Кто не понял - она началась не вчера и даже не на рассвете после Дня Советской Армии и Военно-Морского Флота.
А тогда, когда устами Верховного мы сказали той части мира, которая решила, что господин доллар назначил ее любимой женой до конца времен:
- Вы сами-то поняли, чего вы натворили?
А они не поняли. Не собирались и не собираются понимать.
Наш тогда предупреждал: правила вовсю переписываются - в угоду узкого круга избранных. Во всем - в экономике, геополитике, в культуре и даже в физкультуре. Кому не понравятся - заставят понять и принять.
Демократия она такая.
Есть у меня одна претензия к той неглупой части нашего общества, которая сидела на двух стульях и считала, что всё рассосется. Я бы назвала ее словом "невключенность". Чтоб не употреблять более сильных выражений, хоть очень хочется.
Им было настолько по барабану, что из нас в любую минуту могут сделать Югославию или Сирию, что они продолжали штамповать левиафаны, возить их по миру, показывая и доказывая элитам и народам, что это и есть Россия. И там поверили, поэтому нет нам прощения на тропинках цивилизации, куда мы ненароком решим забрести. Мы - левиафаны. А не люди со светлыми лицами, которые сразу прильнули к ступням узкого круга избранных. Рассчитывая, что уж их-то точно возьмут в прекрасное будущее.
Когда цивилизация выдавала с трагической миной громогласную поминальную по котикам Скрипалей, когда элитки рыдали над фотографиями своего кумира, которого в капсуле грузили в специальный немецкий самолет, когда лондонская публика вставала в слезах и бриллиантах, устраивая овацию опере про Литвиненко, и ненавидела тех, кто его погубил, - невключенные продолжали раздувать огонь мести и злости.
А чё такого?
Они участвовали, морща лбы, в кампаниях по окарикатуриванию нашей великой роли во Второй мировой. Они лепили клипы про дворцы в Геленджике и давали героя России "историку" Дмитриеву, устраивали уличные квесты для молодежи, вкладывая ей в уста матерные слоганы про Верховного, подобные тем, что вовсю распевала страна небратьев.
И мир долгие годы, не месяцы и дни, видел яркую картинку - вот она какая, Россия.
И решил - пришло время дожимать и побеждать. Теперь они точно с нами справятся.
Иногда я чувствовала себя почти в полном одиночестве на информационном поле, продолжая упрямо стучать по клавишам.
В последние дни думала - когда же мы, наконец, увидим бег? Великий исход не тех изгнанников прошлого века, что оплакивали разлуку с Родиной до последнего вздоха, а тех, кто кричал про рабский дух народа, про деда в бункере, про вату. И продолжал любить и пестовать свои хамоны и биеннале.
Партия холодильника искренне рассчитывала победить, не покидая территорию. Не Родину, а место периодических вылетов на Багамы.
Говоря о них, исключено запеть "Вставай, страна огромная!"
Это не их гимн.
Я не испытываю к ним ненависти и злости. Они не стоят столь сильных чувств. И жалости не чувствую тоже.
Только презрение.
Победа всё равно будет за нами. Patria o muerte!
