«Я люблю тебя, только останься в живых,» - Шепчет мать в телефон двухметровому сыну-солдату. «Я люблю тебя, только останься в живых,» - Шепчут губы беззвучно, глаза узнают Переулки и улицы Харькова, Натыкаясь на тех, кто уже никуда не бежит. Мир окрасил себя цветом неба и солнца, Но если зажмурить глаза, Крепко-крепко, ладонью прижать понадёжней, То увидишь лишь красное, крови круги, И как тень промелькнёт иногда серп и молот. Мир наполнен рыданиями, взрывами, лязгом железа войны, Но если заткнуть себе уши, Крепко-крепко сдавить, То услышишь лишь бой барабанов, Рокот крови в висках, И победные речи Изо всех утюгов моей бедной преступной страны.
«Я люблю тебя, только останься в живых,» -
Шепчет мать в телефон двухметровому сыну-солдату.
«Я люблю тебя, только останься в живых,» -
Шепчут губы беззвучно, глаза узнают
Переулки и улицы Харькова,
Натыкаясь на тех, кто уже никуда не бежит.
Мир окрасил себя цветом неба и солнца,
Но если зажмурить глаза,
Крепко-крепко, ладонью прижать понадёжней,
То увидишь лишь красное, крови круги,
И как тень промелькнёт иногда серп и молот.
Мир наполнен рыданиями, взрывами, лязгом железа войны,
Но если заткнуть себе уши,
Крепко-крепко сдавить,
То услышишь лишь бой барабанов,
Рокот крови в висках,
И победные речи
Изо всех утюгов моей бедной преступной страны.