Ницше иногда употребляет понятие «каста» применительно к правящей элите будущего, он не вкладывает в него принятого сегодня терминологического значения. Ницшевские «касты» суть сословия, они открыты для притока крови из других страт, а само общество характеризуется свободной вертикальной взаимообратной мобильностью: аристократия может и должна пополняться из тела всего народа, она является не поставленным над ним ярмом, а высшим его выражением. «…Имеет место обмен членами между обеими кастами, – пишет Ницше, – так что более тупые, менее одухотворенные семьи и личности из высшей касты перемещаются в низшую, и, наоборот, более свободные личности низшей касты получают доступ в высшую…» [7].
Философ считает возможным добиться отсутствия сословно-классового антагонизма в довольно строго иерархическом обществе. «Основная позиция: разверзать дистанции, но не создавать противоречий», – пишет он [8]. К этим словам стоит отнестись со всей возможной серьезностью, поскольку в них выражен основополагающий постулат социального устройства Нового Начала. Задача избежать острых социальных противоречий кажется вполне выполнимой в рамках ницшевской концепции, поскольку положение высшего правящего сословия не влечёт за собой концентрации богатств. Некоторый аскетизм и простота являются не каким-то внешним и случайным определением аристократа, это одно из его неотъемлемых свойств, свидетельствующее о доминировании самореализации через саморазвитие и творчество, в том числе социальное.
Таким образом, ни кастовым, ни классовым противоречиям негде развернуться. Что касается сословных, то есть факта облечённости властью и привилегированности аристократии, их можно сгладить, воспитывая определенную культуру мышления, видение правящего сословия как высшего выражения народа, а не его антагониста. В этой связи становится очевидна несправедливость укоров многих исследователей, будто высшее сословие обречено на полицейско-тираническое правление, поскольку у Ницше отсутствует представление о том, как его легитимировать. Так, К. Анселл-Пирсон пишет: «представляется сложным увидеть, как ницшевские аристократы могут осуществлять власть, не прибегая к в высшей степени репрессивным методам политического контроля и манипуляции», безжалостному подавлению [9].
С другой стороны, хотя Ницше неоднократно положительно оценивает историческую роль института рабства и считает его предпосылкой высшей культуры, понимать это буквально и на чересчур современный лад, как и понятия «каста» и «раса», является грубой ошибкой. Пьер Клоссовски подчёркивает: «”Аристократизм” Ницше не имеет ничего общего с ностальгией по ушедшим в прошлое иерархиям, равно как для осуществления аристократического правления он не апеллирует к устаревшим экономическим условиям» [10].
И хотя слова Клоссовски об отсутствии у Ницше ностальгии по былым иерархиям неверны, представление о низшем сословии философ действительно не связывает с практикой принудительности, жестокой эксплуатации или угнетения. Низшее сословие составляет основу общества Нового Начала и должно быть «консолидированным, крепким и здоровым» [11]. Положение его члена ни в коей мере не влечёт за собой униженности, лишений или несчастья. Напротив, именно аскетичная по своей природе правящая элита занята подлинным служением и подвержена как наибольшим страданиям и тяготам, так и интенсивнее всего способна переживать счастье.
Мы вновь видим древнюю концепцию «каждый на своём месте», в которой Ницше видит гарантию как личного счастья индивида, так и оптимума общественной полезности. «Для посредственности, – подчеркивает он, – быть посредственностью счастье; быть мастером в чем-то одном, быть специалистом – к этому влечёт природный инстинкт. Совершенно недостойно сколько-нибудь глубокого ума видеть в посредственности как таковой некий упрек. Посредственность сама по себе есть первое условие того, чтобы существовали исключения, – посредственностью обусловлена культура в её высоком развитии. Исключительный человек более чутко и нежно обходится с посредственными, нежели с собой и себе подобными, и это не просто деликатность, – это долг...» [12].
3. Общество Нового Начала является полиэтническим, многонациональным, в нём отсутствует какая-либо дискриминация по расовым или этническим признакам. «Для человека, для души низость – терпимо относиться к национальной ненависти (а тем более – ею восхищаться и возвеличивать её)», – подчёркивает Ницше [13]. Он провозглашает необходимость беспрепятственной циркуляции крови не только между уровнями общественной иерархии, но и между этническими общностями. В этом он видит залог совершенствования человеческого рода, призывая «стремиться к полноте природы посредством спаривания противоположностей… смешивания рас» [14].
