Ночь для Анны прошла спокойно. Никаких страхов не было. Во сне она была маленькой и весёлой девчушкой. Бегала по огороду, ловила жёлтеньких бабочек. Молодая мама кричала ей:
- Доча, не топчи грядки.
Отец, точивший под навесом тяпки, улыбался и отвечал:
- Пусть бегает… Видишь, сколько бабочек на капусте?! Хоть немного их погоняет.
Сон был красочный и живой. Анна окунулась в своё счастливое беззаботное детство. Проснулась и заплакала.
- Папа, папочка… Как же ты меня любил… А я отблагодарила тебя… Прости, папа…
И тут же подумала о матери. Отца уже не вернуть, прощения не попросить, а вот мама рядом. Нужно беречь её и делать всё так, чтобы мать простила свою заплутавшую дочь.
С улицы раздался стук открываемой калитки. Выглянула в окно. Это приехал брат. Вчера в машине, когда ехали домой, он всю дорогу молчал и только грустно вздыхал. Жалел свою маленькую сестрёнку, но драку простить не мог. Поэтому и молчал.
Анне было стыдно за своё прошлое поведение, но попросить прощения она не смогла. Хоть и порывалась несколько раз, но не получилось. Слова застревали в горле, язык прилип к нёбу. Извиниться перед Андреем не получилось, как она не старалась.
Никогда в своей жизни Аннушка не просила прощения. Любую свою выходку считала правильной. Все были не правы, а она права. Так было и тогда, когда она украла у учительницы в школе кошелёк. Не из-за денег. Нет. Деньги она выбросила. Уж очень кошелёчек был красивый. Блестящий. С защёлкой с шариками. Как он замечательно щёлкал. От воспоминаний Анна покраснела. Стыдно стало от того, что она потом сделала, когда её вычислили, пригласили в школу родителей. Пришёл отец. Она бросилась к нему с воплями и криками, будто на неё в классе напала стая волков.
- Паапка… Они забрали у меня кошелёчек. Мой кошелёчек… Я не крала ничего. Это мой кошелёк. Ты мне его сам купил…
И взрослый мужчина, отец, подтвердил, что это он лично купил дочке кошелёк. Ещё и к директору пошёл жаловаться на учительницу, обвинившую незаслуженно его доченьку.
Анну перевели в другой класс. Всё равно слухи расползлись по станице. Одноклассники невзлюбили её. Она им мстила, унося из класса, всё что плохо лежало. Ручки, карандаши, линейки. Много раз попадалась, но твердила всегда одно и то же:
- Это мне папа купил. Это моё.
Вернуть ничего нельзя. Время неумолимо. Только память остаётся с нами и то не у всех.
Андрей зашёл в дом.
Анна вышла к нему.
- Вот молочка привёз, да Люда собрала тебе кое-что из одежды. Племянники-то твои растут не по дням, а по часам. Одёжи на них не настачишься. Что не пройдёт тебе, отвезу крестнику. Как мама? Мамуля, выходи, - сын легонько постучал в закрытую дверь.
- Сыночек, а я проспала. Что-то долго не спалось, под утро уснула, - ответила пожилая женщина, показываясь на пороге. – Пойдёмте на кухню, а то Сашка разбудим.
- Ма, я скоро ревновать начну, – улыбнулся Андрей и приобнял старушку за плечи. – Он сегодня уже не идёт на работу?
- Какая там работа. Мозоли посрывал, - ответила старушка.
- Яяясно. Ещё один трудяга на твою шею, - разочарованно протянул сын.
- Ничего подобного. Аня собирается устраиваться, у Сашка руки заживут, снова пойдёт к Димке. Вчера Володька забегал, две тысячи передал за работу, я и забыла Сашку отдать. Вот. Так в кармане и лежат.
- Что? Анька устраиваться собирается? Не смеши мои копыта! Её никто на работу не возьмёт, - ответил Андрей, не обращая внимания на стоящую рядом сестру.
Анна сначала хотела обидеться, но потом передумала. Андрей говорил правду. Устроиться ей будет нелегко. Вся станица видела её пьяную, грязную. О ней давно сложилось в станичном обществе мнение, как о неисправимой скандалистке и лентяйке. С этим нужно было что-то делать. Ну, что?
