Сегодня непременно будет очередная болталка, видная только своим. На этот раз она с предисловием.
На сегодня я заготовила тему. Очень хорошую тему. Как мне казалось. Но не могу сейчас взять её.
Тема была о хорошем из прошлого. А не смогла я потому, что почувствовала себя, наверное, как Гарри Поттер, когда Люпин предложил ему воспроизвести внутри себя самое счастливое воспоминание. Просто хорошее не подходит. А самое счастливое не находится. Стало больно.
Всё это разворачивалось внутри меня, пока я шла домой. Мои младшие оба внезапно остались у бабушки (важно, что именно оба), я побыла с ними часа три после возвращения с трёхдневки. Время близилось к полуночи. Я шла и грустила о том, что моя жизнь такая, какая есть, о том, что в детстве меня всячески пытались убить родители и не только, а после я до тридцати с лишним лет самостоятельно день за днём воспроизводила эту программу, и это омрачает всё хорошее, которого, вообще-то, было немало.
И ноги как-то сами привели меня к болишим качелям на острове имени одного философа. Несколько больших качелей, подвешенных на цепях по кругу. Несколько катающихся взрослых. Ночь. Лёгкий бодрящий морозец. Музыка в наушниках. Звёздное небо над головой, о котором писал тот самый философ (цитата про небо и моральный закон внутри находится прямо перед моими глазами). И мне хорошо. Мне хорошо. В тот момент было хорошо. И остальное в том моменте не имело значения.
Большую часть своей самостоятельной жизни я воспроизводила программу самоуничтожения, заложенную когда-то родителями. И вот я только-только перестала и начала жить, а не убивать себя, ощутила вкус к жизни, и тут получите-распишитесь – мой мир рушится, а я, не имея возможности ни на что повлиять, просто наблюдаю, проваливаясь в ужас и бессилие. Это невероятно больно. Но ещё это невероятно злит.
Я уже писала в одной из болталок о том, что моё бессилие делают более выносимым три чувства: ощущение своей полезности, чувство благодарности и злость . Именно злость заставляет меня говорить: «Не отдам. Никому не отдам. Не отдам те кусочки хорошего в моём мире, которые всё ещё есть. Моё. Пусть я не могу повлиять на мир, но я могу взять то, что я могу взять. Я могу сохранять то, что могу, пока могу, и радоваться этому. Могу. И буду. И я в этом мире имею не меньшую значимость, чем другие».
В минувшую пятницу у меня начиналась учебная трёхдневка. Я точно знала, что если я пойду, мне будет хорошо. Три дня мне будет хорошо. Хорошо, безопасно, интересно, с удовольствием. На этом ресурсе я смогу больше дать потом себе, детям, клиентам, близким... Но деньги, такие деньги. Когда ты много лет планомерно себя уничтожаешь, невозможно потом в одночасье стать здоровым, богатым, высокоресурсным. Можно начать.
В четверг я неплохо отработала день. Поныла по мелким поводам в беседке для нытья. А потом попыталась заказать еду. В смысле продукты. Не про запас. У меня нет денег про запас, у меня обнулённая кредитка. и вот я пытаюсь сделать заказ на сбермаркете, в детском мире, а ценники меняются в процессе, а товары в корзине становятся недоступными, а то, что неделю назад стоило пятьдесят рублей, сейчас стоит сто. И меня накрывает паника, я в ужасе. У меня есть опыт выживания далеко за чертой прожиточного минимума. Два года назад в локдаун у меня отвалились все источники дохода. Вообще, все. И это был не единственный такой случай. И вот опять. Мне было физически больно, меня трясло и я ревела, стоило младшим отвернуться или мне выйти из комнаты. Но у меня были деньги на трёхдневку. Наличкой. Иди и покупай. Тебе хватит на пару недель жизни, если успеешь по старым ценам, и на неделю, если по новым, а если купить условную гречку, её можно будет есть год. Год. Но есть ли у меня этот год? Что будет в течение этого года и через год? Что, если завтра мир окончательно рухнет?
Что будет заставлять меня жить среди руин? Ради чего я смогу захотеть снова жить? Рачи чего?
Загвоздка же не в том, чтобы выжить в разгар апокалипсиса, а в том, чтобы не захотеть добровольно сдохнуть наедине с этой гречкой.
Я купила младшему про запас каши, которые он всё ещё пьёт, а ещё две упаковки мороженого. Небольшие. И вложила оставшееся в три хороших дня. В три гарантированно хороших дня, ради повторения которых мне, возможно, однажды захочется продолжать жить дальше или начинать жить заново.
Я не знаю, что будет завтра или послезавтра, я не знаю, что будет с миром через год. Но у меня есть моё сейчас. Только моё. Сейчас я могу многое. Сейчас я выбираю, каково мне будет прямо сейчас.
#тёмная сторона материнства психология #психология #тёмная сторона материнства личный опыт #здесь и сейчас