Соединение разнородного генетического материала позволяет увеличить богатство генофонда и оказывает на его структуру положительное дестабилизирующее воздействие, стимулируя развитие в долгосрочной перспективе. Политика же против расово-этнических предубеждений и дискриминации, в свою очередь, постепенно сглаживает и нейтрализует один из главных фронтов контрпродуктивной социальной напряженности и борьбы.
4. Общество Нового Начала характеризуется приданием особого статуса «физиологии» (медицине и евгенике), образованию, науке. В противовес новоевропейским государствам, ницшевское провозглашает себя проводником культуры и инструментом культивирования нового человека, подчиняя этим целям экономические и политические вопросы. Подобная установка делает невозможной неолиберальную концепцию, отдающую медицину, образование и даже науку на откуп рыночным механизмам и коммерциализации. Выражаясь экономическим языком, в теории управления Нового Начала они рассматриваются не как часть сферы услуг, а как щедро финансируемые государством базовые направления производства средств производства.
Образование в этой системе, однако, носит совсем не демократический характер, поскольку лишь наиболее одарённые, попавшие в высшее сословие, будут иметь доступ к некоторым областям знания и, нужно полагать, определённым учебным заведениям. Вне всяких сомнений и то, что, если бы Ницше застал эпоху становления СМИ четвертой властью, он счёл бы необходимым поставить масс-медиа под государственный контроль – опять же, как мощное средство воспитания и трансформации сознания, которое было бы неразумно отдавать во владение рынка и частных интересов. Логика ницшевской философии требует, чтобы СМИ служили программным целям Нового Начала.
5. Общество Нового Начала, основываясь на строгой идеологической системе, вместе с тем является мультикультурным и плюралистическим. На первый взгляд, буква и дух ницшевского мышления слишком однозначны, слишком воинственны и безапелляционны, чтобы позволить обосноваться в своём идеальном обществе противоположным или хотя бы отличающимся формам жизни. Однако отношение Ницше к нигилистическим феноменам, а с некоторыми оговорками и к «иному» вообще, куда сложнее. Лучше всего его можно проиллюстрировать позицией философа по поводу христианства, столь страстно и едко им критикуемого:
«Я объявил войну бледной немочи христианского идеала (и всему тому, что ему близкородственно) не с намерением его уничтожить, а только чтобы положить конец его тиранству и расчистить место для новых идеалов, для идеалов более крепких…» [15]. В другом месте он пишет: «Сам по себе декаданс – это вовсе не то, с чем надо бороться: он абсолютно необходим и свойствен любой эпохе и любому народу. С чем надо бороться всеми силами, так это с расползанием заразы по здоровым частям организма» [16].
Ницше понимает, что болезнь, всякого рода скверна есть неотъемлемый элемент общественного целого. Её нужно не искоренить, а лишить доминирующей позиции. С другой стороны, он приветствует и многообразие форм «здоровья», появление множества человеческих и сверхчеловеческих типов, видя в их разнообразии условие развития [17]. Важно одно: чтобы преобладала идеология, построенная на онтологических принципах утверждения и активности, толкающая людей вверх, пускай и по разным траекториям.
Мировоззрение Нового Начала, таким образом, пестует разнообразие, плюрализм, свободу, однако они должны исходить из единой здоровой основы, а побочные нигилистические элементы хоть и не преследуются, но лишены прав на ведущие роли. Допустимо многообразие и соперничество форм здоровой жизни, а не вариаций вырождения и регресса, что в основном и наблюдалось в истории. Человек должен быть свободен, но Ницше, придерживающийся в этом отношении золотой середины, полагает, что этой свободе должна быть дана точная мера. И слишком большое, и слишком малое её количество несовместимы с разумным государственным устройством.
Либеральные демократии дают индивиду чересчур большую вольницу, что постепенно разрушает социальность, подрывает иерархию и коллективное целеполагание. Именно поэтому, выражаясь языком Зигмунта Баумана, ныне канули в лету «большие проекты». Социализм и некоторые авторитарные общества, напротив, чрезмерно ослабляют и ограничивают индивида, препятствуя его развитию и подрывая тем самым изначальную цель государства.
6. Общество Нового Начала стремится к тому, чтобы охватить всю Землю, оно глобально по своим устремлениям. «Неотвратимо, медленно и страшно, как судьба, приближается великая задача и вопрос: как должна управляться земля в целом?», – вопрошает Ницше [18]. Грядущее политическое мышление, которое поместит в фокус данную проблему, а не узкие местные интересы, он именует «большой политикой». Положить начало её реализации…
<…>
Получить доступ к полной версии статьи и подкаста
Канал в Telegram // YouTube // ВК // Поддержать автора