Брат ушёл. Мать пошла варить молочную лапшу. Анна вернулась в спальню и села на грязную постель. Внезапно ей стало противно, что она, молодая ещё женщина, опустилась до такого уровня. Грязь, вонь, тараканы. В больнице было чисто. Правда, стоял там непереводимый больничный дух, но это было лучше, чем вонь от грязного одеяла и подушки без наволочки.
Женщина тяжело вздохнула. Сейчас у неё просто не было сил. В первую очередь нужно немного отдохнуть и окрепнуть, а потом постараться повернуть мнение земляков в лучшую сторону. Опять же, весь вопрос упирался во что-то реально заметное. Какое-то действие должно повлиять на мнение станичников. Какое? Пока не ясно.
Анна посмотрела в окно. Снег во дворе весь растаял. Стало видно полуспревшую виноградную листву, кучами лежащую у забора. Осенью так и не убрала. Всё некогда было.
- Ма, мне нужно в магазин к Бородихе сходить. Сапоги ей отнесу, те самые, что осенью брала. Я же их так и не надевала.
- Да не возьмёт она их, - ответила мать. – Уже, считай, три месяца прошло…
- Возьмёт… Я предложу ей интересный вариант, от которого она не сможет отказаться, - уверенно ответила Анна. Взяла пакеты с одеждой и начала их разбирать. Выбрала джинсовый костюм, свитер и ботинки. Оделась. Покрутилась перед зеркалом. За время болезни она заметно похудела и выглядела, как девочка-подросток. Роскошные волосы убрала под вязаную шапочку. Теперь стала похожа на мальчика.
С удовольствием поела горяченькой лапши, запила крепким чаем.
- Анюта, может не пойдёшь? – баб Маня попыталась отговорить дочку. – Ты ещё слабенькая после больницы. Идти-то далекоонько.
- Ма, не волнуйся. Я скоро… Дай мне немного денег. Хлебушка куплю.
- Не надо хлебушка. Сашок сходит в ларёк к Светке и сам купит. Пенсию ещё не принесли, - ответила старушка и засеменила в свою комнату.
Анна усмехнулась и подумала, что мать боится давать ей деньги. Боится, что дочь спустит их, как это частенько было раньше.
- Сама виновата, - подумала Анна и, забрав пакет с сапогами вышла, во двор. По-весеннему тёплый ветер кружил голову и заставлять сердце биться быстрее. Через две-три недели наступит настоящая весна, а пока что первые весенние деньки радовали теплом и солнечным светом.
- Погода ещё сто раз может поменяться, - подумала Анна. – Сначала пригреет, а потом и снег может выпасть. В апреле точно уже заморозков не будет. А там, кто его знает. Был же как-то заморозок в конце мая. Остались тогда без картошки и без фруктов. Хоть и жгли всю ночь костры в саду. Дымом окуривали деревья. Не помогло.
Дорога лежала мимо дома Витьки. Анне очень не хотелось с ним встречаться. Этот парень с ангельским голоском и личиком был настоящим демоном. Безжалостным и жестоким.
Анна перешла на другую сторону дороги и постаралась, как можно быстрее проскочить мимо хатёнки бывшего собутыльника. Она даже отвернулась, в надежде, что Витька не узнает её в другой одежде. Но проскочить не удалось. Громкий женский крик раздался как раз в тот момент, когда Анна оказалась напротив домишки.
Её точно током ударило. Замерла на месте. Из дома доносились голоса. Что-то говорящий с дьявольским смехом, мужской и жалобный, охрипший от крика, женский.
Мурашки побежали у Анны по коже. Она представила картину издевательства сына над парализованной матерью и ей стало невыносимо страшно. Захотелось бежать, сломя голову. И она побежала. Увидела ларёк и бросилась внутрь.
- Света! – закричала с порога. – Света!!! Звони Арине. Витька над матерью издевается.
Хозяйка магазинчика выбежала из подсобки, посмотрела на Анну и достала телефон. Быстро нашла нужный номер.
- Арина Семёновна, Витька Кирик над матерью издевается. Анька Осташко прибежала, лица на ней нет. Я не расспрашивала… Ага… Пока, пока…
Светлана повернулась к Анне:
- Капитанша сказала, что скоро будет. А ты чего такая худая? Выглядишь хорошо. Я тебя сразу и не узнала. Что в пакете тащишь? Опять из дома что-то на пропой несёшь? Ты не забыла, что должна мне, а? Ну-ка покажи, что там у тебя!
