«..таааак, "мальдивы" нам, видимо, не светят..» — протянула я и чиркнула спичкой. Поднесла огонёк к фитилю и свеча запылала. Мизерный, робкий костерок заплясал над тубой стеарина и внёс в дом живительную струю. Электричество вырубилось пятнадцать минут назад и все эти томительные минуты я надеялась — «опамятуются!..» Однако, по посёлку пронёсся слушок — в виде бабы Нюры, пробежавшей под окнами, выходящими на улицу — что что-то там перегорело. Службы едут.. Сколько будут ехать не понятно, надо озадачиваться самостоятельно. Я полезла в кладовую и достала пяток свечек в подстаканниках. Расставила по нужным помещениям и реализовала «план гоэлро». Тихие потрескивания, всплеск в ярко-жёлтых язычках при малейшем сквознячке, интим и вековое удобство тут же населили мои пенаты. Я уселась в кресло и расслабилась..
В соседней комнате — при истощении аккумулятора — трудился за ноутом супруг. Дела не терпят отлагательств, им до поломки на подстанции наплевать. Мы периодически переговаривались, через приоткрытую дверь.
Обед — одобренный и полусъеденный — остывал на плите, на кухне. Чай попить мы успели. Я не помыла посуду — но и ладно, не торопит. Кот развалился в кресле напротив и вылизывал лохматые сочно-горчичные бока. Идиллия! Зачем и нужно оно — электричество..
«А если не дадут к вечеру?» — подсказываю решение я.
«Включим дизель. И забудем заплатить за отчётный период..» — ворчит супруг. Тимоха закончил процедуры, потоптался на сидушке и улёгся, одному ему известным, удобным образом. Я прикрываю глаза, тащит в сон.. Что делали люди, до «плана»?. Посветлу работу работали, при свечках ткали, пряли, песни пели. Затейливо..
Запеваю. «..молодая пряха у окна сидит..» Вновь несётся баба Нюра и кричит мне во фрамугу приоткинутую: «..*ля, приехали!.. Теперь починять будут.. сколько не известно..» Слышится уже из кривого поворота проулка. Пошла оповещать!..
Из кабинета: «Так что там, с пряхой. С молодой, говоришь?..» Смеётся, ирод. Кот от нежданного звука встрепенулся — зыркнул в окна, на дверь. Муркнул и повернулся на другой бок.
«..говорю, «мальдивы» отменяются. Лето близится. Что с планами?.» — пугая Тима, кричу вновь.
«.. на Селигер поедем!» — и я соглашаюсь. Свечи оплывают воском, в подстаканнике копится горячая студенистая лужица и рваные огарки фитиля. Сквозь цветное ребристое стекло подсвечника мелькают чьи-то призрачные тени, в огненной феерии «последствия технической неисправности» растворяются давние испуги. Молодая пряха, русая коса…»