Не нахожу себе места. Раненой кошкой мечусь по комнате, в которой меня оставила отдыхать Дана, жена Врагова. Но разве могу я чувствовать себя спокойно, когда Ник не со мной? Когда сердце рвется и выпрыгивает из груди…
Бешено меряю шагами пол, сжимаю телефон в руке, а он предательски молчит. Звонить Нику мне Алекс строго-настрого запретил. Припугнул, что подставлю его. И я держусь. Из последних сил, которые на исходе.
Дверь поскрипывает и медленно открывается. В комнату заглядывает Дана, вздыхает тяжело, приближается ко мне и останавливает, взяв за руку.
- Все мучаешься? – спрашивает участливо, заставляет меня присесть на край кровати, а сама рядом устраивается. – Никита и не из таких передряг выбирался. И нас с Алексом вытаскивал. Верь в него, - поглаживает мою кисть.
Молчу некоторое время, потому что ком в горле мешает говорить. Набираю полные легкие воздуха. Выдыхаю шумно.
- Как там мальчики? – интересуюсь. - Может, ко мне их забрать? Не надоели вам?
- Ты что, брось эти глупости, - отмахивается Дана. - Они с моими сыновьями отлично время проводят. Пусть общаются. А Мика в соседней комнате спит. Ей ребята не мешают, - улыбается тепло. – Ты лучше приляг, вздремни…
- Не могу я! – подскакиваю на ноги.
Становлюсь, сложив руки на груди. Дышу тяжело. С надеждой устремляю взор на заглянувшего в комнату Врагова.
- Вернулся? – сипло уточняю.
- Так, Мирослава, прекрати себя изводить. Ник там среди своих. В полиции.
- Это все из-за меня, - всхлипываю. – Он меня защищает, а на него Солнцев давит, ведь так? Так! – киваю сама себе. – Все из-за меня, - обреченно сажусь.
Прячу лицо в ладони, даю волю слезам.
- Птичка, ей нервничать нельзя, Ник сказал, - обращается Алекс к жене, а я плачу еще надрывнее. – Не знаю, почему, но надо отвлечь ее как-то... – руки в карманы складывает.
Дана переводит на меня внимательный взгляд и улыбается загадочно, все осознав.
- Я, кажется, знаю, почему, - хмыкает она и мужу на дверь указывает. Врагов и рад покинуть нас. Он, как и все мужчины, не терпит женских истерик. – Ну, что же ты, Мира, - Дана касается ладонью моей щеки. – Малыша беречь надо, а ты тут озеро целое развела. Сейчас чая тебе травяного принесу, - заботливо произносит.
Поднимается, собираясь покинуть комнату, но я порываюсь идти за ней.
- Я с тобой, можно? Не могу одна оставаться, - шмыгаю носом. – Наедине со своими мыслями только хуже…
***
Через некоторое время мы уже сидим на кухне Враговых, пьем ароматный чай, болтаем ни о чем. И мне действительно становится легче. Начинаю верить, что все будет хорошо. Что Ник справится, обязательно вернется ко мне.
Вздрагиваю и расплескиваю чай, благо, остывший, когда слышу хлопок входной двери. А затем – такой родной голос:
- В порядке они?
Сердце делает кульбит и бьется чаще, разгоняя приятное тепло по венам.
- Ник, наконец-то, - встречает его Алекс. – Конечно, все здесь. В безопасности, - отчитывается незамедлительно. - Как все прошло?
- Лучше, чем я ожидал, - хмыкает Морозов и, судя по шороху, снимает верхнюю одежду. - Ты бы морду Солнцева видел, когда ни в квартире, ни в доме он Миру с детьми не обнаружил. И даже следов никаких. Но главный сюрприз его ожидал по возвращении в отделение полиции.
Встаю из-за стола и направляюсь к арке, соединяющей кухню с гостиной. Отсюда открывается хороший обзор: весь холл как на ладони и часть коридора. Замечаю фигуру любимого вдали, отчего выдыхаю с облегчением.
Ник осекается и резко умолкает, когда наконец цепляется взглядом за меня. Ласкает с ног до головы, останавливается на заплаканном лице – и сводит брови недовольно.
- Привет, я все объясню, - спешит оправдаться, когда я срываюсь с места.
Стремительно приближаюсь к Нику и, вопреки его опасениям, порывисто обнимаю его. Буквально повисаю на его шее, покрываю поцелуями грубые щеки и реву, не в силах остановиться.
Судя по удаляющимся шагам, Враговы оставляют нас наедине. Не хотят мешать мириться…
- Милая, прекрати, ты чего меня оплакиваешь? - растерянно шепчет Ник, не понимая, как меня успокоить. – Ну, тише, - аккуратно поглаживает по спине.
- Нет, я… - всхлипываю, утыкаясь носом в его шею. – Я люблю тебя, - выпаливаю то, что никак не решалась.
Произношу это тихо, но Ник слышит. Впивается пальцами в мои бока, сжимает крепче. Стискивает хрупкую меня в своих мощных руках.
- Что же, тогда сегодняшнее приключение в полиции определенно того стоило, - смеется он. – Мира, - выдыхает мне в ушко. – Моя Мира…
И я рассыпаюсь на атомы в его руках. Забываю обо всем вокруг, теряя связь с реальностью. Но громкий детский хохот обращает на себя все наше внимание.
- О, Папа Мороз вернулся, - радостно вопят позади Коля и Митя. Шустро подбегают к нам. И замирают, внимательно рассматривая. – Так, опять мама плачет из-за тебя? Ты что, обижаешь ее? Не-ет, тогда ты нам не подходишь, Папа Мороз, - заявляет неожиданно Коля.
Видимо, он еще переваривает наш разговор в доме Морозова. И принимает решение, с кем остаться.
- Согласен, нельзя маму обижать, - поддакивает Митя.
И даже Дин выскакивает со звонким лаем. Будто поддерживает своих маленьких хозяев.
- Эм-м, я не… - тянет Ник и закашливается.
Понимаю, что пора брать инициативу в свои руки. Иначе мужчины совершенно запутаются, защищая меня друг перед другом.
Мои родные…
- Нет-нет, что вы, - лихорадочно стираю слезы со щек, выбираюсь их хватки Ника. И, развернувшись, посылаю детям самую искреннюю улыбку, на которую только способна. – Я счастлива.
Их бровки разглаживаются, лица становятся мягче. Коля и Митя кивают удовлетворенно, а Ник скользит рукой к моему животу, потом осторожно впечатывает меня спиной в свою грудь. Целует в макушку, наклоняется к виску.
- Я тоже, - чуть слышно.
*
"ДВА ЧУДА ДЛЯ ПАПЫ МОРОЗА". Вероника Лесневская
Я очнулась в больнице и ничего не помню. Мне сказали, что у меня есть прекрасные дети и любящий муж. Я привязалась к ним. Но что будет, когда мое прошлое... неожиданно вернется