- Тебе это не подойдёт, - равнодушно махнула рукой Анна. – Дорого для тебя. Ты же привыкла ходить в обносках. Да и не моё это. Настёне несу. Так что отстань.
- Как это дорого? Да я себе в этом году курточку новую прикупила и шапку, - возмущённо ответила Светлана. - Сапожки только не нашла. Широкие все. Ноги у меня худые…
- Ну, если так… Смотри…
Анна достала и поставила на прилавок сапожки.
У Светланы загорелись глаза:
- Ух, ты… Померять можно?
- Пять штук…
- Что? Ты чего, коза драная, совсем мозги пропила? За такое г… пять штук!
Светлана была в своём репертуаре. Бушевала долго, но сапоги надела, походила в них по зальчику.
- Давай за три? - попыталась сбить цену, просительно глядя на неуступчивую должницу.
- Пять и ни копейкой меньше. Я же говорю тебе, не мои. Снимай… Мне некогда с тобой тут болтать. Тороплюсь я.
- Ты не забывай, что ты мне должна, - взорвалась ругательствами хозяйка ларька. – Всё… Забираю за долг.
- Забирай… Я в налоговую позвоню и скажу, что ты палёнкой торгуешь, - скривив рот в ехидной ухмылке, ответила Анна. – Даже укажу, где ты её прячешь…
- Вот говорили мне, не связывайся с Анькой. А я не послушала умных людей. Недаром тебя в станице презирают. На, возьми деньги. И вали отсюда от греха подальше, а то я за себя не ручаюсь. Поняла?
Светлана достала из коробки пять тысячных купюр и швырнула их на прилавок.
Анна медленно пересчитала деньги, рассмотрела каждую на свет. Послюнила пальцы и потёрла купюры, пытаясь определить их подлинность. Такое поведение привело Светлану в настоящее неистовство. Она так разоралась, что стёкла в окнах начали дребезжать.
- Не ори, - одёрнула хозяйку Анна. – доверяй, но проверяй. – Мало ли… Вдруг ты мне подделку решила сунуть.
Гордая и довольная Анна вышла из магазинчика. Огляделась по сторонам. Вдалеке у Витькиного дома стояла полицейская машина. Анна с горечью подумала, что старушка-мать этого недочеловека, видимо, сильно пострадала. Внезапно из калитки выбежал мужчина и побежал по дороге, нелепо размахивая руками. Потом повернул в сторону огородов, перепрыгнул через забор и исчез из поля зрения. Вслед за ним выбежала Арина. Посмотрела по сторонам, беглеца не увидела. Постояла недолго. Села в машину. Отъезжать не стала. Анна поняла, что участковая вызывает скорую и подмогу. Задерживаться не стала, а быстро пошла в сторону центра станицы.
Бабульки уже стояли у магазина со своим товаром. У кого-то были яйца, у кого-то яблоки, у кого-то лук, чеснок, молоко, сметана, творог. Общем, всё то, что выращивали на своих подворьях станичники.
Анна подумала:
- Рынок новый построили, пенсионеры торгуют бесплатно, но почему они не идут в комфортные условия, а в любую погоду стоят у магазина? Привыкли… - ответила сама себе.
- Анюта. Иди к нам. – позвала одна старушек. Остальные загалдели:
- Подходи, не стесняйся… Давно тебя не было видно… Всё хорошеешь..
Анна подошла, достала из кармана одну тысячную купюру:
- Кто разменяет по стольнику? – спросила ни на кого конкретно не глядя.
- Давай, разобью, - предложила одна пожилая женщина.
Достала из сумки мелкие купюры и начала считать. Там были пятисотки, сотки, пятидесятки и десятки. Сообща пересчитали несколько раз и в конце концов вручили Анне тысячу.
- Баб Даша, я тебе должна сто рубчиков. Вот возьми. Бабушка Соня тебе двести. Бери. Александра Николаевна, вот пятьсот. Таак. Кому ещё должна?
- Ольге должна. Но её сегодня нет. Давай, я передам, - предложила баба Даша.
- Я не помню, сколько ей должна. Вы не знаете?
- Сто пятьдесят рублей, я точно помню, - ответила баба Соня.
После раздачи долгов, женщины приступили к расспросам.
