Домик в Карелии был добротным, его строили на совесть, и потому даже лишенный должного внимания, он оставался прочен и годен для жизни.
Немного покосившаяся неровная печка потрескивала сырой сосной. Осевшую на пол пыль, Евгений Анатольевич вымел по прибытию, полки он вытирал сейчас, а вещей, которые надо было бы разложить по своим местам, он взял не так много, да и что их теперь раскладывать, когда на дворе скоро будет ночь, да и не все вещи он еще привез с собой. Ему снова придется возвращаться в город, снова набирать вещей, а значит снова переставлять те, которые он здесь уже расставил. В общем, Евгению Анатольевичу было лень, и потому он решил себе позволить отложить все «на когда-нибудь». А сейчас ему хотелось прочитать письмо. Все это долгое время оно искало того человека, что посылал его обратно. Или это не оно? Ну конечно не оно. Разве может вот так вот взять и пропасть одна надпись и на ее месте появиться другая? Конечно нет. Это просто чья-то дурная шутка. Просто какой-то знакомый решил подурачиться над коллегами. И указал в качестве адресата Евгения Анатольевича забавы ради. Сейчас он откроет письмо, и там на бумажке будет написано: «Женька – дурак». А почему в Карелии открыть? Да чтобы загадочности добавить. Мол, «смотри, как это важно, что ты – дурак». Про дом в Карелии все знали. Даже, вон, начальник, оказывается, знал.
Евгений Анатольевич быстро открыл письмо…
- Прочитали? – спросил голос из темной глубины избы. Руки Евгения Анатольевича дрожали, а глаза, закрытые пеленой слез, тупо смотрели в одно место. Как-то особенно темно стало в комнате. – Ну, что скажете? – произнес все тот же низкий голос, медленно приближаясь к столу.
- Я не виноват… - еле слышно произнес Евгений Анатольевич.
- Ну как же не виноват. - Высокий незнакомец сел напротив и налил из чайника воды себе и своему собеседнику. – Это Вы купили тот крысиный яд. Это Вы оставили своего дядю в тот день одного. А не оставили бы, он бы до сих пор здесь картошку окучивал. Разве Вы в тот день себе не тоже самое говорили? То же самое. Возьмите, полегчает – незнакомец протянул Евгению Анатольевичу стакан.
- Это все случайность. Полиция выяснила, что никто не виноват. Я… я не хотел… я любил его… - Евгений Анатольевич глотнул из стакана и поперхнулся – там был чистый спирт.
Незнакомец подождал, пока собеседник прокашляется.
- Если бы любили, - медленно продолжил он, - то не допустили бы такой ситуации. Это не мои слова. Это – Ваши слова.
- И что теперь? Его теперь не вернуть…
- Да, не вернуть. Но не собираетесь же вы теперь до окончания своих дней жить с этим грузом?
- И что Вы предлагаете?
Незнакомец протянул маленький острый как бритва нож. Евгений Анатольевич дрожащими руками взял его и застыв в неуверенности посмотрел на незнакомца.
- Нет, нет, нет, -словно опережая застывший на языке вопрос, ответил незнакомец. – Суицид – не выход. Самоубийц не отпевают, - незнакомец, усмехнувшись, поднял упавший на пол черный конверт. - Я предлагаю Вам договор. Все Ваши мучения прекратятся, и смерть дяди Вашего окажется действительно не по причине Вашей, но взамен Вам нужно отправить письмо, и как только оно дойдет до получателя, Вы избавитесь от терзающих душу мыслей и домыслов. Вам лишь нужно кровью написать на конверте «открыть в поезде» - и все. Договор подписан.
Незнакомец положил перед Евгением Анатольевичем запечатанный черный конверт.
- Я знаю – Вам интересно, что там. Поверьте, это лишь послание такому же, как Вы, человеку. Он должен, равно как и Вы раскаяться. Он должен покаяться… Только знайте, Ваше письмо шло до Вас больше двадцати лет. Поэтому Вам придется постараться. - Незнакомец аккуратно поправил на почерневшей, видимо, от адской жары, руке свои тяжелые перстни.
***
- Я не могу больше так жить…
- Но ведь Вы убили его в честной дуэли. Он, Вы это наверняка знаете, преступник. Он – вор, насильник и убийца. Разве имел право ходить по земле человек, покусившийся на честь Вашей жены, на Вашу честь?
- Я не могу. Я устал нести этот камень на своей душе. Не могу…
- Ну… хорошо. Так и быть. Но, поймите сами, душа Ваша этой самой, хоть и честно пролитой, на мой взгляд, кровью очернена. Кроме нее я Вы должны будете сделать еще кое-что.
- Я на все согласен.
- Что ж, да будет так. Вы, должно быть, знаете, что Папа собирает поход в Святые земли. Так вот, идите за церковью. В пути вы встретите свое избавление, как только передадите вот это, - он достал черный конверт, - письмо. Я знаю – Вам интересно, что там. Поверьте, это лишь послание такому же, как Вы, человеку. Он должен, равно как и Вы раскаяться. Он должен покаяться.