Бывают женщины неземной красоты. Меня такие всегда удивляют и поражают, когда встречаю их среди обычных земных существ, загорелых, обветренных, с руками вытянутыми и измученными вечными сумками с продуктами, с глазами, глядящими под ноги, не споткнуться бы, с детства мама учила: «Смотри под ноги!», нет бы в небо, а то под ноги!
… Элечка была из когорты неземных, возвышалась над деревенской шантрапой, будто звезда над силуэтом клёна. Это было тем удивительнее, что и родилась-то она, как мы все, тоже в деревне.
Мать её, низкозадая, широкоскулая клохта, родила Элечку не от отца, а, как судачили бабы у колодца, от заезжего молодца, которых в те годы в большом количестве каждую осень пригоняли с заводов и даже научных институтов в деревню на уборку урожая. Ставили этих сплошь холостых горожан к местным на квартиры, - всё надеялся председатель, что вдруг да потеряет какой-нибудь парень голову, влюбится в деревенскую девку и останется в колхозе навсегда.
Вот и Элечкиной матери достался такой кандидат, который был влюблён в неё ровно месяц, обминал с ней сеновалы, слова вежливые говорил, а потом, как окончился срок, смылся в город и ищи-свищи.
Но, видно, был тот молодец белой тонкой кости, требующей культурного обращения, потому что Элечка уродилась именно такой. Бегала вместе с нами на речку, отважно переплывала на другой берег, ни капли не страшась стремнины, которая в своей ненасытности и непредсказуемости поглотила уже не одного человека; случалось, доила в обед корову, отправляясь с бабами на дальнее пастбище, если мать была занята неотложной работой, поила телёнка, подставляя его шершавому языку свои белые мягкие ладошки.
После школы, быстренько переодевшись и повязав низко на лоб белый ситцевый платок, бежала к матери в поле теребить лён. Всё умела, всё могла, оставаясь при этом белолицей, тонкокожей, с глазами полными горящих созвездий. Как ей это удавалось, один Бог знает, видимо, всё-таки давала о себе знать порода. Мать мечтала, что она выучится и займёт должность агрономки в колхозе, станет уважаемым человеком, опорой матери в старости.
В школе Элечка училась замечательно, без особого напряга преодолевая все школьные премудрости. Но в лидеры не лезла, стараясь поменьше говорить да побольше читать умные книжки. Учителя прочили ей большое будущее, связанное почему-то непременно с наукой.
Только вышло всё по-другому, не сбылось ни одно из пророчеств, потому что после школы Элечка уехала в город к тётке и вскоре вышла замуж. В деревне говорили, что вышла она очень удачно, да это и видно было по ней, когда она изредка на день-другой приезжала в деревню проведать родственников.
«Моей Эльке Господь отрезал ломоть счастья…», - так говорила Элечкина мать, прислонившись к тёплому боку только что смётанного стога.
Мне всё хотелось представить, как он выглядит этот ломоть, чтобы и самой заполучить такой же, только забегая вперёд, скажу, что ничего у меня не получилось, вместо ломтя досталась ржаная корочка, ну да не обо мне и сказ.
Элечка же вышла замуж за человека постарше себя, состоятельного по тем временам, потому что была у него в городе своя квартира, возил он Элечку на блестящей, похожей на черепашку, машине «Победа», вызывая зависть и восхищение всех незамужних подруг. Само название машины будто подтверждало мысль о том, что Элечка сумела победить сама себя, преодолев деревенскую бедность, получила то, чего недодала ей судьба в детстве.
Одно было плохо, муж её работал инженером на газопроводе и редко бывал дома. Приезжал усталый, осунувшийся, но всегда с кучей денег, которые все до копеечки передавал в белые Элечкины ручки, полностью доверяя ей состояние семейного бюджета.
Побывав в городе у дочери, мать хвалилась перед деревенскими: «Денег у моей Эльки цельный мешок, хоть уборную ими обклеивай…»
Она, прожив всю жизнь в бедности, и представить себе не могла, куда можно истратить такую кучу денег. Зато Эля это очень хорошо представляла – она покупала себе дорогие шубы, которыми подметала лестницу подъезда, золото не умещалось на её пухлых пальчиках, и она ходила, выставив эти пальчики вперёд, будто опасаясь, что кольца однажды под собственной тяжестью соскользнут и зазвенят по ступенькам.
К тридцати годам Элечка родила сына. Муж настоял, чтобы она взяла няньку, что Эля и сделала, забрав из деревни недоучку-племянницу, чем спасла и себя от бессонных ночей, которые портят цвет лица, и девчушку от колхозной кабалы. Эта-то девчушка, приезжая иногда в деревню, и рассказывала нам о счастливой Элиной жизни.