- Мария, как поживает? Шо там у вас за родственник живёт? Говорят, ты в больнице лежала?
Пришлось Анне задержаться и ответить на все вопросы. Главное, надо было донести до станичников новость о том, что пить ей нельзя, и она собирается устроиться на работу. Вот только немного сил наберётся и поправится после болезни.
- Я слышала, Димка будет людей приглашать работать в теплицах, - сообщила баба Соня. – Каждый день мимо него хожу и вижу, теплицы уже стоят. Так что смотри, не прозевай тёпленькое местечко.
- Помню, как работали в колхозных теплицах, - начала вспоминать баба Даша. – Зимою там было очень хорошо. Тепло, светло и мухи не кусали. Работа была нетяжёлая, а платили хорошо.
- А я на ферме всю жизнь проработала, зоотехником, - сказала Александра Николаевна и поджала губы. - Первое время трудно было…
- Зато ты теперь пенсию хорошую получаешь, - парировала баба Соня.
Старушки заспорили. Анна потихоньку отошла и направилась на почту. Долгов у неё там не было. Зато там можно было купить недорого постельное бельё и стиральный порошок. Она это точно знала, потому что почтальонка в день материной пенсии всегда предлагала разные товары. Анна постоянно от них отказывалась и однажды поругалась с почтальонкой. Дело чуть до драки не дошло.
Людей в здании почты почти не было. Горы товаров лежали за металлической решёткой, отделяющей посетителей от этих залежей.
- Можно посмотреть? – Спросила Анна у знакомой.
- Скажи, что тебе надо, а я покажу, - ответила та.
Анна выбирала долго. Хотелось всего. Остановилась на двух комплектах постельного белья весёленькой расцветки. Купила банное полотенце, два полотенца для рук и несколько салфеток для кухни. Расплатилась и довольная пошла в Магнит, где выбрала самый дешёвый шампунь, моющее средство для посуды и окон. Подумала и купила душистое мыло и стиральный порошок. Старалась выбирать товары только со скидками.
Взяла ещё картошки и лука. Расплатилась и вышла из магазина.
Вышла и глазам своим не поверила. На стоянке стояла машина Настёны, и она сама лично махала рукой подруге. Настя подбежала, подхватила пакеты и повела Анну к своей машине.
- Анюта, ты куда запропастилась? Я тебе звоню, звоню. А ты недоступна. Вот решила сама к тебе поехать, да сначала решила в магазин забежать, бабе Мане гостинчик купить. Я сейчас. Садись. Ого, ты нагребла всего… Мамка пенсию получила? – Настя тарахтела без остановки, ответов не ждала и не слушала. Убежала в магазин.
- Странно, - подумала Анна. – Не пойму, почему она ко мне так хорошо относится? Кто я, и кто она… Даа… Дела. Нужно у мамы порасспросить о Насте.
Вернулась подруга с пакетом покупок. Села за руль.
- Анюта, рассказывай, как у тебя дела? Что-то ты сильно похудела, подружка моя дорогая.
- Настёна, а ты ничего не слышала? – спросила Анна.
- Ты что-то натворила? Нет, не слышала. Мама приболела, на рынок не ходила, а я из-за компа не вылезала. Заказов много. А что такое? Рассказывай!
- В больнице я лежала. Чуть не умерла. Сердце разрядами запускали.
Настя округлившимися глазами смотрела на подругу, а потом вдруг заплакала.
- Анюта, сестричка моя единственная. Как же так… Я всё собиралась рассказать тебе правду… А если бы ты умерла, то так и не узнала бы, что ты моя сестра. По отцу. Мамки-то у нас разные, а вот папашка один.
Настя достала носовой платок и вытерла бегущие по щекам слёзы. Анна сидела, точно громом поражённая. Новость была настолько невероятной, что никак не укладывалась у неё в голове. Её любимый папка вильнул в молодости налево и у неё есть сестра. Да не может такого быть!
- Настя, ты что такое несёшь? Какая сестра? Кто тебе такое наговорил? Нет у меня никакой сестры. Останови, я выйду. Знать больше тебя не хочу.
- Сейчас подъедем и остановлю. Куда ты с такими пакетами пойдёшь? Посмотри на себя… Бледная… Ни кровиночки в лице, - ответила Настёна и отвернулась.
Продолжение здесь
Читайте мои житейские истории:
Подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить новые публикации.