В «Тайной истории» Донны Тартт частенько находят отголоски «достоевщины». Ну а что, есть преступление, есть наказание. Есть убийство и последствия. Очень по Достоевскому. Даже сам рассказчик в момент душевной слабости цитирует Раскольникова:
«Это я убил тогда старуху-чиновницу и сестру ее Лизавету топором и ограбил».
Но почему «Тайная история» — это скорее пародия на Достоевского, чем новая интерпретация?
Начну с мотивов. Причина преступления Раскольникова – нужда. У него нет денег на еду и квартиру, и убийство – единственный способ получить средства для существования.
Причина преступления в «Тайной истории»:
Первое убийство происходит случайно, второе из-за страха попасть в тюрьму.
Напомню сюжет: в пылу подражания греческой «вакханалии» обдолбавшиеся (простите) подростки случайно убивают человека. Об этом узнает их не очень умный друг Банни. Для того, чтобы заставить его молчать, они идут на разные уловки, но страх того, что Банни проболтается, все равно не отпускает их. В конце концов их негласный «лидер» Генри предлагает убить Банни.
Т.е. причина убийства у Донны Тартт – это страх наказания за другое убийство, совершенное, простите, по пьяни. И не нужно тут говорить, что они были в «экстазе вакханалии» и т.д. Может, убийства людей во имя богов и поощрялись в Древней Греции, но события романа происходят в ХХ веке, когда любое убийство – это в первую очередь уголовно наказуемое преступление.
ПОСЛЕДСТВИЯ
В конце обоих романов герои признаются, что совершили «убийство ради убийства»: образ «Наполеона», существа «право имеющего», к которому стремился прикоснуться Раскольников, в романе Донны Тартт воплотил Генри:
«Долгое время моя жизнь была бесцветной и скучной. Мертвой. Даже простейшие вещи, которыми наслаждаются все, и те не доставляли мне удовольствия. <…> Но все изменилось. Той ночью, когда я убил человека», — говорит Генри.
И вот здесь начинается моральная дилемма, которая разделяет «Преступление и наказание» и «Тайную историю».
Суть романа Достоевского в том, что человек не может стать тем самым «Наполеоном», что правом на убийство не владеет никто из людей – нет никаких «обыкновенных» и «необыкновенных» личностей.
Но если ты все-таки «переступил черту», спасение есть: оно в раскаянии и любви. Да, звучит несовременно, но морально устойчиво.
В то время как Генри из «Тайной истории» не только «переступает черту», но и находит в этом удовольствие. Он – «Наполеон» в представлении Раскольникова. Но какой-нибудь психиатр сказал бы, что Генри – обычный психопат.
Достоевский развенчивает миф о «необыкновенном человеке». Донна Тартт его подтверждает.
____________________________
Если вам понравилась статья, поддержите блог лайком и подпиской, это будет мотивировать меня писать дальше.
Заметки о прочитанном в ВК: Литературный уголок
В телеграм: Литературный уголок