Только однажды счастливая Элина жизнь дала трещину – она глупо влюбилась. Спешно вызванная для разбирательства мать объясняла потом: «Потеряла она головушку из-за этого паразита, утонула по самую макушку… Муж-то всё далеко да далеко, а она ещё молодая, соки-то бродят, а этот всё время рядом и рядом, ходит за ней как привидение, вот она и потеряла однажды бдительность, а потом уж и понеслось… Моя порода – чего мне её судить…»
Всё та же нянька рассказывала, что Эля, будто с ума сошла, никак не могла насытиться новым счастьем, будто и замужем не бывала никогда. Всё ей нравилось в новом избраннике, а больше всего его молодость. То, что на работу он был леноват и зарплаты почти не приносил, Элю долго не волновало, ведь были сбережения на сберкнижке, были шубы и золото. Когда же всё это иссякло, звёздные Элины глаза всё чаще стали наполняться слезами, а муж к этим слезам ещё добавлял, отвечая грубостью на робкие Элины упрёки.
А вскоре, сердцем почуяв все несчастья, которые непременно обрушатся на голову бедной Элечки, умерла в деревне мать, и Эля, осматривая нехитрое материно хозяйство, доставшееся ей в наследство, приняла решение вернуться в деревню. Подошла пора учить сына, а корова могла давать неплохой доход, если продукцией разумно распорядиться, особенно летом, когда деревню заполоняли дачники. Управляться с хозяйством она умела с детства, только вот с сеном была морока. Но и тут всё решилось само собой – на каникулы приезжал сын, которому не хватало сноровки, но зато силы было не занимать. Так и выходили из положения.
В городе сын жил в маленькой квартире отца, которую тот купил после развода с Элей. В свою она пускала квартирантов, на эти деньги и учила сына. Сама жила, довольствуясь тем, что удавалось выручить от коровы, не считая копеечного заработка своего молодого избранника, который с годами поистаскался и стал выглядеть даже старше Эли; её же годы ничуть не старили, она по-прежнему не ходила, а летала, глядя не под ноги, а в небо.
Однажды сын попросил: «Мама, можно на выходные папка к нам приедет, поможет с сенокосом…»
Неожиданно для себя Эля дала разрешение сыну, хотя и мучилась потом, не зная как сказать об этом мужу. Но набралась храбрости, улучила момент и сказала. Тот поворчал для порядка, что, мол, при живом муже любовники будут ездить, но, услышав, что бывший муж приедет помогать на сенокосе, согласился, понимая, что его Эля для любовницы вроде как старовата.
И он приехал. Уже при первой встрече Эля поняла, кого она потеряла, все прежние чувства бурной рекой хлынули в душу, за спиной снова выросли крылья и захлопали на ветру, увлекая душу в полёт. Да и он не скрывал, что по-прежнему любит Элю, что попытки заменить её не увенчались успехом, так и живёт работой, не торопясь возвращаться в холостяцкую свою квартиру.
По весне Эля праздновала свой юбилей. Гости уже почти собрались, не было только Его. Эля поджидала бывшего мужа с особым трепетом, понимая, что он обязательно порадует её необыкновенным подарком. Он и порадовал… привёз ей тёлочку, которую купил в соседнем колхозе, а ещё объявил, что вышел на пенсию и намерен навсегда поселиться в деревне.
Отчаявшись понять, что происходит с женой и её бывшим мужем, муж настоящий неожиданно бухнул: «А ты поселяйся у нас, будете тут своих тёлочек растить, сенокосы сенокосить, а меня увольте, я в батраки не нанимался, и, вообще, мне в город пора… Может, махнём? Я тебе дом вместе с хозяйкой, а ты мне свою квартиру в городе…»
Элечка мужское решение одобрила, и разъезд их вскоре состоялся.
Когда я рассказываю эту историю своим знакомым, никто не верит, говорят, что такого быть не может. Да я и сама бы не поверила, если бы не знала Эльвиру Васильевну и Юрия Павловича тысячу лет. Недавно всей деревней на очередном юбилее гуляли. Эльвира Васильевна при всех своей мечтой поделилась – хочет ещё одну тёлочку прикупить, а мужу чудо – косу, тяжеловато стало вручную на двух коров накашивать.
- Для чего вам это? Ведь можно и на пенсию прожить, - интересуюсь я.
- А как же, вот сын женился, скоро внуки пойдут, расходов прибавится, а молоко-то в городе вон как берут, только давай, да и свои деревенские с руками отрывают.
Странные люди, - рассуждает иногда Юрий Павлович о своих односельчанах, - бедствуют, деток досыта накормить не могут, а скотинку держать кичатся. Вон у меня Элечка, какая королева была… Да она и сейчас королева… А как вышло, что королева на плебейскую дорожку ступила, не знаю… Судьба по- всякому играет с человеком по всякому его проверяет…
Дорогие читатели! Благодарю за лайки, комментарии и репосты!