— Глупо прятать то, что я уже видел, — Герман томно мурлычет и мне почему-то хочется оказаться у него на коленях, в кольце надежных объятий. Но его дерзкие насмешки меня обижают. Я зло смотрю на него и бокал, который он держит в руке, разлетается на мелкие стеклышки.
— Наш ангелок злится, — расплывается в соблазнительной улыбочке самого дьявола и проводит пальцем по нижней губе, заставляя меня пристально наблюдать за ним.
Соберись, Ангелина и вспомни на какой черт тебя вообще занесло в поместье.
— Где девушка? Что вы с ней сделали? — лучший способ восстановить спокойствие души — беспокоиться о других, но всё, о чём я могу думать — это губы Девальского.
— Она отправилась домой и судя по времени, уже наверно завтракает со своей семьей, — Герман допивает остатки спиртного на дне бокала не морщась.
— Не знала, что вы такие хорошие, — яростно держусь за концы своего единственного одеяния, но колющие мурашки бегут по позвоночнику. Герман видит меня насквозь и каждое резкое слово с моих губ отражается негодованием и легкой усталостью во взгляде карих глаз.
— И я благодарна вам за столь теплый прием, со стороны твоего друга... — с ядовитой любезностью проявляю хорошее поведение воспитанной девочки.
— Конечно, если вообще, у таких, как вы есть друзья, — шепчу с ненавистью и жгучей обидой.
— Вальтер уже ответил за то, что сделал, — от напряженной сдержанности Германа стекла вибрируют в окнах.
Ⓒ Ана Эспехо
